Книга или автор
4,1
22 читателя оценили
7 печ. страниц
2017 год
0+

Сергей Сапцов
Царевна-лягушка

Царевна-лягушка

 
Жил-был царь в каком-то царстве, сыновей имел троих:
Удалые, холостые – больше в сказках нет таких.
Фёдор был царевич с нравом, Пётр – царевич был упрям,
А Иван – тот тих и ласков, умиленье матерям.
 
 
Раз позвал их царь к престолу, говорит им: «Сыновья!
Стар я стал, хочу покоя, вас женить – мечта моя.
В дом хозяек приведёте, кой-какой совет им дам,
Будут в старости покоить, поднесут стакан к губам».
 
 
По стреле калёной в руки подаёт им по одной:
– Луки туго натяните, и пустите за звездой.
Упадёт стрела в чей дворик, там – невеста и сваты.
Вышли братья на крылечко, цели стрел – в три стороны.
 
 
Отпустил царевич Фёдор первым с тетивы стрелу:
Двор боярский отыскала, терем девичий ему.
Пётр вторым стрелу отправил, двор купца она нашла.
Дочь – девица на крылечке – как судьбу её взяла.
 
 
А Иван-царевич третьим выбрал путь своей стреле.
Над дворами пролетела в лес болотный, к мураве.
Братья старшие к невестам держат путь – им не блуждать.
А Иван-царевич пешки в лес идёт стрелу искать.
 
 
Темнота его встречает, под ногами зыбь дрожит.
Глядь, Лягушка со стрелою на болоте том сидит.
Как же в жёны брать лягушку? Хочет вспять домой бежать.
Ноги вдруг в траве увязли, слёзы трудно удержать.
 
 
Говорит ему Лягушка: «Я – судьба твоя к венцу.
Завяжи меня в платочек, во дворец неси к отцу».
Взял её Иван-царевич, да пришёл на царский двор.
Царь лишь паре рассмеялся, братья бросили в укор:
 
 
– Унеси её и выбрось, не позорь царя и нас.
Глянул Ваня на квакушку – слёзы катятся из глаз.
Пожалел её царевич, братьям он даёт обет:
– Раз судьба моя такая, выполню отца завет.
 
 
Положил в лукошко жабку, в горницу свою отнёс,
На ночь на столе оставил. Долго сам не спал от слёз.
День прошёл, второй к исходу, кличет царь всех сыновей:
– Испытать хочу невесток как хозяек для мужей.
 
 
Пусть мне каждая на утро белый хлебушек спечёт.
Чтоб румян он был и мягок. Всё, ступайте – сон зовёт.
Загрустил Иван-царевич, ходит в горнице, молчит,
На лежанке примостился, тут Лягушка говорит:
 
 
– Ква-ква-ква, что так невесел? Иль забрал кто леденец?
– Эх, кручину как осилить? Дал задание отец.
Приказал царь, чтоб на утро хлеб ты белый испекла,
Чтобы с коркой был и мягкий, испечёшь – тебе хвала.
 
 
– Не тужи и не кручинься, спать ложись да почивай,
Утро вечера мудрее, будет утром каравай.
Свет потух, уснули братья, а невесткам не до сна.
Кличут девушку Чернавку, посылают до окна:
 
 
– Посмотри, как там Лягушка хлеб готовит у печи,
Мы в квашне рук не марали, мы лишь ели калачи.
Подсмотрела – и вернулась, для невесток есть отчёт:
– У Лягушки свой рецептик: без закваски хлеб печёт.
 
 
Взять мешок муки неполный, размешать в ведре воды,
Вылить в печку всё и сразу. Сон – в награду за труды.
Так и сделали невестки, заболтали – да в огонь.
Расплылось по печке тесто, пол весь липкий, в доме – вонь.
 
 
Собрали квашню под утро, всё на кухне кувырком!
Посадили в печку тесто, словно вязкой глины ком.
А Лягушка ночью тёмной на крылечко пробралась,
Оземь грянулась – царевной Василисой удалась.
 
 
Звали все её Премудрой. Голос зычный в тишине:
– Мамки-няньки, собирайтесь, снаряжайтесь, да ко мне.
Изготовьте белый хлеб мне, чтоб был мягок, словно пух.
Как у батюшки я ела, угощала им подруг.
 
