Олег Сидоров сидит на металлическом стуле в луче ослепительно-белого света прожектора. Руки безвольно свисают, голова упирается подбородком в грудь, а наметившаяся лысина бликует зайчиком. Он в черных штанах и белой майке. Пятно от смородины не отстиралось и стрелкой отмечает расположение сердца. Сзади на стене нависает тень. В тишине слышится посапывание.

Вода бьет ему в грудь и лицо, рассыпаясь в белом конусе света бисером брызг. Олег дергается, мотает головой и фыркает, прочищая нос от попавшей внутрь жидкости. Приоткрывает глаза, но яркий луч слепит его. Пытается поднять руки – пристегнутые к стулу наручники звенят металлом.

– Света, не надо, я больше не буду, – бормочет он заплетающимся языком и отворачивается. Снова тянет вверх руки. Замечает браслеты. За годы семейной жизни они с женой не раз пробовали разнообразить личную жизнь. Как правило, все ограничивалось ролевыми играми, где он был слесарем. Причем, потёкший смеситель приходилось чинить на самом деле. Но наручники? Этих игр ему хватало на работе.

– Света, не свети светильником, – говорит он уже более связно. Щурится, пытаясь рассмотреть недовольную жену. Глаза немного привыкают к ослепительной яркости и различают в паре метров перед Сидоровым на столе направленный на него светодиодный прожектор. За столом сидит силуэт. По бокам неподвижно стоят две массивные фигуры.

– Добегался, тварь? – рявкает хриплая тень из-за стола.

Олег вздрагивает. Мечется на стуле, выгибается и скребёт ногами. Пристёгнут крепко, а стул привинчен к полу. Тень на стене раскачивается, повторяя движения хозяина, который морщится от впившихся в кисти наручников.

– Что происходит? Вы кто? Где я? – выкрикивает он срывающимся голосом.

Фигуры удовлетворённо смеются. Сидоров перестаёт бессмысленно дёргаться и, насколько позволяет паника, ровно, но угрожающе говорит:

– Вы знаете, кого схватили? Я сотрудник полиции! Вы попали на большие проблемы! Ясно? – Он прочищает горло и добавляет более миролюбиво: – Ошиблись? Бывает. Отпустите и забудем.

Олег пытается говорить уверенно, но в ярком свете хорошо видно судорожно стучащую по полу пятку и подрагивающие губы. Усмешки похитителей эхом отражаются от бетонных стен.

– Я очень хорошо знаю, кого поймал. Мы не ошиблись, – сквозь смех бросает силуэт за столом. Физиономия Сидорова искажается страхом. Он замирает.

Знают. Но кто он сейчас? Инопланетянин или человек? Может быть, пропавший корабль, смерть планеты – это всё галлюцинации его воспалённого мозга? Теперь он очнулся в психушке после горячечного бреда? И это санитары?

Пленник сглатывает старательно собранную слюну и дрожащим голосом спрашивает:

– Я в дурдоме?

Тени хором смеются и покачиваются.

– Нет. Ты на конечной остановке. Хватит землю топтать, гнида.

Олега пробивает дрожь. Даже несмотря на яркий свет, его глаза округляются.

– Да это не я! Не я! Мной управлял пришелец!

Смех прекращается и повисает напряжённая тишина. Слышится только дробь зубов. Одна из фигур приближается к стулу трясущегося Сидорова. Это рослый мужчина в джинсах, чёрной куртке и лыжной маске. На руках чёрные кожаные перчатки. Он склоняется над пленником и сквозь зубы шипит:

– Шутки шутишь? – Хлёстко бьёт кулаком в солнечное сплетение. Олег зажмуривается и, задыхаясь, сгибается. Спина конвульсивно вздымается. Он стонет и лязгает металлом, натягивая наручники. Боксёр ухмыляется и возвращается на место.

ОлегИно резко выпрямляется, упираясь спиной в спинку стула. Лицо совершенно спокойно. Глаза внимательно сканируют обстановку. А МиниОлег на плече лежит в позе зародыша и скулит, подёргиваясь.

– Доложи обстановку, – обращается Ино к проекции носителя. Но гном учится дышать и ответить пока не может.

