ЭХО ГЛУБИН

ГЛАВА 1. ПЕСНЯ НА ГЛУБИНЕ

В магазине старика Нейда на Коралловой платформе можно было купить как свежую рыбу, так и последнюю модель гидролокатора. Пожилый торговец, известный всему Коралловому Шпилю и как опытный рыбак, и как контрабандист редких глубинных деталей, держал своё заведение в характерном беспорядке. Сети сушились рядом с мотками оптоволокна, а под потолком качались клетки с биолюминесцентными медузами, освещающими витрины с навигационным оборудованием.

Когда деревянная дверь со скрипом отворилась, впуская соленый ветер, старик Нейд как раз чинил гидрофон, напевая себе под нос старую балладу о Великом Погружении – как это делали все рыбаки, работая с техникой. Суеверие гласило, что музыка успокаивает механизмы.

– Доброе утро, старик, – поздоровалась Лира Маренова, поправляя выбившуюся из-под шелковой повязки прядь светлых волос. Её платье из импортного муслина, явно слишком дорогое для рыбацкой лавки, шелестело при каждом движении. – Мне нужен акваланг для глубинного погружения. И, если можно, карта течений в районе старых руин.

Старик Нейд оторвался от гидрофона и окинул её долгим оценивающим взглядом. Адмиральская дочка. В его лавке. Просит снаряжение для погружения к руинам, куда приличные надводные барышни не суются.

– Карты есть, барышня, – хмыкнул он, вытирая замасленные руки о фартук. – Только я бы на вашем месте туда не совался. Течения там переменчивые. А ещё говорят, что в полнолуние оттуда слышны странные звуки. Старые рыбаки называют это "пением камней".

– Суеверия, – отмахнулась Лира, но её пальцы непроизвольно сжались на краю прилавка. С того самого дня, как она впервые услышала Песню во время церемонии погружения, прошла неделя. Неделя, наполненная бессонными ночами и этим проклятым звуком, который звенел в её голове, как разбитое стекло в пустой комнате.

Пока старик Нейд копался в запасах, доставая потрёпанный, но надёжный акваланг, навигатор на прилавке вдруг издал странный звук – словно кто-то провёл пальцами по струнам арфы под толщей воды. На экране, покрытом сеткой трещин и наклейками с изображениями русалок, появилась странная звуковая волна, которой там быть не должно:

<< 47.2 ГЦ – РЕЗОНАНС – ИСТОЧНИК: РАЗЛОМ-7 >>

– Что за… – Лира не успела закончить фразу. Волна исчезла, а навигатор мигнул и вернулся к обычной карте течений, словно ничего не случилось. Но в тот же миг что-то дрогнуло в её груди – как будто невидимая струна натянулась между ней и чем-то далеким, глубоким, зовущим.

– Что-то не так, барышня? – старик Нейд вернулся с аквалангом в руках. Его взгляд стал острым, настороженным.

– Я не уверена, – Лира нахмурилась, массируя виски. – Показалось… какая-то аномалия. Резонанс с разлома.

Старик Нейд резко побледнел. Акваланг выпал из его рук, с грохотом ударившись о настил. Биолюминесцентные медузы в клетках тревожно вспыхнули ярко-синим – они всегда чувствовали страх.

– Разломы, – прошептал он. – Песни разломов. Мой дед рассказывал… когда кто-то начинает слышать Песни, это значит, что океан выбрал тебя. Но для Надводников это невозможно. Это…

Договорить он не успел. Дверь лавки распахнулась настежь, впуская брызги и запах штормового ветра вместе с запыхавшимся младшим лейтенантом Кормаком. Его мундир был мокрым, нейроимплант в виске тревожно мерцал красным, а в руке он сжимал влагозащищённый планшет.

– Леди Маренова! – выпалил он, увидев Лиру. – Адмирал велел срочно вернуться. Инцидент на нефтяной платформе "Нептун-4". Глубинники… они прекратили работу. Все одновременно. Говорят, что услышали что-то. Какой-то… зов из глубины.

Он замялся, словно следующие слова давались ему с трудом.

– И ещё. Ваша сестра, леди Лекса. Её нашли на краю платформы, в одной ночной рубашке, босую. Она стояла у самого края воды и… пела. На языке, которого никто не знает. Врачи говорят, что она в трансе, но её глаза… её глаза светятся бирюзовым, как у глубинников-эхо.

Лира почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод – не от страха, а от узнавания. Она знала этот цвет. Она видела его в зеркале сегодня утром, когда проснулась от очередного сна о глубинах. Три секунды её глаза светились точно так же, прежде чем вернуться к обычному серо-голубому.