 
Утро раннее настало, просыпается Иван.
Смотрит: хлеб стоит готовый у лежанки – не обман.
Каравай явился славный, разукрашен по бокам:
Грады русские с заставой, белый терем к облакам.
 
 
Сам весь мягкий да поджарый: «Вот так хлеб! Благодарю!»
Взял поднос Иван-царевич и понёс его к царю.
Братья там уж поджидают, держат хлебы своих жён.
Царь салфетку одевает: «Что так, Фёдор, напряжён?»
 
 
Хлеб берёт невестки старшей, откусил – и сразу в гнев:
– Этот хлеб отдать в свинарник, где же вкус боярских дев?
У Петра хлебец не лучше: хруст стоит, а в горле – ком.
Корку грызть царь не приучен: «Размочить – коням на корм».
 
 
Взял царь хлеб невестки младшей, отломил кусок, жуёт:
«Это – хлеб на праздник званый!» Как доел – указ даёт:
– Передайте всем невесткам: пусть к утру ковёр соткут.
Чтоб узорчат был, с цветами… Пожеланье пусть учтут!
 
 
Вновь Иван-царевич в думе, голова – так ниже плеч.
А Лягушка: «Вижу смуток. Как печаль с души извлечь?»
Отвечает ей царевич: «Дал заданье в ночь отец:
Чтобы ты ковёр соткала из шелков ему в ларец».
 
 
– Не тужи, родной, успею, ты ложись спать-почивать,
Будет утро мудренее, будет что в руках держать.
А невестки вновь Чернавку посылают под окно:
– Погляди, как там Лягушка для ковра прядёт сукно.
 
 
Воротилась девка в полночь, говорит им: «Шёлк брала,
На кусочки мелко рвала, кинув наземь, спать легла».
Услыхали – разорвали на куски платки с шелка,
За окно их побросали, у невесток – лень-тоска.
 
 
Шёлк на травке промокает: нет, не ткутся в ней ковры,
Час, второй и третий сходит… В гневе – ох! – цари страшны.
Ухватили шёлк промокший, сушат, вяжут при свечах,
Что-то стало получаться лишь при утренних лучах.
 
 
А Лягушка на крылечке оземь грянулась опять,
Да красавицей-царевной обернулась, чтоб позвать:
– Мамки-няньки, собирайтесь, снаряжайтесь, час не ждёт.
Мне ковёр сотките с шёлка, весь узором пусть цветёт.
 
 
Чтоб размером, краской, блеском он на батюшкин был схож.
Что сказала – получила. Вновь в лукошке спит на дождь.
Как Иванушка проснулся, глянул: а у ног – ковёр.
Да узор, как будто в сказке: по шелку кто явь растёр.
 
 
Серебром украшен, златом, скатный жемчуг по углам.
Скрыть улыбку он не может: «Шанса братьям я не дам».
Все втроём стоят у трона, на руках ковры висят.
Поглядел царь на творенье: «Что ты, Фёдор, прячешь взгляд?
 
 
Свой ковёр повесь в конюшне. У Петра – рушник для бань».
Посмотрел, что у Ивана: «Краше, чем на троне ткань».
Отдаёт опять веленье, всем царевичам указ:
– Вместе с жёнами явиться – смотр устрою не на час.
 
 
На лежанке грустный Ваня. Вновь нет к радости причин.
– Ква-ква-ква, что приключилось? Нет без выхода пучин.
– Приказал отец представить всех невесток ко двору.
Как с тобой явиться в люди? Я насмешек не люблю.
 
 
– Не тужи, царевич, полно. Ты один к царю ступай.
За тобой вослед прибуду. Веселись! Не унывай.
Как услышишь стук и грохот, всем скажи – тревоги нет.
То Лягушка в коробчонке к нам сдалёка тянет след.
 
 
Без Ивана смотр не полный, братья, царь и гости ждут.
А невестки разодеты – сплетням повод подают.
Есть возможность посудачить, пересмешкам нет конца:
– Что, царевич, без невесты? Нет платочка иль кольца?
 
