Глава 1. Астероид "Кремний-7"

Астероид «Кремний-7» — один из тысяч безликих камней, вращающихся в внешнем поясе, между Марсом и Юпитером. Ничем не примечательный кусок породы размером с небольшой земной стадион. Но для компании «Астероидные ресурсы» (АР) — это источник дохода. Для Леонида Строгова — рабочее место на ближайшие полгода. Герметичный модуль-«кабинет» размером с грузовой контейнер был приварен прямо к поверхности астероида. Внутри — кресло-ложемент, три голографических экрана, клавиатура с тактильной отдачей, запасы воды и протеиновых батончиков. За иллюминатором толщиной в ладонь — чёрная пустота и редкие вспышки далёких звёзд. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, мерцали огни зарядных станций для дроидов. Лёня отхлебнул остывший кофе из термокружки, поморщился и вернул внимание на экраны. Пять дроидов-бурильщиков модели «Крот-7» работали на поверхности, поднимая облака реголита. Их движения были неуклюжими, замедленными — гравитация астероида почти отсутствовала, и каждый рывок манипулятора приходилось компенсировать микродвигателями.

— Четвёртый, у тебя сбой в гироскопе, — пробормотал Лёня, всматриваясь в телеметрию. — Опять ты. Он быстро пролистал диагностический лог. Действительно, правый манипулятор «Крота-4» давал микроотклонение при захвате образцов. На Земле или даже на Марсе это бы не заметили. Но здесь, в поясе, где каждый грамм топлива на счету, а дроид, потерявший точность, мог разбиться о скалу, любая неисправность требовала внимания.

— Ладно, иди сюда, поправим.

Лёня отправил команду на возвращение. Четвёртый дроид, похожий на неуклюжего металлического паука с буром вместо хвоста, отключил буровую головку и, перебирая шестью конечностями, направился к зарядной станции. Остальные четверо продолжали работу: они сверлили, собирали образцы породы, складывали их в контейнеры, которые потом заберёт автоматический грузовой шаттл.

Лёня переключил управление на резервную консоль, вывел схему «Крота-4». Диагностика показала: один из трёх микрогироскопов в правом манипуляторе давал плавающую ошибку. Не критично, но через пару смен могло отказать позиционирование.

— Проклятая дешёвка, — вздохнул он. — Заказывают у китайцев самые дешёвые комплектующие, а потом мы тут геройствуем.

Он достал из ремонтного ящика запасной гироскоп — крошечную коробочку размером с ноготь, стоимостью как его месячная зарплата. Скафандр надевать не пришлось — модуль был соединён с зарядной станцией герметичным шлюзом. Лёня натянул перчатки, взял инструмент и вышел в ремонтный отсек.

Дроид уже ждал, зафиксированный магнитными захватами. Лёня привычными движениями вскрыл панель правого манипулятора, отсоединил старый гироскоп, вставил новый. Работа заняла семь минут — целую вечность по местным меркам, но он не любил спешить. Вернувшись в кресло, Лёня активировал тестовую программу. «Крот-4» поднял манипулятор, повернул, захватил тестовый образец. Отклонение — ноль.

— Работай, — кивнул Лёня и отправил его обратно на линию. Час спустя пришло время смены. Лёня связался с диспетчером на Церере — тем же усталым голосом, что и всегда. — «Кремний-7» на связи. Смена окончена. Образцы: три контейнера средней пробы, один — с вкраплениями иридия, выше фона. Четвёртый дроид прошит, гироскоп заменил. Заявку на новый запчасть отправлю.

— Принято, «Кремний-7», — ответил диспетчер. — Смена через восемь часов. Отдыхай. Лёня отключил экраны, погасил свет. В модуле осталась только подсветка приборов. Он откинулся в кресле, пристегнул ремни (невесомость никто не отменял а ставить генераторы искусственной гравитации было слишком дорого для этого типа модуля, Поэтому работали по полгода а затем убывали на Цереру, там были модули с искусственной гравитацией) и закрыл глаза. За бортом, в нескольких метрах от его убежища, пять дроидов продолжали свою бесконечную работу — сверлили, копали, собирали. Они не уставали, не жаловались, не задавали вопросов. Идеальные работники. В отличие от людей. Лёня подумал о том, что уже третий месяц он проводит в этом модуле по двенадцать часов в сутки. Ещё три — и он накопит достаточно, чтобы открыть свою мастерскую на Церере. Ремонтировать такие же дроиды, но уже за свой счёт, не спеша, без начальников и диспетчеров. Мечта.

Он уснул под мерный гул вентиляции и далёкий звон буровых головок. За иллюминатором медленно вращались звёзды. Астероид «Кремний-7» продолжал свой бесконечный полёт по орбите, и маленькая точка света на его поверхности — огонёк в иллюминаторе — был единственным напоминанием о том, что здесь есть жизнь. Через восемь часов Лёня проснётся, выпьет ещё один остывший кофе, включит экраны и скажет: — Ну что, родимые, работаем. И дроиды послушно пойдут в темноту.

******************************

Биография Леонида Строгова: Инженер, программист и «опасный элемент».