Песня в её голове стала громче. Настойчивее. И впервые за неделю Лира поняла одно слово, которое повторялось в этом бесконечном гуле:

Приди.

Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Старик Нейд молча протянул ей акваланг. В его глазах читалось понимание – и жалость.

– Когда океан зовёт, барышня, – тихо сказал он, – выбора нет. Можно только решить: ответить по своей воле или позволить ему забрать тебя силой. Я видел и то, и другое. Первое – лучше.

Лира взяла акваланг. Его металл был холодным и реальным в её руках – в отличие от всего, что происходило с ней последнюю неделю.

– Сколько я вам должна? – спросила она, доставая из сумочки жемчужины.

– Ничего, – покачал головой старик. – Считайте, что я инвестирую в будущее. Если то, что я думаю, правда – мир скоро очень изменится. И, может быть, адмиральская дочка, которая слышит Песни глубин, это именно то, что нужно, чтобы эти изменения не утопили нас всех.

Лейтенант Кормак нетерпеливо переступал с ноги на ногу в дверях.

– Леди Маренова, нам действительно нужно идти…

– Я знаю, – Лира направилась к выходу, но на пороге обернулась. – Старик Нейд, вы сказали, что видели людей, которых океан забрал силой. Что с ними стало?

Старик Нейд долго молчал, глядя куда-то сквозь неё, в воспоминания.

– Они ушли на глубину и не вернулись, – наконец сказал он. – Но иногда, в штормовые ночи, рыбаки слышат их голоса в шуме волн. Они поют. И самое страшное, барышня, – это то, что они звучат… счастливыми.

Лира вышла из лавки в яркий полуденный свет, но холод в её груди никуда не делся. Лейтенант Кормак торопливо зашагал впереди, прокладывая путь через толпу на рыбном рынке. Люди расступались перед адмиральским мундиром, не глядя им в глаза – так было принято.

Но Лира вдруг отчётливо почувствовала их взгляды на своей спине. Любопытство. Осуждение. Страх. Слухи в Коралловом Шпиле распространялись быстрее, чем приливное течение. Адмиральская дочка в лавке контрабандиста. Инцидент на платформе. Младшая сестра в трансе.

Связь между этими событиями была очевидна для всех, кто хотел видеть.

Они шли по узким мосткам между платформами, под ногами плескалась вода – бесконечная, непостижимая, зовущая. Где-то там, в глубине, в разломе номер семь, что-то ждало её. Что-то древнее. Что-то терпеливое.

Что-то, что только что коснулось разума её младшей сестры.

Лира сжала рукоять акваланга сильнее. Ладони вспотели несмотря на морской ветер.

Приди, – снова прошептала Песня в её голове, и на этот раз она услышала больше. Мелодию. Ритм. Приглашение и предупреждение одновременно.

– Леди Маренова, – лейтенант Кормак замедлил шаг, когда они подошли к адмиральскому особняку. Его голос был тише, почти извиняющимся. – Я должен вас предупредить. Адмирал… он не в настроении. И генерал Тайдуотер из подводного города Бездна прибыл с делегацией. Они требуют объяснений по поводу инцидента на платформе. Говорят, что это наша вина, что мы что-то… разбудили.

Лира остановилась, чувствуя, как сердце ухнуло вниз.

– Генерал Тайдуотер? Здесь? На Коралловом Шпиле?

Это было неслыханно. Глубинники не поднимались на поверхность без крайней необходимости. Для них солнечный свет был почти физической болью после жизни в вечных сумерках под куполами. Если генерал Тайдуотер рискнул подняться наверх…

Значит, всё было гораздо серьёзнее, чем она думала.

– Да, миледи. И он привёз с собой своего сына. Того самого, знаете… – лейтенант понизил голос до шёпота. – Эхо. Говорят, один из самых сильных за последние двадцать лет.

Лира кивнула, не доверяя своему голосу. Эхо. Те, кто слышал Песни разломов и мог им отвечать. Те, кто управлял течениями и находил затонувшие сокровища. Те, кого все боялись и которым все завидовали.

Те, к которым она теперь, возможно, принадлежала.

Особняк возвышался перед ними – три этажа белоснежного камня с балконами, увитыми искусственным плющом. Флаг надводного флота развевался на ветру. Всё было так привычно, так знакомо.

Но когда Лира ступила на порог своего дома, она знала, что возвращается в другую жизнь. В жизнь, где она больше не была просто адмиральской дочерью.

Она была чем-то другим.

Чем-то, чему ещё не было названия.

Приди, – прошептал океан в последний раз, прежде чем голоса в прихожей заглушили его зов.

Но Лира знала – это было не последний раз.

Это было только начало.