«Проникающее ножевое ранение расположено в области грудной клетки, слева по среднеключичной линии на уровне шестого ребра. Края раны ровные, что свидетельствует о возможном использовании обоюдоострого лезвия. Ширина раны два сантиметра, глубина примерно двенадцать — тринадцать сантиметров. Направление раневого канала слева — направо и снизу — вверх.

Причина смерти: повреждение перикарда и левого желудочка сердца».

Судебный эксперт Неволин Н.И.

Глава 1. Звонок в дверь

От мысли сразу по прилету бежать в общежитие разыскивать Тамару, Ватов, подумав, отказался. Сначала нужно собрать информацию. Отметившись дома и упросив родителей отложить торжественный ужин, он позвонил другу детства Вове Рыбкину, для своих Вовану. Рыбкин был приглашен свидетелем на свадьбу Ивана и Тамары, и мог бы в прошлом году сидеть по левую руку от жениха за свадебным столом, пить водку и кричать «горько». Вован учился с ребятами на одном курсе, от армии его мама, начмед туберкулезного диспансера отмазала, и Ваня перед отправкой на службу попросил Рыбкина присматривать за невестой. Больше в шутку попросил, чем всерьез, поскольку в чувствах девушки не сомневался. Но в конце октября верный друг прислал письмо, где сообщал, что если Ваня срочно в городе не объявится, то свадьба не состоится. Намекал на козла на вишневой «девятке» и еще какие-то проблемы, подробности которых не изложил, поскольку считал, что вся почта солдатам срочникам просматривается. Так это или нет, то есть на самом ли деле отправленные в часть письма кто-то читает, ни Ваня, ни тем более Вован не знали, но, как говорится: лучше перебдеть, чем недобдеть.

С Вованом они встретились в любимой студентами медиками забегаловке «Золотая шайба». Спортивное название это достойное заведение общественного питания получило в связи с расположением недалеко от центрального стадиона. Но еще ближе оно находилось к главному корпусу института и служило прекрасной альтернативой скучным лекциям. Пиво здесь разливали, несмотря на развернутую Лимонадным Джо¹ антиалкогольную кампанию. Рыбкин прихватил водку в термосе и регулярно подливал ее в пивные кружки, отчего к концу беседы дикция его напоминала дикцию незабвенного и безвременно покинувшего осиротевший народ Генсека². Тренированный сержант Ватов держался стойко, но все же изрядно захмелел. До полной потери Вованом пространственно-временной ориентации он успел выяснить следующее. Крутившийся вокруг Томки барыга на вишневой тачке, несколько раз подвозил ее из института в общагу, но, по мнению Вована, успеха иметь не мог, поскольку был старым жирным козлом лет около сорока. А вот проблемы, на которые друг в письме намекал, оказались весьма серьезными. Неприятности у старшей Томиной сестры, начавшиеся еще до призыва Ватова, не только не закончились, но вылились в настоящую трагедию. На девушку сначала напали, ударили чем-то по голове и она три недели провалялась в больнице. Нападение списали на хулиганов, которые в последнее время вконец распоясались и терроризировали горожан по вечерам. Правда, хулиганы были какие-то странные — не ограбили и не изнасиловали. А через несколько дней после выхода из больницы сестра Тамары пропала. Случилось это почти полгода назад. Тамара заявила об исчезновении в милицию, сама пыталась искать, развешивала объявления с фотографией на подъездах и заборах, но все без толку. Потом она попросила у Вована денег взаймы. Долго не хотела говорить зачем, но все-таки призналась. Оказывается у нее потребовали за сестру выкуп, десять тысяч рублей³. У Рыбкина, конечно, таких денег не было, выпросил у мамы полторы сотни. Хотел написать Ивану, но Тома категорически запретила. С месяц девушка ходила как в воду опущенная, осунулась, похудела, занятия начала пропускать, нахватала долгов, ее вызывали в деканат, грозили отчислить. Тогда-то Вован и послал в часть сигнал бедствия. А на прошлой неделе Тамара пришла в институт счастливая, глаза сияют. Сказала, что нашла деньги и скоро сестру отпустят. Кто ей столько отвалил и на каких условиях не призналась. Рыбкин решил, что все тот же барыга на «девятке». Предложил девушке подстраховать ее при передаче денег, но Тамара отказалась, объяснила, что если придет не одна — все сорвется. Разговор состоялся три дня назад, и больше Тому никто не видел. Ни в институте, ни в общаге.

На следующее утро Ватова разбудил телефонный звонок. Был девятый час утра, родители уже ушли на работу. Ваня еще бы поспал после вчерашнего, но телефон трезвонил не умолкая. Поскольку звонков Ватов ни от кого не ждал, то не стал отвечать, а просто накрыл аппарат подушкой и вернулся на тахту. Но поворочавшись несколько минут понял, что сон пропал.

