«Любая достаточно развитая

технология неотличима от магии. А

любое достаточно развитое оружие

неотличимо от пациента

психиатрической клиники».

Автор

Пролог

Далеко отсюда, за гранью, отделяющей миры, в маленькой больничной палате с плотно задёрнутыми шторами играя в компьютерную игру сидел мальчик, которому было около девяти лет.

За окном шумел город. Его ровесники гоняли мяч на футбольных площадках, смеялись, разбивали коленки. Но этот мальчик, был навсегда прикован к инвалидной коляске. Его жизнь разделилась на “до” и “после” той роковой аварии, унёсшей жизни его родителей и отнявшей у него здоровье. Теперь весь его мир умещался в коробке кустарно собранного системного блока, который, между болезненными процедурами, стал единственным развлечением, способом поддерживать связь с внешним миром. Постоянные поломки превратили компьютер в питомца-инвалида, которому нужно внимание, ремонт и перепайка деталей плат, чтобы он работал и позволял мальчику забыть о своём плачевном состоянии здоровья.

Медперсонал его жалел. Врачи и сёстры видели, как он часами возится с внутренностями компьютера, когда тот в очередной раз сбоил. И молча, вопреки инструкциям, разрешали раскладывать на больничной тумбочке паяльник, провода и платы.

— Пусть будет занят, — говорила старшая медсестра, морщась от запаха горелой канифоли. — Ему и так от жизни досталось.

Мальчик не предполагал, что три месяца назад, перепаяв контакт на старой видеокарте, он оставил свисать крошечный оголённый проводок приливший к свежему припою. Благодаря случайному совпадению длины и положения относительно кварцевого резонатора, тот стал антенной, способной прошить ткань реальности. Дрожащими руками мальчик вставил деталь и запустил систему. Монитор, до этого показывавший лишь рябь помех, моргнул и ожил.

После апгрейда компьютер жил своей жизнью. Файлы открывались мгновенно, а в углу экрана иногда мелькали образы, которых не должно существовать в операционной системе. Перед ребёнком открылся путь в цифровые просторы, где каждый клик мог иметь неожиданные последствия.

Мальчик запустил любимый авиа-симулятор, в котором до последнего винтика знал все виртуальные машины и с закрытыми глазами мог пилотировать на любом уровне сложности. После апгрейда среди иконок знакомых машин появился новый аппарат, к которому он никак не мог получить доступ. Строка состояния равнодушно сообщала: «Нейроинтерфейс заблокирован. Ручное управление недоступно. Требуется ключ синхронизации». Он пробовал все комбинации клавиш, какие только знал, вводил пароли из скрытых меню, стучал по буферам обмена, пытался обойти интерфейс через консоль, пытался обмануть систему, нажимая самые замысловатые сочетания клавиш. И однажды в ответ на такую дерзость аппарат на экране медленно развернул кабину, похожую на фасетчатый глаз гигантского насекомого, и уставился прямо на мальчика, словно разглядывал его сквозь монитор. Через время на экране вспыхнула трёхмерная проекция кабины, но вместо знакомых элементов управления появилась совершенно незнакомая приборная панель.

А в тот роковой день в углу экрана появилась стая юрких светлячков, целый рой крошечных дронов услужливо подсветил иконку полного доступа. Мальчик, не веря удаче, кликнул, рой послушно рассыпался по экрану, и он с головой ушёл в новую игру, забыв и про мрачный вертолёт, и про его неподвижный фасетчатый глаз.

Через две уже минуты он планировал выйти из игры и отправиться на лечебные процедуры. Он не знал, что до момента, когда сверхсовременная боевая машина из другого мира примет решение уничтожить источник сигнала, оставалось всего четырнадцать секунд.

***

В другом мире мой вечер обещал быть уютным и предсказуемым.

Я, Саныч, инженер советской закалки, волею случая, оказавшийся специалистом компании «Заслон» по паранормальным явлениям, находился на курорте «Улётный шиш». Это место в параллельном Реалу мире мы с друзьями называли «Изнанкой рая».

Солнце наполовину утонуло в океане. На черепичных крышах бунгало, выбирая места для вечерних посиделок, устраивались драконы. А я сидел в шезлонге на берегу и ждал главного события вечера.

Сегодня гном Тортинус презентовал своё новое творение. Рецепт ему подсказал наш студент Пашка Землянов и по совместительству, гениальный математик, умеющий переводить магические законы на язык обычных формул и обратно.

— Саныч! — раздался крик из бунгало. — Тортик вскрывает первую бочку!

Голос принадлежал Лареэндилю, эльфу-сёрферу и номинальному владельцу «Улётного шиша». После случая, когда я восстановил в этом мире магию, местные решили, что лучший способ отблагодарить инженера, это отдать ему контрольный пакет акций курорта.

— Иду! — крикнул я, даже не пошевелясь.

Моя жена Айви, сидя рядом в плетёном кресле, усмехнулась.

— Ты уже полчаса «идёшь».

— Я инженер и делаю всё основательно.

— Врёшь. Ждёшь, пока схлынет первая пенная волна, чтобы не пить одну пену.

— Ну и это тоже, — согласился я. — Но главное — смотрю на закат.

— И о чём думаешь?

Айви почувствовала моё настроение. Ещё бы, она Эльфийка, к тому же глава службы безопасности этого мира, а так же красавица, от которой у меня до сих пор перехватывает дыхание. Уже год прошёл со дня свадьбы, а я всё ещё не привык, что она моя.