 
– Чай болота все облазил? В царстве нашем краше нет?
Горько слушать их Ивану, лишь молчанье всем в ответ.
Стук и гром тут вдруг раздался, царский терем задрожал.
Гости в ужасе застыли, кто-то в зале завизжал.
 
 
Страх пронёсся по палатам. Говорит Иван гостям:
– Люди добрые, не бойтесь, нет причин у вас к страстям.
Золочёная коляска подлетела ко дворцу.
Шесть лошадок запряжёны, грива вьётся на ветру.
 
 
Дверь коляски отворилась. «Кто такая?» – слышен гул.
– Василисою Премудрой ту красавицу зовут.
Да плывёт, подобно паве, месяц светится во лбу,
Под косой звезда блистает, жемчуг шит всё по шелку.
 
 
Рука об руку ступают Василиса да Иван.
Глаз царевич не отводит. Может это лишь обман?
За дубовый стол садятся, приготовлен славный пир.
Царь посмотрит – улыбнётся. Снова зал загомонил.
 
 
Гости рады новой паре, а невесток злость берёт,
Сохнуть начали в печали, зависть к подлости ведёт.
Стали гости веселиться, разносолов – полный стол.
Лишь царевна всё украдкой половинит хлеб и соль.
 
 
Из стакана все последки в левый изольёт рукав.
Кости лебедя – те в правый, прячет, что-то прошептав.
Увидали то невестки, повторяют всё за ней.
Левый – мокрый от напитков, правый – полон от костей.
 
 
Заиграли музыканты, бубна звук не удержать.
Дудки, лиры такт меняют, гости в зал идут плясать.
Василиса – пава в танце: влево руку поведёт,
Там и озеро явилось, из ключей вода течёт.
 
 
Поведёт рукою правой, белы лебеди плывут.
Гости рты пооткрывали: «Что за диво?» – не поймут.
Стали старшие невестки Василисе подражать.
Влево машут – гости в пиве, вправо – косточки летят.
 
 
И царю досталось тоже: в глаз ему попала кость.
– Марш домой! – он рассердился, топал вслед, сгоняя злость.
Успокоились лишь с песней, что звучала во дворце.
Василисы голос нежный изменил гостей в лице.
 
 
Соловьи ей подпевают, ручеёчек подыграл…
Вышел в темень наш царевич, быстро к дому побежал.
Увидал в лукошке кожу, что Лягушечка сняла.
В печь её скорей отправил – и сгорела та дотла.
 
 
Воротилась Василиса, нет от кожи и следа.
Только пепел в печке тлеет. Слёзы с глаз, в душе – тоска.
– Что наделал ты, царевич? Не стерпел один денёк.
Я б женой была навеки, наше счастье не сберёг.
 
 
Буду я в плену Кащея, там, за тридевять земель,
В тридесятом государстве… Ты спасёшь ли от цепей?
Белой лебедью царевна обернулась в один миг,
И в открытое окошко улетела. Не настиг…
 
 
Проводил Иван лишь взглядом дальний путь её к заре.
Тут слезами не поможешь, в путь собрался по росе.
Обрядился да обулся, и пошёл искать жену.
Сквозь леса, через болота пробирается в луну.
 
 
Долго ль, коротко бредёт он, вдруг навстречу старичок:
– Здравствуй, молодец, что ищешь? Путь далёк? Гляжу – промок.
Поклонился старцу низко, всё сказал, как на духу.
Головой старик качает: «Всяк видал я, сколь живу.
 
 
Неразумный ты, царевич, кожу в печку бросил зря.
Ты её не одевал ведь? Значит, и снимать нельзя!
Тяжело найти царевну, ну да ладно, помогу.
Вот тебе клубок в дорогу, смело брось его в траву.
 
 
Будет он землёй катиться, ты же следом путь верши».
– Вот спасибо! – поклонился. – Ну, клубочек, поспеши.
Лесом, полем, по оврагам… Надо за клубком поспеть!
Вдруг из чащи вылезает… Кто б вы думали? Медведь!
 