Позавтракав оладьями, которые мама успела перед работой любимому сыночку нажарить, и выпив две чашки настоящего индийского кофе⁴, купленного по случаю отцом в министерском буфете в Москве во время очередной командировки, Ваня начал подготовку к визиту в общагу. Застать там Тамару он, после рассказа Вована, не очень надеялся. Но с чего-то надо начать поиски. Опять же, есть повод покрасоваться перед девчонками с курса в форме гвардии сержанта. Для большего впечатления не помешает мундир дополнительно украсить, пусть и не по уставу. Ваня еще не дембель, поэтому во все тяжкие не пустился, ограничился минимальным набором. Обшил погоны галунами, прикрепил на китель аксельбант из витого шнура с гильзой от крупнокалиберного пулемета, достал из сумки летнюю фуражку вместо зимней ушанки и украсил ее офицерским позолоченным шнуром. Конечно, вся эта красота до первого патруля, но Ваня не собирался в таком виде по городу разгуливать. Только до общаги и обратно, потом в гражданское переоденется. А перед возвращением в часть все неуставное с мундира снимет. Надевая китель вздохнул по поводу медали, которая мимо пролетела, как фанерка над Парижем. Как бы эффектно она сейчас на груди смотрелась. Но за умелые действия с риском для жизни, способствующие разоблачению банды предателей Родины⁵, командование ценным подарком отделалось. А особиста, между прочим, к ордену представили и звездочку на погоны внеочередную обещали. Не ценит страна своих героев. Впрочем, подарок тоже ничего — настоящие наградные «Командирские» часы⁶ со светящимся циферблатом, водонепроницаемые, противоударные, с автоподзаводом и с именной гравировкой. Правда, часы на китель не нацепишь, но можно рукав повыше задрать, чтобы видно было на руке.

Пока сержант пыхтел над мундиром, несколько раз звонил телефон. Ваня косился на аппарат, но трубку так и не взял. Одевшись, он покрутился перед зеркалом, придал нужную лихость фуражке, сдвинув почти на затылок и потянулся к замку. В этот момент раздался длинный звонок в дверь. «Кого еще черт принес?» — подумал сержант, открывая. На лестничной площадке стояли двое в милицейской форме: молодой лейтенант, с круглым детским лицом, немного старше Вани и усатый, грузный старшина в возрасте.

— Ватов Иван Сергеевич? — строго спросил молодой.

— Да, это я.

— Почему на звонки не отвечаете?

Ваня пожал плечами.

— Откуда ж я знал, что это вы мне звоните? Я думал папе по работе.

Появление служителей закона на пороге квартиры Ваню удивило, но не обеспокоило. «И милиции боится тот, чья совесть не чиста»⁷, — пришли в голову строки из детского стихотворения. Ванина совесть была чиста и никакой вины за собой он не чувствовал. Происшествия в далекой воинской части местные органы правопорядка интересовать не могли, а в родном городе он не успел ничего натворить за короткое время пребывания. Вчера они с Вованом изрядно напились, но это же не преступление. Вели себя тихо, ни с кем не задирались. Ваня прекрасно помнил, как довел друга детства до дома, благо тот жил недалеко, потом отправился к себе. До родителей добрался без приключений, еще не было одиннадцати. Выпил два стакана чая, съел кусочек торта и лег спать.

— Разрешите войти? — лейтенант не дожидаясь приглашения шагнул вперед, старшина последовал за ним. Ваня отступил в прихожую.

— Вы куда-то собираетесь?

— Да, у меня дела…— начал было Ваня.

— Дела у прокурора, — прервал его старшина.

— Вам придется проехать с нами, — добавил лейтенант.

— А что случилось?

Милиционер открыл планшет, достал фотокарточку, не выпуская из рук показал Ватову.

— Вам знаком этот снимок?

Ваня посмотрел на фото, потом недоуменно уставился на лейтенанта. Снимок был ему знаком. Незадолго перед уходом в армию, по просьбе родителей Ваня сфотографировался в салоне. Всего было четыре отпечатка. Один в рамочке стоял на тумбочке в родительской спальне, второй взял старший брат, третий мама вклеила в семейный альбом. А четвертый попросила Тамара. Там еще на обороте должен быть телефонный номер Ваниных родителей, он записал его на всякий случай и просил невесту не стесняясь звонить. С мамой и папой договорился, они обещали помогать Тамаре, если будет необходимость. Девушка приехала из Абхазии и в Свердловске у нее никого не было, кроме сестры, такой же студентки из педагогического и дальней родственницы, троюродной тетки, пенсионерки, проживающей в своем доме где-то в области. Родителям Тома так и не позвонила, когда начались проблемы.

— Иван Сергеевич, вам знаком снимок? — настаивал лейтенант.

— Знаком, конечно, откуда он у вас?

— Вопросы задаю я, — милиционер нахмурил брови, пытаясь сделать грозный вид, что у него не очень получилось.

— У кого, кроме вас, могут быть отпечатки?

Ваня добросовестно перечислил.

— Что было написано на обороте карточки, хранящейся у вашей невесты?

— Домашний телефонный номер родителей.

— Этот номер? — лейтенант перевернул фотографию.

— Да, — растерянно подтвердил Ваня, — но объясните…

— Как зовут вашу невесту? — снова перебил лейтенант.

— Тамара.

— Фамилия?

— Лакоба.

— Грузинка?

— Абхазка.

— Где живет?

— В общежитии медицинского института.

Лейтенант записал данные в блокнот и задал следующий вопрос:

— Где вы были семнадцатого ноября?

— В части, я только вчера прилетел. Но причем…

— Билет сохранился?

— Да, — Ваня достал билет и посадочный талон из внутреннего кармана шинели. — Пожалуйста.

Лейтенант внимательно изучил оба документа и засунул в свой планшет.

— Отдайте, они мне нужны для отчета в части, — протянул руку Ваня.

— Позже вернем, — заверил лейтенант, — собирайтесь, поедем.

— Куда?

— В судебный морг на опознание.

У Ваня перехватило дыхание, как будто его ударили в живот. Голова закружилась и пришлось прислонился к стене, чтобы не упасть.

— Опознание кого? — выдавил он мгновенно пересохшими губами.

— Там увидите.