Детство и юность. Петербургские вечера

Леонид Строгов родился в Санкт-Петербурге, в семье инженера-судостроителя и библиотекаря. Квартира на Васильевском острове, запах Невы, белые ночи и вечные дожди — вот что сформировало его характер. Он рос молчаливым, вдумчивым мальчиком, который не дрался во дворе, а собирал конструкторы «Лего» и перепрошивал материнскую стиральную машину так, что она начинала петь голосом Аллы Пугачёвой. Отец хотел, чтобы Лёня пошёл по его стопам, но сын выбрал другое. После школы он поступил на курсы Высшей Технической Школы в Санкт-Петербурге, факультет «Робототехника и киберфизические системы». Курсы при ВТШ славились своей практической направленностью: теория, сжатая до минимума, максимум — паяльник, осциллограф и полевые испытания. Лёня отучился три года. Лучший на потоке по программированию встраиваемых систем, второй — по схемотехнике. Преподаватели хвалили его за «чутьё» на железо: он мог определить неисправность блока питания по запаху, а ошибку в коде — по едва уловимому дрожанию сервопривода.

Работа в корпорации «Астероидные ресурсы» (АР)

После курсов Лёню перехватила корпорация «Астероидные ресурсы» — одна из крупнейших в поясе. Денег он получал достаточно, чтобы откладывать, но не так много, чтобы чувствовать себя обеспеченным. Жил в модуле-«капсуле» на Церере, когда не был в рейсах. Работал инженером по обслуживанию дроидов-бурильщиков «Крот-7». Его рабочий день выглядел так:

диагностика дроидов после смены. Замена изношенных узлов (гироскопы, манипуляторы, буровые головки). Программирование полётных заданий (маршруты, режимы бурения, эвакуация при сбоях). Ночные дежурства в удалённых модулях на астероидах, как на «Кремнии-7». Коллеги уважали Лёню за спокойствие и умение починить то, что другие списывали в утиль. Начальство — за исполнительность, но с оговоркой: «Строгов слишком много изобретает. Это не входит в его обязанности». А он изобретал. «Крот-М»: дроид-бурильщик, который мог стать солдатом. В свободное время Лёня работал над личным проектом — модификацией «Крота-7». Он установил на один из списанных дроидов: усиленные сервоприводы (скорость передвижения увеличилась втрое).Импровизированное оружие — лазерный резак для породы, который мог работать и как боевой лазер (на малой дистанции). Автономный модуль принятия решений — нейросеть на базе старого процессора, перепрошитая Лёней. Дроид мог самостоятельно патрулировать периметр, идентифицировать угрозы и действовать по протоколу «защита». Он назвал его «Крот-М» (модифицированный). Идея была проста: на астероидах, где работают шахтёры, нет защиты. Если на базу нападут пираты или, не дай бог, чужие, дроиды-бурильщики должны уметь защищать себя и людей. Однажды во время инспекции на Церере Лёня продемонстрировал прототип старшему инженеру. Тот офигел, вызвал начальника безопасности. Начальник безопасности посмотрел, побледнел и доложил директору. Через три дня Лёню вызвали в кабинет к главе отдела кадров. Разговор был коротким:

— Вы превысили свои полномочия. Вы превратили промышленное оборудование в боевую единицу. Это нарушает десяток пунктов контракта и лицензионных соглашений. Вы уволены.

— Но это же для защиты людей, — попытался возразить Лёня.

— Для защиты есть служба безопасности. А вы — инженер. Идите.

Ему выдали расчёт, забрали пропуск и попросили покинуть Цереру в течение 48 часов. Лёня не спорил. Он забрал «Крота-М» (доказал, что это его личная собственность, сделанная из списанных деталей) и улетел на пояс, устроившись оператором дроидов на шахту «Кремний-7». Работа была грязнее, деньги — меньше, но свободы — больше. «Крот-М» он спрятал на складе в поясе, в координатах, которые знал только он.

Анастасия Каменская: блондинка с процессором в голове.

С Настей Каменской Лёня познакомился за год до увольнения. Она работала референтом главы отдела закупок в той же корпорации «Астероидные ресурсы». На первый взгляд — типичная блондинка с формами, которые не скрывал даже офисный дресскод. Но Лёня быстро понял, что внешность обманчива. Настя окончила тот же ВТШ, но факультет «Управление техническими системами». Она свободно ориентировалась в квантовых алгоритмах, писала диплом по оптимизации логистических цепочек в поясе и на досуге программировала нейросети для прогнозирования цен на редкоземельные металлы. Блондинкой она была только по цвету волос — и то природных, не крашеных. Познакомились они на корпоративной вечеринке. Лёня сидел в углу с планшетом, правил код для «Крота-М». Настя подсела, заглянула в экран и спросила:

— Это ты нейросеть для позиционирования переписываешь? У тебя ошибка в седьмой строке: коэффициент затухания не тот.

Лёня поднял глаза. Перед ним сидела девушка с длинными светлыми волосами, голубыми глазами и улыбкой, которая обещала, что с ней не будет скучно.

