© Сергей Редков, 2020

ISBN 978-5-4498-5405-6 (т. 3)

ISBN 978-5-0050-3918-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Редков Сергей Александрович

Будни ироничного человека

Кругодневное путешествие

 
Мой день, как Земля – круглый.
А я, как матрос – смуглый.
Вся жизнь – это рейс кругодневный,
Где боцман то пьяный, то гневный.
 
 
Уставший от сна и покоя,
Мой парусник требует бури.
Полундра! Да что же такое!
Опять капитан где-то курит.
 
 
Живу, словно крейсер «Аврора»,
Навечно прибитый к причалу.
А был ведь эскадрам опора,
И пушки, как тигры – рычали.
 
 
Но где б ни дымил я трубой,
В Стамбуле, Крыму или Сочи,
Мне вечно сигналят «Отбой»,
Пора возвращаться к ночи.
 

На кухне

 
Свистит, пыхтит мой гордый чайник,
Стреляя струйкой пара.
Шипит надменно: «Умывальник
И стулья мне – не пара!
 
 
Что есть в сравнении со мной
Тарелки и ножи!?
Легли на стол, как хлам немой —
Без мысли, без души.
 
 
Один лишь я в себе таю
Все совершенства сразу!
Кипеть, бурлить не устаю.
Прекрасен я, как ваза!
 
 
Философ я! Поэт! Артист!
Никто мне не указ!».
 
 
…устал я слушать этот свист
И выключаю газ.
 

Подземка

 
Мой день – как вагончик метро,
Блуждающий в тёмном тоннеле.
Глаза мои в окна смотрели,
Но в окнах – земное нутро.
 
 
Бегут вдоль стены провода,
Сплетая лихие наветы.
А хочется видеть рассветы,
Озёра, леса, города!
 
 
Но всюду – подземная ночь.
Лишь изредка, протуберанцем,
Врываются проблески станций,
И тьма разбегается прочь.
 
 
Те станции, что акварель:
Как праздник, сверкают в окошке
Плафонов цветные серёжки.
Мелькнут и… обратно в тоннель.
 

«Я вчера прочёл в газете…»

 
Я вчера прочёл в газете
Очень страшную статью.
Говорилось в ней: «планете
Скоро скажем мы adieu.
 
 
Солнце огненным гигантом
Вмиг расправится с Землёй.
Всё сгорит! Без вариантов.
Небо станет чёрной мглой».
 
 
Хорошо, что всё случится
Через много тысяч лет.
А сейчас пойду я бриться.
После – сделаю омлет.
 
 
Утром выбегу из дома,
Чтобы новый день испить.
В теле – сладкая истома.
Как же, братцы, любо жить!
 
 
Не хочу ни с кем ругаться.
Стану радость всем дарить…
Надо сильно испугаться,
Чтобы жизнь так полюбить.
 

В греческом зале

 
От мирской сбегая суеты,
Я вошёл в просторный зал музея.
Прикоснулся к миру красоты,
На скульптуры белые глазея.
 
 
Ни о чём не плача, не скорбя,
Девять муз собрались у колонны.
Я взмолился: «Зевс, прошу тебя,
Сделай так, чтоб стал я Аполлоном!»
 
 
Зевс услышал. Я – окаменел
И застыл в холодном совершенстве.
Неподвижен взгляд. Лицо, как мел.
Я не чувствую, не плачу – вот блаженство!
 
 
Безмятежность образ мой хранит,
Идеал высокий воспевая…
А за окнами весь день весна кипит
Не музейная – цветущая, живая.
 

Сонет

 
Не дай вам бог любить холодный мрамор,
Обретший плоть резцом воображения:
Израненной души самосожжение
Закончится дешёвой мелодрамой.
 
 
Блуждая в сладких кольцах фимиама,
Я прекращаю тщетное служение.
Моей любви немое отражение
Лежит руинами разрушенного храма.
 
 
С небес упал я в мир живых. Как прежде
В ушах звенит милейший женский лепет
О формах безупречности в одежде.
 
 
Но память сновидениями лепит
Безумие несбыточной мечты,
В которой счастьем оживаешь ты.
 

Лезвие

 
Мне нравится сидеть
в цирюльном зале
И видеть в зеркале
себя
в удобном кресле.
А рядом – девушка
с блестящей бритвой в пальцах
Так нежно водит лезвием
по шее.
В её глазах
          я вижу
               восхищенье
Своей  работой
            филигранно-тонкой.
В моих глазах —
                она заметит
                                  ужас:
Ещё чуть-чуть —
                   я стану тихим,
                               синим…
 
 
Я вжался в спинку,
                полон осознанья,
Что жизнь тогда
                   становится
                             нам слаще,
Когда висит на волоске
                            над бездной,
А рядом – лезвие
       в руках у милой девы…
 

Жертвы любви. Случай в кафе Ярославского вокзала

 
Я ждал свой поезд, поедая мясо,
В кафе с названьем романтичным – «Ярик»,
И стал свидетелем внезапной страсти,
Настигнувшей влюблённых так некстати:
 
 
Красивый юноша, не в меру слишком пылкий
И дева нежная с горящими очами,
Не в силах сдерживать любви своей порывы,
В общественный закрылись туалет.
 
 
Оставьте, люди, их сейчас в покое!
Но нет – как ненавистно чьё-то счастье:
Всем сразу животы скрутила сильно
Большая нестерпимая нужда.
 
 
Столпилась очередь в преддверии клозета,
Стучит ногой, ругается безбожно,
И юношу с подругой огорчённой
С позором небывалым выгоняет…
 
 
Читатель, не суди меня сурово
За то, что взял сюжет такой нелепый.
Совет хотел вложить я в эти строки:
Влюблённые, целуйтесь лучше дома!