– Будешь дурака валять или во всём сознаешься? – обращается к ОлегИно мужчина за столом. Пришелец способен его рассмотреть, невзирая на ослепительный луч, бьющий в глаза. У него тяжелый подбородок с острой бородкой и невысокий рост. На пальцах наколоты буквы, которые в кулаке складываются в “Миша”. Он снимал на фотокамеру, пока ОлегИно с напарником искали корабль. Двое бугаёв по бокам от говорящего тоже были в машине сопровождения. Лже-Сидоров дружелюбно улыбается и спокойно произносит:

– Коллеги. Понимаю ваше недовольство. Но я же сказал Гурову, что болею. Всё вышло случайно.

МиниОлег приседает несколько раз, пытаясь восстановить дыхание. Он обиженно пищит:

– Ты где был? Смотри, во что ты меня втянул!

– Вещество из иглы отключило тело. Кроме того, я не успел восстановить энергию. Сейчас отключусь.

– Что? – вопит МиниОлег, хватаясь за голову и выпучивая глаза. – Ёперный театр!

Похитители, естественно, этот диалог не слышат. Для них Сидоров просто застыл с идиотской улыбкой и пустым взглядом.

– В несознанку играет, – сурово констатирует главный захватчик и кивает громиле слева. Тот подходит к ОлегИно, который, мило улыбаясь, смотрит на мрачного незнакомца в маске. Склоняется и пробивает пленнику под ребра. Из рта Лже-Сидорова вырывается выдох. Он убирает бесполезную улыбку. Но больше никак не реагирует. Зато реагирует гном – лежит и сучит ногами, подвывая.

Даже под лыжной маской боксёра заметно, что его брови удивлённо лезут вверх, открывая прорези глаз ещё шире. Он делает широкий замах и, вкладывая весь корпус, погружает кулак точно в цель.

Стул под ОлегИно жалобно скрипит, прося пощады, но пленник даже сохраняет воздух в лёгких. Он в нужный момент втянул диафрагму и сжал мышцы.

– Я не играю в несознанку. Давайте спокойно разберёмся в ситуации.

Похитители отвечают паузой недоумения.

– А-а-а-а-а!!! – внезапно орёт Сидоров, закрыв глаза и топая ногами.

Троица вздрагивает. Здоровяк, стоящий рядом, испуганно отшатывается от умалишённого на стуле. Он на всякий случай делает шаг назад и оглядывается на главного. Тот подзывает его жестом. Пока верзила идёт к столу, Олег истерично кричит:

– Не бейте! Не надо! Не я это! Не я управляю! – И затихает, безвольно склонив голову и мыча что-то нечленораздельное. Пытается плечом вытереть капли со щеки. Снова стонет от впившегося в кисть браслета.

Похитители негромко переговариваются между собой.

– Ты что ему вколол?

– Что и обычно. Не было раньше такой реакции. Он придуривается.

– Натурально у него получается.

– И не таких ломали, – уверенно говорит драчливый бугай и возвращается к пленнику. Тот следит за приближением мучителя, вжимается в стул и бормочет:

– Что вам надо? Что вам надо? – Он шумно дышит. Грудь вздымается и пятно на майке извивается в танце.

Чёрная фигура встаёт вплотную и замахивается. Олег зажмуривается.

– Будешь сознаваться или дурака валять? – в тишине раздается властный голос из-за стола.

Олег открывает глаза и выпаливает:

– Да! Да! Планета в опасности! Я же помогаю!

Бугай пробивает со всей силы. Но уже в ОлегИно. Тот опять ловко компенсирует кинетическую энергию мышцами тела. Гном на плече прочувствовал боль и сейчас громко матерится, держась за живот.

– Сколько времени займёт эта экзекуция? – размеренным тоном спрашивает ОлегИно. – У меня важное дело.

Громила в маске поднимает кулак и разглядывает его. Медленно и угрожающе спрашивает:

– Ты чё? Бессмертный?

– Это закрытая информация, – спокойно отвечает Лже-Сидоров.

Второй бугай возле стола хрюкает, но осекается после грозного взгляда главного бандита. Тот вздыхает и произносит:

– Ладно. Хватит. Утром приедет заказчик, пусть решает, что с этим психом делать.

Безразличная физиономия ОлегИно сменяется яростной рожей Сидорова. Он почти отрывает стул от пола и кричит, брызжа слюной:

– Сволочи! Я вас найду! Найду и всех пересажаю! Сгною! Твари!

Бугай пробивает Олегу точно под челюсть. Свет гаснет.

