Олег Сидоров открывает глаза. Через плотно задернутые шторы пытается пробиться назойливое солнце – значит, сейчас около девяти утра. Проспал? Исключено. Организм за годы службы привык просыпаться ровно в семь утра, даже если уровень алкоголя в крови достигал отметки «мертв».

Привычным движением Олег на ощупь сдергивает смартфон с тумбочки, на лету отстегивая зарядный кабель. Да. Проспал. Девять утра – чтоб тебя.

Девять утра субботы?

Олег хмурится, видимо, пытаясь вспомнить, куда делась пятница.

Возня на диване будит Светлану. Она сонно улыбается, зевает и сладко потягивается.

– Сегодня суббота или у меня телефон глючит? – растерянно спрашивает Олег.

– Суббота, вроде, – отвечает она, задумавшись на секунду. – А что?

– Да так.

Сидоров зажмуривается и трет лоб. Губы напряженно сжимаются. Что-то с этим утром явно не так.

Но что может быть прекраснее, чем проснуться в выходной без будильника? Понежиться в кровати, осознавая, что никуда не нужно спешить. Или даже попробовать снова уснуть и увидеть продолжение сна.

Но для Олега субботнее утро – это расплата за пятницу: тяжелая голова, мерзкий привкус во рту и неутолимая жажда. Похоже, именно отсутствие этих симптомов и выбивает его из привычного ритма жизни.

– Сон дурацкий приснился, – бормочет он задумчиво.

– Хорошо, – отзывается жена.

– Чего в этом хорошего? Ёперный театр.

– А то, что в субботу спал не мертвецким сном, как обычно, – сварливо замечает Светлана и буравит Олега хорошо поставленным укоризненным взглядом. От этого взгляда у Сидорова всегда мурашки бежали по всему телу. И ему хотелось убежать вместе с ними.

Он поеживается и виновато бурчит:

– Ну, да. – И прищурившись добавляет: – Все равно, странный сон.

Олег садится на краю, спускает ноги и нащупывает тапочки. Раскладной диван знакомо скрипит, приветствуя хозяина, но тот не отвечает. Старая мебель не обижается. Её задача – вечером превращать суетливую гостиную в спальню, а утром возвращать комнате прежний вид. Пружины и шарниры исправно выполняют эту работу вот уже второй десяток лет.

Сидоров встает и, шаркая тапочками, бредет в ванную. – Странный, странный… – продолжает он бубнить под нос.

Светлана не выдерживает:

– Это ты странный с самого вечера. Да расскажи уже сон.

Муж останавливается и затуманенным взглядом смотрит на ее сонное и в то же время любопытное лицо.

– Бредятина какая-то. Гуров, драгоценности… инопланетяне… синие.

Его передергивает от воспоминаний, он поеживается и бурчит:

– Вот что снится на трезвую голову.

Это что-то новое – раньше в историях мужа синими были только его собутыльники. Светлана заинтересованно ползет в сторону супруга. Под ее весом старые пружины жалобно стонут. Свету раздражают эти постоянные напоминания, но скорее она готова купить новый диван, чем отказаться от вкусного ужина. Женщина встает с вечно ноющего ложа, накидывает халат и идет вслед за Олегом.

– И чё? – бросает она ему вслед, надеясь услышать подробности. Для любой хорошей жены сны и гадания – это крайне полезная информация. Без правильной интерпретации знаков невозможно принять ни одного важного решения. Сидоров не разделяет её энтузиазма, но опыт подсказывает: придётся рассказать, иначе не отстанет.

Уже у двери санузла он вдруг в панике хватает себя за левую руку. Страх искажает его физиономию, но конечность ведет себя мирно – лениво свисает и не спорит с хозяином. Олег облегченно выдыхает.

Он заходит в ванную комнату, одновременно начиная рассказ:

– Будто я дело по ювелирке закрыл. Представляешь?

Он захлопывает дверь перед Светланой, и она опирается на неё плечом.

– И всё?