 
Только взял стрелу царевич, Мишка громко говорит:
– Пожалей меня, ведь дома медвежатки ждут. Кормить
Надо мне голодных деток, без меня все пропадут.
Отслужу я долг, лишь кликнешь, буду я уж тут как тут.
 
 
Пожалел царевич Мишку. Дальше торит он свой путь.
Видит: в небе Сокол вьётся. Лук скорее б натянуть…
Цель поймал он глазом острым, а мольба слабит струну:
– Ты не бей меня, царевич, твоё счастье на кону.
 
 
Полетаю синим небом, час придёт – я пригожусь.
– Так и быть, – сказал царевич. – Да и вкусом ты – не гусь.
Дальше катится клубочек, к морю синему ведёт,
На песке, хвостом виляя, Щука старая зовёт:
 
 
– Помоги, Иван-царевич, задыхаюсь на ветру.
Отпусти меня в водицу, нужно будет – приплыву.
Пожалел – и в воду бросил, Щука в глубину ушла.
А клубочек в бор сосновый покатил. В лесу – изба.
 
 
Возвышается над травкой, курьи ножки у неё,
Говорит Иван-царевич, прогоняя вороньё:
– Стань избушка к лесу задом, ну а передом – ко мне.
Курьи ножки чуть размялись. Дверь над лесенкой в стене.
 
 
Как вошёл – на печку глянул, Баба там лежит Яга.
Зубы клацают железом, из кости одна нога.
Закричала, зашумела: «Ты зачем ко мне пришёл?
Что забыл ты в глухомани? Первый ты сюда забрёл».
 
 
Отвечает ей царевич: «Не встречают так гостей.
Накорми, напой сначала, баньку сделай поскорей».
Вдоволь пил и сытно кушал, в баньке парился Иван,
Рассказал Яге про горе, та в ответ ему: «Не зван
 
 
Будешь ты к двору Кащея, у Бессмертного жена.
За семью дверьми с замками Василиса – в царстве зла.
Нелегко с Кащеем сладить, просто так ведь не отдаст.
Есть секрет его бессмертья, расскажу, чтоб не пропасть.
 
 
Смерть его – в конце иголки, а игла лежит в яйце,
То яйцо в желудке утки, утку прячет в сундуке.
Тот сундук оббит железом, на верхушке дуба он.
Приковал Кащей цепями. По семь их со всех сторон.
 
 
Всё запомнил? Лишь добавлю: смелость города берёт.
Отпускай ты свой клубочек, к дубу он тебя сведёт».
Покатил клубок дорожкой к морю-окияну.
Вслед царевич поспешил к острову Буяну.
 
 
Дуб высокий показался. Так и есть – висит сундук.
Видит глаз, а не достанешь, что тут сделаешь? Как вдруг
Мишка всю печаль развеял, появился как во сне,
Навалился – вырвал с корнем, повалил он дуб к земле.
 
 
С высоты сундук об землю грянулся – и пополам
Раскололся. Утка резво устремилась к небесам.
Вслед за уткой – сокол ясный, стал её трепать и бить.
Камнем вниз яйцо упало в море синее. Как быть?
 
 
Опечалился царевич: как яйцо со дна достать?
Щука к берегу подплыла, слов не может двух связать,
Потому что держит в пасти то яйцо заветное.
Подаёт его Ивану: «Дело твоё светлое!»
 
 
Как разбил – иголку вынул, кончик отломил её…
Гром гремит, сверкает небо, взвыло по лесам зверьё.
Ветер море поднимает, валит вихрь дубовый лес —
То Кащей о землю бьётся. Так Бессмертный и исчез!
 
 
Как пришёл конец злодею, в небе солнышко взошло.
Во дворец спешит царевич, сердце счастьем расцвело.
Выбил семь дверей из дуба, Василисушку нашёл,
Взял Премудрую за руки и домой к царю повёл.
 
 
Воротились. Поженились: в мире стали поживать,
Мал-мала растить детишек, людям радость даровать.
 
Читать книгу

Царевна-лягушка

Сергея Сапцова

Сергей Сапцов - Царевна-лягушка
Отрывок книги онлайн в электронной библиотеке MyBook.ru.
Начните читать на сайте или скачайте приложение Mybook.ru для iOS или Android.