Солнечный луч греет затылок Сидорова. Его редкие, начинающие седеть волосы отсвечивают жёлтыми искрами при каждом свистящем выдохе. Он ёрзает и поворачивает спящее лицо к яркой звезде вместо нагретого затылка. Причмокивает и морщится на серой подушке с кляксами запёкшейся крови. Солнце, как обычно, мешает выспаться в воскресный выходной. Олег приоткрывает глаза, щурится и поворачивается на спину. Смотрит рассеянным взглядом в потолок. Приоткрывает рот, кривится и мнёт пальцами челюсть. Тишина как в склепе.

Он протягивает руку к смартфону на тумбочке и берёт пустоту. Смартфона там нет. Впрочем, как и тумбочки. Хмурится. Почему потолок обшит ОСП-панелями?

Следователь резко садится на ватном матрасе, лежащем на полу у серой бетонной стены. Кривится и хватается за ребра. Левая рука звенит тяжёлой цепью, которая прикована к кольцу в стене. События вчерашней ночи уже никак на сон не спишешь. Сны не оставляют такие болезненные ощущения. Максимум – мокрое бельё.

Матрас, повидавший много боли и отчаяния, лежит в небольшой бетонной камере. В метре стоит циничное металлическое ведро. Под самым потолком узкое зарешеченное окно, через которое бьёт яркий луч. Он кажется чужеродным в этом мрачном месте.

– Ёперный театр, – шипит сквозь зубы Сидоров.

Берётся двумя руками за цепь. Резко дёргает. Она гулко лязгает в бетонном мешке, но кольцо сидит крепко. Пленник плотнее обхватывает её, наматывая на предплечья, набирает воздуха в грудь, упирается ногами в стену и тянет, напрягая всё тело. Оно напоминает о вчерашних побоях и Сидоров морщится. Толстая цепь даже не заметила усилий заключённого. Олег бросает её, отворачивается от неподатливой стены, подбирает ноги и опускает голову на колени. Слышится тяжёлый вздох.

Через три секунды медитации он хлопает себя правой рукой по ягодице ровно три раза. Замирает, уставившись в скол на противоположной стене, похожий на ямку от пули. Хмурится.

– Ну и где ты, когда нужен? – тихо и со злостью бормочет он и снова, но с большей силой, троит ладонью по заду.

Вместо человеческой головы возникает бирюзовая башка с громадными серыми глазами, а Сидоров превращается в проекцию на плече. Но только на доли секунды и сразу исчезает. Олег часто моргает. Голова пришельца мелькает как при плохом приёме сигнала на старом телевизоре. То появляется, то пропадает, то открывая, то закрывая прорезь рта. Наконец помехи прекращаются и Ино стабилизируется.

– Меня слышно?

– Да, – недовольно отвечает МиниОлег. – Ты куда пропал? Опять энергии нет?

– Какие-то проблемы с контролем. Видимо, остаточные симптомы укола. За ночь энергия восстановилась. Готов к поиску корабля.

Гном на плече встряхивает головой и смотрит на Ино как на полоумного.

– Ты совсем, что ли? Не видишь? – Он обводит вытянутой рукой панораму тюремной камеры. – Нас закрыли!

– Закрыли? А где обезьяны?

Гном застывает с немым вопросом, набрав воздуха в грудь, подбирает выражение позабористее. Но медленно, с шипением сдувающегося шарика, выдыхает и тихо говорит:

– Выходной у них. Воскресенье.

В ответ Ино понимающе кивает. Оно и хорошо. С обезьянами в таком маленьком помещении было бы тесно. Да и очередь в ведро не кажется интересным ритуалом для исследования.

– Напоминаю, что у нас нет времени на служебные наказания.

МиниОлег морщит лоб и поднимает бровь.

– Какие ещё служебные наказания? – Он гулко бьёт себя по коленям. – Это не имеет отношения к службе! Не было никакой машины сопровождения! За нами кто-то следил весь день, а ты мне даже не сказал! – Он осуждающе таращится на блестящую морду, но на ней невозможно прочитать и тени сожаления.

– Так это не твои коллеги?

– Да нет же! Нет! – надрывно пищит лилипут. – С чего бы сотрудники полиции стали меня на цепь сажать и прессовать? Что за бред? – Он нервно ходит по плечу и рубит ладонью воздух.

– Я решил, что у вас так заведено – следователя сопровождает охрана. Кроме того, когда мы совершили ошибку с явкой, ты предсказал, что нам теперь конец.

Гном воздевает руки к небесам, прося помощи, но из подвала до бога не докричаться.

– Да что ж ты за чурбан-то такой? Чтоб тебя! – Он закрывает лицо ладонями. – Это не коллеги. Понятно? Возможно, спецслужбы или охотники на инопланетян. Я не знаю. – Отворачивается в сторону и уже тише добавляет: – И не мы, а ты.