Под шум воды из-за двери доносится:

– Причем вычислил, где драгоценности, просто по мимике преступника. Блин. Приснится же такое. Как в кино.

– Мне кажется, в кино когда-то такое видела.

– Да? Может и я видел? И поэтому так приснилось?

Из ванной слышится смешок, звук воды прекращается. Возникает пауза. Жена, не дождавшись продолжения пересказа сна, нетерпеливо входит.

В ванной комнате Олег стоит неподвижно, упершись руками в раковину. Он немигающим взглядом сверлит зеркало. Лицо застыло в маске страха. Капля воды повисла на кончике носа, не решаясь сорваться и испортить напряженный момент.

Света удивленно вскидывает брови и тихо, с тревогой в голосе, шепчет:

– Что с тобой? – И уже громче добавляет: – Инсульт?

Муж выходит из оцепенения, встряхивает головой, освобождая капли, и хрипло отвечает:

– Нет. Нормально всё. Какое-то дежавю всё утро.

– Пугаешь меня опять. Дурацкие шутки, – наигранно злится Света, несильно бьёт его рукой в плечо и улыбается. Любопытство не отпускает, и она в нетерпении пытается вернуть разговор в нужное русло: – И дальше что?

Ей нужно понять, как спланировать день, а без разбора сна это невозможно. Необходимо допросить мужа, пока детали не забылись, а потом достать сонник и расшифровать послание.

– А! Вспомнил! Во сне не сам дело раскрыл – в меня вселился пришелец и давал советы, сидя на моём плече.

Сидоров на секунду задумывается, изучая в зеркале собственное надплечье.

– Или это я ему подсказывал? Хрен разберешь. – Он набирает воду в ладони и умывается в попытке смыть ночные кошмары.

Светлану такой поворот сна несколько разочаровал. Она ожидала мёртвых родственников или найденные несметные сокровища, а появление инопланетян не сулило ничего полезного.

– А… – разочарованно тянет она и разворачивается, чтобы уйти.

– Но самое странное: приснилось, будто я сам себя по лицу бил. – Он поворачивает правую сторону к зеркалу и ощупывает скулу. – И ты знаешь, она даже побаливает.

Светлана хмыкает, всем своим видом показывая: «да что с него взять» и ворчит:

– Так ты и бил.

Она уходит на кухню, недовольно виляя бёдрами. Полы халата едва не сметают с тумбочки кота, который внимательно слушал разговор.

А мини-копия Сидорова тем временем таращится в зеркало на громадную инопланетную голову Ино.

– Хорошо отдохнул? – бодро спрашивает тот.

МиниОлег на плече гуманоида падает на колени, как срубленное дерево и стонет, обхватив голову руками:

– Нет, нет, не-е-е-ет.

– Да, – беспристрастно отрезает инопланетянин.

– Но нет же, – продолжает канючить гном тонким голоском.

– Да, – настойчиво утверждает захватчик. – Мы вместе в одном теле.

В отчаянии гном валится навзничь и колотит кулаками по телу под собой, которым снова управляет незваный гость.

Сам пришелец бесстрастно взирает на истерику проекции бывшего хозяина тела и продолжает монотонно рассуждать:

– Видимо, ночью твое сознание перезагрузилось, и ты забыл события вчерашнего дня. Сейчас напомню.

Вечер пятницы выдался напряжённым. Причём, не в том обычном смысле, когда жена лупит Сидорова мокрой тряпкой по пьяной морде – и ему это даже освежающе приятно. А очень непривычно напряжённым.

– Самоликвидация уничтожит планету! – только что проговорил Ино, и в его голосе впервые проскочили нервные нотки.

МиниОлег, который был готов ринуться в драку, несколько опешил от этой новости и не знает, как реагировать. С одной стороны, сине-зеленую голову стоит проучить за поползновения к жене. С другой – Земля тоже была довольно важной вещью в жизни Сидорова.

– В смысле? – выдавливает он после паузы с недоумением на физиономии.

