Пролог

Звонок.

Утренний свет только начинает золотить горизонт, океан лениво плещется в такт прибою, а он лежит рядом, раскинувшись на широком пляжном кресле, и даже во сне умудряется занимать больше места, чем положено. Я могу смотреть на него часами.

Отставила кружку с утренним чаем. Присела на край шезлонга, поджав под себя ноги, и смотрю на Саныча. Руки скрещены на груди. Борода взлохмачена – нужно будет напомнить, что эльфийское масло для бороды не хуже гномьего. Во сне он выглядит моложе. Губы чуть приоткрыты, и это делает его лицо совсем беззащитным.

Спать до обеда для Саныча привычка, от которой его не могут отучить даже мои неодобрительные взгляды. Всё просто: ночью он пишет. Не технические отчёты для «Заслона», а мемуары. Называет это «дневником попаданца». Усаживается за стол в бунгало, когда луна уже высоко, открывает ноутбук который притащил из Реала и каким‑то чудом умудрился подключить его к магическим кристаллам. И теперь до утра строчит новые истории.

Я как‑то спросила, о чём он пишет. Саныч усмехнулся в бороду и ответил: «Да всё как есть. Как сюда попал. Как мы с Кольцовым потом мирились. Как с тобой…» Тут он запнулся, посмотрел на меня странно и сказал: «В общем, мемуары. Истории из жизни в Изнанке рая».

Через Петруху отправил первые главы в Реал.

– Юмористическое фэнтези, – рассмеялся Саныч, когда пришёл ответ, а в голосе смешались гордость и разочарование. – Мои реальные приключения они назвали юмористическим фэнтези. Представляешь?

Люди в его мире не верят в магию. Даже когда им рассказывают правду, они переиначивают её в сказку. Так безопаснее. Так привычнее.

С тех пор Саныч пишет каждую ночь. Говорит, что теперь у него есть читатели. Что они смеются над его рассказами про гномов с отвалившимися бородами, про драконов, любителей сидеть на крышах и гадить на брусчатку, про фею, что не могла взлететь, потому как по её словам «слишком много ест». Смеются, не зная, что это не выдумка. Что это его жизнь. Наша жизнь.

Ему нравится, что произведения воспринимают как фантастику. Меньше вопросов. Отсутствие проверок. Можно спокойно жить в двух мирах сразу, и инженером в «Заслоне» и владельцем «Улётного Шиша» здесь в Раю. И никто не лезет с допросами: «А правда ли эльфийки такие красивые?» Хотя про них спрашивают часто. Особенно после того, как он выложил в сеть главу, где описывал наше… как он выразился? «Свадебное путешествие с элементами боевого слаживания». А издатели, оказывается, отнесли этот рассказ в категорию «Дарк‑лав‑фэнтези» с пометкой «21+».

Я тогда покраснела. Впервые за последние триста лет. Зато Саныч был страшно горд собой.

А сейчас он спит. Беззащитный. Настоящий. Мой.

Я протягиваю руку и поправляю прядь волос, упавшую ему на лоб. Он не просыпается, только губы чуть заметно трогает улыбка. Пусть ему снюсь я.

Отворачиваюсь, чтобы он не поймал меня на этом глупом, сентиментальном взгляде. Мы, эльфийки, не должны так смотреть на своих любимых. Особенно если они – люди. И тем более если инженеры, которые даже во сне продолжают что‑то вычислять. Я заметила: иногда его пальцы шевелятся, будто крутят невидимые гайки. Строят во сне мосты или чертят схемы. Я бы многое отдала, чтобы узнать, что именно. Но он просыпается и только усмехается: «Забыл, Айви. Это инженерная тайна».

Инженерная тайна. Три месяца назад я и представить не могла, что буду любить человека, который спит рядом, ловить себя на мысли, что его храп это самая успокаивающая музыка на свете, а привычка объяснять всё через физику и механику станет для меня чем‑то родным. Я, глава службы безопасности этого мира, буду сидеть на пирсе на рассвете и бояться пошевелиться, чтобы не разбудить мужчину с пивным животиком и сединой в бороде.

Но вот сижу. И боюсь. И счастлива.

Бассейн, как всегда, нагло спит на моей куртке, подоткнув мантию под пузо. Усы торчат в разные стороны, хвост свесился с подлокотника, и он даже во сне умудряется выглядеть, будто весь мир принадлежит ему. Наглый кот. Но я его обожаю.

***

На моём запястье голубым светом вспыхнул кристалл связи.

Я машинально улыбнулась. Так рано звонить могла только та, с которой мы, за три месяца, стали не просто союзниками по протоколу. В нашем мире «боевыми сёстрами», а в Реале «подругами», хотя это слово кажется слишком лёгким для того, через что мы прошли.

Я тихо, чтобы не разбудить Саныча, активирую связь на минимальной яркости.

Вера Альбертовна смотрит на меня с голограммы. Раннее утро, а она выглядит, будто уже выпила три чашки кофе, провела планерку и подписала пару контрактов. Короткая стрижка, идеальный костюм и стальной взгляд. Когда она видит, что я прижимаю палец к своим губам, её губы чуть заметно трогает улыбка.

– Дрыхнет? – шепотом спрашивает она.