— Ты разбираешься в нейросетях? — спросил он.

— Я разбираюсь во всём, где есть цифры, — ответила Настя. — А ты, я смотрю, пересобираешь дроида в терминатора. Покажешь?

Они проговорили до утра. Лёня показывал чертежи, Настя задавала вопросы, которые сам он себе не задавал. У них оказалось много общего: любовь к порядку в коде, недоверие к начальству и странная привычка пить кофе с корицей в три часа ночи. Отношения развивались медленно. Лёня не умел ухаживать, Настя не требовала цветов и серенад. Их свидания происходили в технических отсеках, где они вдвоём перебирали старых дроидов, или в кафетерии, где Настя пыталась объяснить Лёне, что картошка фри — это не еда, а преступление против гастрономии. Когда Лёню уволили, Настя не отвернулась. Она помогла ему собрать вещи, нашла вакансию на «Кремний-7», заплатила за перелёт.

— Ты дурак, — сказала она, прощаясь на стыковочной станции. — Но дурак талантливый. Не пропадай там. И пиши.

— Буду, — пообещал Лёня.

Они переписывались квантовыми сообщениями (Настя настроила защищённый канал через свои старые связи). Она рассказывала о корпоративных интригах, он — о дроидах и вечной пыли на астероидах. О любви не говорили, но в каждом сообщении было то, что заменяло слова. После исчезновения Лёни (захвата пиратами) Настя первой поднимет тревогу. Именно она, используя свои навыки и доступ к базам данных, начнёт расследование, которое приведёт к скрытой базе «Искателей».

А «Крот-М» — тот самый переделанный дроид — ещё сыграет свою роль. Возможно, именно он поможет Лёне выжить во время атаки «Тишины» на базу. Или станет первым образцом боевых дроидов для обороны пояса. Время покажет. Леонид понимал: чтобы его «Крот-М» действительно стал умным и автономным, а не просто перепрограммированным бурильщиком с двумя глазами, нужно кардинально менять архитектуру восприятия. Два оптических датчика — это как смотреть на мир через замочную скважину, постоянно вертя головой. Он хотел дать дроиду круговой обзор, настоящую систему технического зрения. Но как только он прикинул увеличение вычислительной нагрузки, стало понятно: старый нейропроцессор ляжет. И не просто ляжет — он будет тормозить на каждом кадре, делая дроида неповоротливым увальнем, что в бою или даже в сложной навигации смерти подобно. Ему нужно было решение, которое бы дало мощность без чудовищного энергопотребления и тепловыделения. Нужно было что-то новое.

Константин Балицкий: от однокурсника до топ-разработчика.

Вспомнив о своем однокурснике по ВТШ, Константине Балицком, Леонид мысленно чертыхнулся — надо было давно ему написать. Костя был из тех гениев, которые не просто учились, а впитывали знания на молекулярном уровне. Пока Лёня возился с железом и прошивками, Костя ушел в чистую математику и нейросетевые архитектуры. После окончания курсов их пути разошлись. Леонид улетел в пояс, а Константин… Константин осел в Московском институте квантовой информатики и вычислительного интеллекта (МИКИВИ). Это была элитная структура, созданная на базе Курчатовского института и при поддержке нескольких высокотехнологичных корпораций, включая "Росатом" и "Роскосмос". МИКИВИ занимался тем, что разрабатывал гибридные вычислительные системы — квантовые процессоры, объединенные с классическими нейросетевыми ускорителями. Для внешнего мира это была закрытая лаборатория с грифом "Совершенно секретно", но внутри кипела жизнь, сравнимая с созданием первого ядерного реактора.

Балицкий там дорос до руководителя группы квантового глубокого обучения (Quantum Deep Learning) . Он проектировал архитектуры квантовых нейронных сетей, которые должны были решать задачи, недоступные обычным компьютерам: моделирование сложных молекул, оптимизация логистических цепочек в поясе и — да — создание систем технического зрения нового поколения. Лёня написал Косте на старый университетский аккаунт. Сообщение было кратким: «Кость, нужен совет. Есть задача — многоканальное зрение для подвижного объекта на старом железе. Тормозит. Может, у вас там есть квантовые штуки для быстрого восприятия?»

Ответ пришел через час. Вместо слов — только координаты и время. И короткая приписка: «Прилетай. Пропуск организую. Такое надо видеть».

Встреча в "Сколково-2"

Встреча была назначена не в самом институте, а на выездной площадке в технопарке "Сколково-2" — современном кластере, где размещались лаборатории МИКИВИ. Леонид, отпросившись со смены, взял рейс до Земли. Попасть в этот комплекс без приглашения было невозможно, но Костя выслал цифровой пропуск, и уже через час Лёня сидел в комнате для переговоров с панорамным видом на московские высотки. Константин почти не изменился — всё такой же худощавый, в очках с тонкой оправой, с вечно взъерошенными волосами. Только седины прибавилось.

— Привет, Лёня. Вижу, ты всё ещё возишься с железом? — усмехнулся он, пожимая руку.

— А ты всё ещё в облаках? — парировал Лёня. — Только теперь в квантовых.