Томас и Джерри

В зоне отдыха стоял запах перегара и воняло скисшим сублиматом. Здоровяк Горин ржал как конь над новичком, тот хвастался новой рукой с выдвижными пальцами. Забористый мужской гогот во все горло, и чем серьезнее становились объяснения юного Форреста Дога о пользе выдвижных пальцев, тем неистовее становился смех. А малец и вправду не понимал, что так развеселило напарника в органическом механоимпланте, да восемь пальцев, а не пять, но зато они могут вибрировать, излучать индукционное тепло для стимуляции кровотока – полезные функции, если умеешь ими пользоваться, а вообще апгрейд недешёвый, обошелся в кругленькую сумму, вот он и хвастался обновкой.

– На кой ляд тебе вибрация в шахте? – сквозь смех спросил здоровяк. – Чтобы что? Синхронизироваться с отбойником? – Он вновь заржал.

– Станислав Александрович, это не для шахты, пальцы убираются в нормальном режиме.

– Так они еще и выдвижные! – Веселье сваливалось в истерику. – Ха-ха-ха, – бил по стулу кулаком Горин.

Красный от смеха, он вытер выступившие слезы. На такое нетипичное поведение отреагировал робот-охранник. Подойдя к человеку, тот всерьез спросил, всё ли в порядке. Сквозь смех громила буркнул: «Отвали железяка!» и потянулся за брикетом с водой, хотел питьем сбить веселье. Мочи не было смеяться. А этот Форрест как специально все тряс своей культей, демонстрируя функционал механоимланта.

В углу модуля послышался недовольный возглас третьего старателя, Тома Баркера (такой шеврон красовался на его умном комбинезоне). Спросонок тот не сразу сообразил, что стряслось, подумал, начался метеоритный дождь или чего хуже – опять Ломов напился и затеял драку с новым помощником.

– Стас, ты задрал, – растирая лицо буркнул Томас. – Мне что, сонник сюда привезти, чтобы не слышать твоего баса?

– Да ты посмотри на его руку, – не унимался здоровяк. – Этот балбес в нее вибратор вставил.

– Тебе не пофиг? – безучастно ответил Том.

– Целых три пальца, – ржал Горин. – Ты где столько дырок найдешь, мачо недоделанный? Или сейчас и там все меняют.

– Конечно меняют, – с обидой в голосе ответил парень. – Вот, смотри, на что рука еще способна. – Он тронул подушечки пальцев, и, начиная от кисти и до предплечья, кожа окрасилась в зеленый цвет.

– Позеленела, и что с этого?

– Это же круто, – ответил юноша. – Следующий шаг к мечте – поменять плечо!

– Почему зеленый? – сдержанно спросил Том.

– С новой получки вставлю в кисть расширитель для мышц, и тогда моя рука станет рукой Халка.

– Кого? – наморщил лоб Том.

– Ну Халка! – Форрест встал в позу и зарычал, словно животное. – Зеленый монстр из комиксов.

– Понятия не имею, о ком ты, – развел руками Том. – Не читал я ваши коми́ксы. На хрена мне эта инфа?

– А я фанат. Хочу собрать тело Халка, вот это будет круть, – расплылся в улыбке подросток. – Поэтому к вам и пошел работать.

– Форрест, а тебе мамка не говорила, что свое лучше имплантированного, – налил себе воды Стас.

– Прошлый век, Станислав Алексеевич, – отмахнулся парень. – Сейчас нужно ловить момент – пока механотрансплантология дешёвая, надо делать апгрейд, потом будет поздно. Одно жаль – лица нельзя менять, даже за деньги. А так, знаете, как круто с головой Халка ходить? Любая, кто в теме, даст.

– Нет, это поколение точно безнадёжно, – почесав затылок, буркнул Горин.

– Согласен! – усмехнулся Том. – Гробить свое здоровье в карьере, чтобы оторвать руку и вставили ублюдочный механоимплант – это предел моей логики.

– Вы не понимаете, это же мечта – быть похожим на кумира, – стоял на своем паренек. – Быть как герой из прошлого.

– Нет, не понимаем, – покосился на него Томас.

Двадцатилетний хорошо сложенный блондин с шевроном «Форрест Дог» стал объяснять, что людям надо меняться и механотрансплантология – технология будущего: во-первых, удобно, можно заменить любой орган буквально за пару часов, во-вторых, разнообразие органического материала – хоть щупальца осьминога себе ставь, но главное – индивидуальность. Есть шанс стать неповторимым среди серой массы человеческих тел. Горин слушал и периодически включал отражатель на бифе, рассматривая накачанные за годы тяжкого труда в карьере мышцы, на очередном витке уговоров он почесал лысину и покосился на друга, Том тоже не жаловал механоимпланты. Высокий, статный, с черной как смоль шевелюрой, Баткер и без вмешательства современной трансплантологии был симпатичным.

– Я в душ, – с сочувствием похлопал напарника по плечу Том. – А ты слушай дальше, выбрал напарника – терпи.

– Вот ты гад, – буркнул Горин.

– Сам хотел помоложе, – съязвил Томас.

Закрыв дверь в душевом модуле, он активировал отражательную панель и разделся догола. Дверь закрылась, создав вакуум, и монотонное бурчание Форреста ушло на второй план, а когда включился режим сухого душа, шум из модуля вообще стих.

Конец ознакомительного фрагмента.