— О молодости, — сказал я наконец. — Вспомнил своё первое изделие. Девяносто шестой год. Запал для промышленных взрывателей. Испытывали на заброшенном карьере. Один заряд сдетонировал нештатно. Осколками посекло мальчишек, купающихся в карьере. Мы их не заметили, они выжили, но... — я замолчал, глядя на темнеющую воду. — Я потом год не мог спать. Мне было всего двадцать два года, а я создал то, что должно было дробить плотную каменную породу. Но из-за моей невнимательности чуть не убил невиновных детей.

Айви не стала говорить банальное «ты не виноват». Она знала: такие раны словами не лечат. Её прохладные пальцы накрыли мою ладонь, и напряжение медленно отпустило.

— Ты поэтому ушёл из оборонки?

— Одна из причин. Хотел создавать только нелетальные защитные системы, но получалось... по-разному. Ты же помнишь «Изделие 757-АС» и чем оно обернулось для твоего мира.

Воздух наполнился запахом свежего хмеля. Когда Тортинус варил новое пиво, вся «Изнанка Рая» замирала в предвкушении праздника. Его «Громовая Пятка» держала марку лучшего напитка в нескольких знакомых мне мирах, а новый рецепт, судя по клубам пара, обещал перевернуть представления о физике вкусов.

— Ладно, пошли, — сказал я, поднимаясь. — А то Тортик действительно обидится.

— Тортик серьёзно обидится, если ты не оценишь его «квантовое послевкусие», — пролетая мимо, высказалась фея Лориэль, с подносом чистых кружек. — Ваш Пашка ему такие формулы вывел! Гном клянётся, что теперь его пиво существует во всех агрегатных состояниях одновременно, пока его не выпьешь.

Мы с Айви переглянулись. Такого количества научных терминов Лориэль не могла выговорить никогда, её словарный запас не сильно отличался от Элочки-Людоедочки из знаменитых «12 стульев».

— Вот что бывает, когда математика пускают в пивоварню, — сказал я.

— Ты, между прочим, сам его туда отправил, — напомнила она.

— Я думал, он просто рецептуру поможет улучшить. А он, оказывается, квантовую физику гному в голову вложил. Теперь у нас тут не пивоварня, а филиал ЦЕРНа.

Мы пошли вдоль пирса. В тёплом воздухе витал солёный запах океана, цветущего плюща и дрожжей. Я уже предвкушал первую кружку...

Как у меня в кармане неожиданно завибрировал кристалл связи с Реалом.

Я и Айви, сразу почувствовали неладное.

— Александр Сергеевич, — раздался из кристалла голос Веры Альбертовны. Одно только обращение по имени отчеству означало, что дегустация пива на сегодня отменяется.

Вера Альбертовна никогда не звонила по пустякам. А если звонила вечером, когда у неё самой должен быть законный отдых, значит, случилось что-то, экстраординарное.

— Слушаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Срочный вызов. Завтра утром нужна твоя консультация в «Заслоне». Ты нам нужен, потому что если всё пойдёт не по плану, командование паранормальной фазой испытаний переходит к тебе.

— Что случилось?

— Новый проект. «Охотник на БПЛА». Авиационный комплекс перехвата. Ты, что не читал документацию?

Я мысленно перебрал в голове кипу бумаг, которую мне переслали неделю назад. Успел пролистать некоторые по диагонали. Что-то про вертолёт, про систему наведения и искусственный интеллект.

— Читал, — соврал я. — В общих чертах.

— Вот и отлично. Завтра в девять на полигоне для испытаний. Пропуск уже заказан. И Саныч...

— Да?

— Возьми с собой всё, что может понадобиться для нестандартной диагностики. Все свои... э-э-э... инструменты. И магические, и обычные.

— Думаете, понадобится?

— Не знаю, — призналась она. — Но у нас тут... почти незаметные странности, мелкие, но что поделать, они есть.

— Понял. Буду.

Кристалл связи отключился.

Я стоял на полпути от пирса к фуршету и чувствовал, как внутри закипает знакомое чувство, которое у меня случается всякий раз, когда я получаю в руки сложное задание и понимаю, что в переплетении линий и цифр, прячется ошибка. И если её не найти то всё пойдёт наперекосяк.

— Я соберу твои инструменты.

— Спасибо.

Айви ушла в бунгало, а я ещё с минуту постоял на берегу. В «Улётном Шише», открывали бочки пива, звенели кружками, смеялись. А мне до утра предстояло внимательно ознакомиться с документами и завтра с утра лезть в железное нутро очередного «чуда техники», что бы искать то, не знаю что. Ну что ж. Не в первый раз.

Я догнал супругу у двери.

— Наверное, не зря в памяти всплыл тот случай с карьером, — тихо сказал я. — Каждый раз думаю: «В этот раз всё будет правильно». И каждый раз...

Она прижалась щекой к моему плечу.

— Ты боишься снова причинить вред?

— Я боюсь, что всё, к чему я прикасаюсь, рано или поздно обращается против жизни. Те мальчишки просто играли. Я снова могу не увидеть всех, кто может попасть под удар, и я бессилен это остановить.

Айви подняла на меня глаза, в которых отражался закат.

— Тогда не пытайся создать идеальное оружие, Саныч. Дай машине способность сомневаться. Пусть она лучше промахнётся, чем попадёт в невиновного.

Я думал о том, что утром в мои руки попадёт машина, созданная убивать, а цена ошибки измеряется в жизнях.