– Как сурок, – смеюсь в пол голоса я в ответ. – Похоже я начинаю ревновать, как он говорит: «Его по ночам посещает Муза». Поймаю, я ей все перья из крыльев повыдеру. Хотя знаю что это образное выражение.

– Передашь ему, что Кольцов завидует. У нас тут аврал, а он спит.

– Вера Альбертовна, – я смотрю на неё внимательнее. За шутками она прячет то, с чем пришла. – Вы бы не стали звонить в шесть утра, если бы речь шла о чем то будничном.

Она без радости усмехнулась. В глазах мелькнуло беспокойство, я то умею распознавать такие вещи.

– Кольцов и Петруха засекли энергетический выброс, – говорит она. – Из Политехнического института. Сектор «Реал‑88».

– Направленный выброс. Точечный. Кто‑то пробил портал в ваш мир.

– Кто? – спрашиваю я, понижая голос.

– Не знаем, – Вера Альбертовна не отводит взгляд. Она не любит признавать, что чего‑то не знает. Это её черта. – Но портал был открыт не с нашей стороны. И не с вашей. Кто‑то третий.

– Откуда?

– Это и есть главный вопрос. – Она даже через голограмму смотрит в упор. – И единственный, кто может на него ответить, сейчас находится на вашем пляже. В двух километрах от тебя. Петруха засёк вхождение три минуты назад.

Я чувствую, как от предчувствия внутри всё сжимается. Три месяца спокойствия. Время, за которое я успела забыть, что значит глава службы безопасности. Привыкла, что утро начинается с чая, и созерцания любимого.

– Ты нужна мне, Айви, – спокойно говорит Вера Альбертовна, но в голосе я слышу, не присущую ей нотку, точнее просьбу. – Этот парень… Но он наш… И он в твоём мире. В общем решить вопрос нужно по тихому.

– Кто он?

– Двадцать лет. Студент. Третий курс.

– Я схожу сама, – шепчу я. – Он спит. Не хочу его будить.

– Айви…

– Он заслужил отдых. – Я смотрю на Веру, и она понимает. Кивает. В её глазах – уважение. И что‑то ещё. Зависть? Возможно. У неё с Кольцовым пока всё сложнее. Они только начали разбираться в том, что сломали за десять лет.

– Бассейн, – зову я, не повышая голоса.

Кот приоткрывает сонный наглый, золотистый, глаз.

– Если это учебная тревога, я уволюсь, – мурлычет он. – У нас, котов, тоже есть права.

– Тревога реальная, – подтверждаю я. – На пляж упал студент. Живой. Нужно найти его раньше, чем это сделают местные драконы.

– Будить будем? – спросил он лениво.

– Не сейчас. – Я поднялась, потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки после ночи в кресле. – Пусть доспит. Ему сегодня… – я посмотрела на кристалл связи, который всё ещё слабо светился на столике, – многое предстоит. Спи, инженер, – прошептала я. – Скоро тебе будет не до мемуаров.

– И нам, – добавил кот.

Он посмотрел на горизонт, где над океаном разгоралась заря, и в его глазах была – тревога? Знание? Или просто утро, слишком раннее даже для кота, который привык спать до обеда?

– Оставайся с ним, – Проурчал Бассейн, садясь и поправляя мантию. – Я в разведку и на поиски этого юнца. Нарушившего наш покой.

– Никакой самодеятельности. Найдёшь сразу ко мне. Не пугай, не допрашивай, не требуй документов. Просто приведи.

– А если он не захочет идти? – кот щурится.

– Убедишь.

Бассейн глянул на меня долгим взглядом. Потом на Саныча, который всё ещё спал, сжимая кулаки на груди.

– Студент, – фыркает Бассейн, направляясь к выходу с пирса. – Они даже падать не умеют культурно. Наверняка врезался в мою любимую пальму.

– Бассейн, – останавливаю я его.

Он оборачивается.

– Но понял, приведу.

И быстро, бесшумно, исчезает в утреннем тумане.

Я остаюсь на пирсе рядом со спящим Санычем. В руке остывший чай. На горизонте солнце, которое только начинает подниматься над океаном.

Где‑то там, на пляже, лежит парень, который упал с неба. Он пробил портал из мира, где нет магии, в мир, где магия – это воздух.

Но я не боюсь. Потому что рядом спит человек, научивший меня, что даже в самой безнадёжной ситуации есть решение. Нужно просто перестать паниковать и начать думать. Как инженер.

Смотрю на его спокойное лицо и улыбаюсь.

– Спи, Саныч, – шепчу я. – Я пока сама разберусь.

Но думаю: что за парень упал с неба? Зачем он здесь? И почему Вера Альбертовна, которая никогда ни о чём не просит, позвонила мне, а не отправила команду перехвата из реала?

Ответов нет. Но скоро они появятся.

Бассейн принесёт их на хвосте.

Подошла к краю пирса, вдохнула солёный воздух и подумала о том, что три месяца покоя, возможно, были слишком хороши, чтобы длиться вечно.

Когда Саныч проснется, узнает новости, то первым делом спросит не «что случилось», а «кому нужна помощь».

За это я его полюбила. И таким он останется, что бы ни ждало нас впереди.