– Охотники на инопланетян? У вас есть такая служба?

Гном судорожно сжимает и разжимает кулаки. Надо аккуратно подбирать слова, иначе этот безумный диалог закончится только, когда похитители его прикончат. Хотя, может, и на самом деле такая служба существует? Представления о возможном и невозможном меняются каждый день. Если завтра выяснится, что всем миром управляет тайное правительство рептилоидов – он не удивится.

– Без понятия. Но пока ты не вселился, меня не держали на цепи как пса и не пытали. Думаю, вывод напрашивается.

– Если так, то эта служба ведет себя крайне недружелюбно. – ОлегИно приподнимает левую руку, рассматривая железный браслет с замком.

– Да уж, – отзывается МиниОлег, потирает рёбра и хмурится. – Зачем били? Непонятно. Я же им говорил, что мы планету спасаем.

– Нельзя раскрывать эту информацию! Протокол запрещает! – Аватар лязгом цепи подчеркивает важность слов, бросая прикованную конечность на матрас.

– А лучше, если мы все вымрем? Они должны были нам помочь, – с досадой добавляет: – Сволочи.

– Ваши технологии не позволяют меня отследить. Это невозможно, – самодовольно говорит Ино.

– Ага. И корабль не должен был пропадать, – язвительно парирует лилипут. – Знаем мы ваши технологии. – Он сплевывает на плечо, которое когда-то принадлежало только ему. – Делать-то что будем?

– Если эта служба по контролю за инопланетянами – моя обязанность – это выяснить. Дальше будем действовать в зависимости от полученной информации.

– А если опять бить будут? А если убьют? – Лилипут обхватывает голову ладонями и сверлит взглядом выбоину в бетонной стене, так похожей на отметины в тире МВД.

– Постараюсь этого не допустить. Поиск и обучение нового носителя займет слишком много времени.

– Что? – Последние слова вгоняют гнома в оцепенение, и он бледнеет.

В дверном замке скрежещет ключ. Тяжелая металлическая дверь со следами ржавчины открывается, взвизгнув петлями. Сперва заходят двое крупных, а затем один человек поменьше. Хотя они в лыжных масках, Лже-Сидоров их сразу узнаёт – это они вели вчера допрос с пристрастием.

Следом заходит ещё один. Ему около шестидесяти лет, с лысой головой, в черных штанах и кожаной куртке. Он без маски и при виде пленника, беспомощно сидящего на матрасе, на его лице появляется злорадная улыбка. Его ОлегИно раньше не видел.

МиниОлег сидит, обхватив руками прижатые к груди колени, и смотрит в одну точку на серой бетонной стене. Настраивается на пытки.

Мужчина без маски приседает на корточки возле грязного матраса и вглядывается в непроницаемое лицо аватара. Дубленая кожа куртки скрипит на локтях.

– Страшно? – вдруг спрашивает он с прокуренной хрипотой.

Ино анализирует мини-копию Сидорова на своем плече. Тот вжал голову в плечи как испуганная черепаха и нервно подергивается.

– Да, – спокойно отвечает ОлегИно и растягивает губы в улыбке.

– Приятно, когда тебя допрашивают? – Собеседник ближе придвигается к Лже-Сидорову, будто хочет унюхать его страх.

– Нет, – мотает головой аватар, показывая своё полное несогласие с методами дознавателей.

– То-то же, – удовлетворённо бросает лысый и встает, возвышаясь над пленником. – Пацаны рассказали, как у тебя от страха крыша потекла. – Он усмехается. Один из троицы в черных перчатках довольно кивает и смачно сплевывает на пол. – Понял на своей шкуре, что такое ментовской допрос? А?

– Так вы из полиции? – Ино косится на проекцию. Его нечеловеческая мимика хочет выразить самодовольную мысль: “Я же говорил”. Но прошлый владелец тела погружён в себя и лишь слегка покачивается.

Захватчики гулко смеются над странным предположением.

– Ты дурака-то не включай. Не поможет. – Любопытный мужчина опять приседает. – Курносов! Помнишь такого?

Ино косится на МиниОлега. Тот скороговоркой бормочет под нос повторяющуюся фразу: “Говорила Светка, свихнешься. Говорила Светка, свихнешься”. Надо подключать его к беседе, иначе начнутся удары в тело носителя и разговор снова зайдёт в тупик.

– Олег, тебе знаком Курносов?