Елена ходила голая по дому. Было тепло, она была одна, и не было никакой причины прятаться в одежды. Дом был большой, светлый, весь загроможден мебелью разнообразных времен и стилей. Был у нее как-то один знакомый, любящий выражаться вычурно и манерно, так вот, он назвал бы такое сочетание эклектичным. Как же раздражал Елену этот инженер! Нет, архитектор! Именно своим пристрастием к витиеватости в разговоре. Вон он там лежит теперь! Под домом, в районе подвала, там она его закопала, когда он ее достал совсем уж. Ну что за манера, в самом деле! Расстраивать человека, когда бы ни пришел. Как придет, так расстройство! Нельзя же все время терпеть такое. Ну и подсыпала она ему в кофе какой-то гадости, которую нашла в подвале, опять же, этого дома. А дом этот, по сути дела, был ничем другим, как недостроенным католическим не то костелом, не то капеллой, она не помнила. Муж бывший занимался. Строили они это здание, строили, те католики, но потом вдруг прекратили, бросили все и ушли. Постройка перешла в муниципальную собственность, была со временем выставлена на торги и благополучно выкуплена мужем Елены. Достраивали долго, кое-что пришлось упростить, религиозных символов не усматривалось, и в итоге всех мытарств получился почти жилой дом, в котором Елена и жила. Конечно, нервов этот дом со своей достройкой, помотал немало. Сколько ссор с мужем вынесла ее душа вспомнить страшно, порой. Затраты, материалы, планировка, а где проект? Проекта нет! Десятки, нет, сотни вопросов приходилось решать, которые, вопросы, между прочим, полагалось решать не ей, а ее мужу! Вон он там теперь лежит. На самом красивом месте, возле сада, где она его закопала. С тех пор и привычка ходить голой по дому осталась. Или нет? Да, это с архитекторских времен началось. Каждый раз надо же было отмываться тщательно, чтобы следов не осталось. Вот она и решила, что незачем каждый раз одеваться-раздеваться. Все равно тепло. И фигура у нее была красивая. Прямо загляденье. Длинные стройные ноги, изумительная грудь, прекрасная кожа, симметричное лицо с большими изумрудными глазами и рельефными губками, выдающими в человеке ум и сексуальность.

Конечно, с мебелью надо было что-то делать. Если ее расставить по углам, как принято у обычных людей, места в доме было бы больше. Но Елена давно уже потеряла интерес к упорядочению своего пространства. Да и нравилась ей эта хаотичность. Недавно она набила синяк на бедре, проходя между трюмо, стоящим зачем-то посреди залы, и креслом ручной работы, которое так нравилось ее мужу. Она часто с теплотой вспоминала, как сидя в кресле, на коленях мужа, нежно держала голову у него на плече, а он рассказывал, как провел свой день, зарабатывая средства на жизнь. Эти средства, к слову, он оставил любимой жене, Елене, кому же еще, чтобы она никогда не испытывала неудобств в жизни, связанных с их нехваткой. Полицейские милиционеры походили, походили к ней в дом, но не найдя труп мужа, оставили ее в покое, списав происшествие на криминальные рабочие дела. В их присутствии Елена, конечно, накидывала халат. Приличия, все-таки, надо знать. На улицу Елена выезжала не слишком часто. Шум, гарь от машин ей не нравились. В доме у нее было все, что необходимо для тихой спокойной жизни. Комната для спортивных занятий с беговой дорожкой и большим окном, библиотека с любимыми книгами, сад, в котором она любила копаться время от времени. Отдельно можно заметить, что спальня в доме была шедевром, не меньше. Елена специально уделила этому много времени, при ремонте. Во-первых, кровать, на которую при правильном укладывании, уместился бы весь состав гномов из сказки, даже если бы они были нормального роста. Во-вторых, программируемые автоматические портьеры, управляемые с пульта, всегда находящегося под рукой. Когда они раздвигались в восемь утра, солнце пробивалось сквозь тончайший прозрачный невесомый тюль. Пол в спальне застилал лохматый ковер, ласкающий ноги Елены, когда она вставала навстречу наступившему новому дню. Потолки в спальне, как и во всем доме, были бесконечными, доставшимися от католического проектирования. Вдоль всей противоположной расположению кровати, стены, находился зеркальный шкаф, купленный мужем на аукционе. Конец 19-го века, кажется. Замечательный шкаф. В общем, налаженная размеренная жизнь. Даже воров-грабителей Елена не боялась. Не знаю почему. Не боялась и все. Никто не лез в дом.

Иногда, конечно, надоедали посетители. Кроме курьеров, которых Елена вызывала, когда ей самой лень было ехать за продуктами, приходили почтальоны. Что понадобилось у нее в наше время почтальонам, когда есть телефонное оповещение и электронная почта – неизвестно. Но они приходили и испытывали ее терпение своими «вот здесь распишитесь», несмотря на неоднократные пространные просьбы больше ее не беспокоить своим приходом. Один раз она не выдержала.

Натянув легкие шорты и футболку на голое тело, надев на ноги кроссовки, она смоталась в Леману и купила пластмассовые оградки для клумбы. Притащив все это себе в сад, Елена выбрала место поуютнее, вбила аккуратно оградки в садовую землю, осмотрела огороженное пространство и, согласившись сама с собой, решила, что вот тут как раз и будет закапывать всех приходящих почтальонов. Эти походы надо было прекращать. Ее дом – не железнодорожный вокзал.

Конец ознакомительного фрагмента.