– В смысле: уничтожит, убьет, будет мертва. Что неясно? – Да, этим аборигенам всё нужно разжёвывать. На это уходит столько времени и сил. А Ино потратил чересчур много энергии и её нужно срочно восполнить.

– Мертва? – Уровня понимания проблемы проекции пока хватает только на эхо-вопросы. В памяти всплывает живой образ: убийственный лазер “Звезды смерти” разрывает планету на куски. Его пробивает дрожь.

– Да. Все живое погибнет. Постарайтесь осознать масштаб угрозы, и перейдём к решению кризисной ситуации.

МиниОлег опускает руки, сглатывает и хмурится. Всем видом он показывает, что не прочь спасти всё живое, и согласно бурчит:

– Ладно.

Он задумывается. Как не дать пришельцам разрушить дом человечества? Потом его осеняет и он со злостью снова вскидывает руки.

– Так вы, твари, решили Землю завалить? Совсем охренели? За что? – Его снова начинает потряхивать от эмоций, но ноющая скула отговаривает от драки.

– Нет. Я разведчик. У меня нет задачи уничтожать вашу планету. Но в корабле заложена программа самоликвидации в случае потери.

– Ну вы там совсем в вашей инопланетной конторе сдурели? Зачем вместе с кораблём миры взрывать? – Кажется, ему очень хочется выплеснуть злость на эту бирюзовую харю, но он знает, что толку от этого никакого и с трудом сдерживает порыв. Пока он безопасно молотит кулаками воздух – тот всё равно не ответит .

– Нет. Корабль не взрывается. Он самоликвидируется – раскладывается на атомы с помощью специального катализатора.

Он делает паузу, ещё раз моргнув своими гигантскими пленками как у ящерицы, давая гномику время переварить очередную дозу информации. Обычно, на планетах со сходным уровнем цивилизации, представители касты надсмотрщиков ведут себя сдержаннее. Воспитанию таких индивидов уделяется особое внимание. Но этот примат чересчур эмоционален. То ли это присуще здешнему виду, то ли ядовитая жидкость, к которой он пристрастился дает такой эффект.

Других вариантов пока нет. Надо работать с чем есть. Копия Сидорова перестает драться с невидимкой и возвращается к прослушиванию брифинга.

– Дело в том, что после потери корабля я вычислил, что этот катализатор при испарении также разложит на атомы и озоновый слой в атмосфере.

Словосочетание “озоновый слой”, видимо, пробуждает в памяти МиниОлега какие-то ассоциации из школьной программы. Он озабоченно кивает и бормочет:

– Да. Озоновый слой важен.

Похоже, Ино обрадовался, что они нашли общий язык, и вдохновенно продолжает:

– Верно. Очень важен. Без него планета погибнет.

Повисает напряженная тишина. Даже вода перестает капать из смесителя. Разложение на атомы не столь эффектно как гигантский лазер, но не менее ультимативно.

Через пару секунд тишины первым не выдерживает смеситель и все же отпускает воду. Этот звук выводит МиниОлега из ступора, и он с холодной яростью спрашивает:

– А зачем вы такие корабли делаете, которые планеты убивают?

Ино не заметил угрожающего тона и все в том же стиле школьного учителя продолжает урок физики в классе для отстающих:

– Это не было запланировано. Невозможно заранее предсказать состав атмосферы, температуру, плотность и множество других параметров. Но мой анализ показал: все умрут, если корабль разложится. – Он замолчал, рассматривая ошарашенного гнома. И пытаясь не дать вспыхнуть очередной истерике добавляет: – Несчастный случай.

– Вся моя жизнь – один сплошной несчастный случай. – Проекция устало садится на плече и апатично всматривается в пустоту. – И что теперь?

– Срочно найти корабль!

– Я готов, – безвольно бормочет МиниОлег. С тем же энтузиазмом он соглашается на шоппинг с женой в выходные.

– Прекрасно, но есть ещё одна проблема.

– Кто бы сомневался, ёперный театр. Только одна? – ядовито осведомляется гном с горечью в голосе. Проблемы Олега – точно стая матёрых волков: в одиночку не охотятся. Пока ты пытаешься убежать от одной, другая уже сбивает с ног, вынырнув из кустов.

– Я не должен так долго управлять телом носителя. На контроль головного мозга уходит довольно много энергии. А быстро ее восполнить можно только на корабле.

– И что это значит? Ты тоже самоликвидируешься? – Кажется, человечка потрясла эта мысль и он в спешке добавляет, повышая голос: – И меня разложишь на атомы? – Разлагаться он был пока готов только морально.

– Нет, нет. Не переживайте, – всё тем же ровным тоном отвечает Ино. – Ни со мной, ни с вами такого не произойдет. Пока, конечно, будет на месте озоновый слой. Потом все умрут.

– Успокоил, ёперный театр.

Копия Сидорова, очевидно, помнит, что слой этот полезный и важный. Но довольно смутно. Учитель в школе рассказывал, что холодильники и дезодоранты вот-вот его разрушат и всем станет плохо. Но чтоб настолько плохо, что все погибнут? Видимо, инопланетяне в этом разбираются лучше. Однако, с тех пор прошло столько лет, и про озон вспоминают только если на маркет-плейсе надо заказать очередной чехол для телефона.

– Отлично! Но энергию надо восстанавливать. Поэтому мне периодически придется спускаться из головного мозга в спинной. Как бы вы сказали – поспать.

МиниОлег замирает, лихорадочно обдумывая последние слова, видимо, в попытках понять, хорошо это или плохо, чтобы решить – надо злиться или радоваться.

Он не был глупым человеком. Отнюдь. Скорее даже умным, и раньше не раз доказывал это на службе. Но череда неудач приучила его к мысли – “все что ни делается, всё к худшему”. К тому же, такой объем информации в секунду роняет даже мощные компьютерные серверы, а что уж говорить об обычном человеке. Мини-копия зависла.

Ино не дождавшись привычной яркой реакции и оценив это как внимательный деловой подход, возвращается к лекции:

– Это означает, что на время моей подзарядки вы сможете управлять собственным телом.

Теперь гномик знает, как реагировать: приложив руку к сердцу, он облегченно улыбается.

– Первая хорошая новость за весь день, – лепечет радостно. И морщит лоб, составляя какой-то план.

– Протокол запрещает оставаться в носителе не контролируя его. Это опасно для разведчика и миссии. В спинном мозге я не могу наблюдать за обстановкой, поэтому мне придется периодически возвращаться для оценки угроз и статуса носителя.

Радость МиниОлега была недолгой. Загоревшаяся было искра надежды разочарованно гаснет. И более того, видимо, что-то осознав, он сдвинул брови и тревожно спрашивает:

– Это получается, – его голос напряженно дрожит, – если я буду со Светкой…

Он поперхнулся и вскидывает на захватчика отчаянный взор, от той картины, которая, наверное, предстает в его воображении. – Ты можешь появиться и снова мной управлять? – Его руки сжимаются, а лицо искажается злобой в новом приступе неконтролируемой ярости.

– Протокол требует… – начинает Ино, но глаза лилипута уже наливаются кровью.

Думаю, Ино догадался, что его взаимодействие с самкой примата негативно влияет на их совместную с проекцией деятельность и решает найти рабочий вариант сотрудничества.

– Понимаю вашу озабоченность. Я готов к некоторым компромиссам. Сколько вам нужно времени на контакт с женой?

Спокойствие инопланетянина и его деловой тон не дали МиниОлегу в очередной раз вспыхнуть и настраивают на договорной лад. Он погружается в какие-то вычисления в попытке вспомнить, сколько же ему нужно времени. Видимо, расчеты его разочаровали, и он поник.

– Могу выделить не более десяти минут. Вам хватит? – осведомляется Ино.

– Хватит, – обиженно бормочет гном. В его возрасте и на двадцатом году семейной жизни даже десять минут считаются рекордом. Но всё равно, обидно за приматов. Будем надеяться, что в галактике не станут смеяться над обитателями Земли после отчёта разведки.