— И славяне, и германцы — великие мистики, а ведь ни англичане, ни французы таковыми не являются, хотя у них и Монтень был, и Паскаль. Они семью во главу угла ставят, достаток, дом, коров с конями. А славянину и германцу идею подавай!..
— Почему же тогда наши с германцами доктрины столь различны? — Отчего воюем?
— А это историческая ошибка. Славяне и германцы — два конца одного диаметра.Юлиан Семенов - Альтернатива
Бывают такие книги, которые "заходят" в определенное время и при определенных условиях. А если эти условия четко соблюдены, то проникновение может быть таким глубоким, что послевкусие может оставаться надолго и даже навсегда. Вот именно так проникнул в мое сознание роман "Гусь Фриц" российского прозаика Сергея Лебедева. Выпал пал на эту книгу совершенно случайно и спонтанно, и я ничего не ожидал от нее. Но одно семейное обстоятельство, произошедшее со мною во время чтения этой книги, перевернуло мой мир и представление о моем предназначении.
В дебюте романа автор рассказывал о детстве Кирилла, росшего с бабушкой. Ему тогда приклеилось прозвище "гусь фриц", и, как позже оказалось, неслучайно. Когда Кирилл вырос, а бабушка уже состарилась и доживала свои последние годы, она однажды взяла его с собой на кладбище и показала, где же на самом деле лежат его близкие родственники и предки, и, действительно выяснилось, что все его предки по национальности немцы, а как же было тяжело быть немцем в бурном и противоречивом двадцатом веке России! Бабушка смогла многое скрыть от всех и даже от самых близких к ней людей. Весь мир перевернулся с ног на голову у Кирилла. Бабушка вскоре умерла, а он решил во что бы то ни стало найти информацию о своих предках и составить свою родословную...
Моя мама еще жива, но когда я спрашивал у нее, как ее семья оказалась в Сибири, она всегда отнекивалась и "переводила стрелки" на папину историю, где мой предок ушел в Сибирь в кандалах, а сама отшучивалась, мол, "она была дворянкой и оставила свои земли поехала в Сибирь за любимым".
Миниистория "Три факта" Я выбрал учительскую профессию и проработал 15 лет в школах и вузе, мне очень нравилось и даже сейчас я скучаю по этому важному делу. Меня часто принимают за священника, за бороду, взгляд, добрые глаза. Когда бываю в церкви, меня дополнительно перекрещивают при подходу к батюшке. А еще мне очень нравится польский язык. Прожив свою юность в 10 километрах от польской границе, мне всегда хотелось понимать польскую речь, и когда я стал представительным мужчиной, я нашел время и подучил язык самостоятельно, теперь могу спокойно общаться с поляками, читать и слушать по-польски.
Оказалось, что оба эти факта - не спроста! Моя мама в итоге "раскололась". Мой прапрадед был сначала учителем, а потом, уехав в Сибирь вместе со своей молодой женой, стал священником православной церкви, и даже был в 1919 году награжден набедренником. А в 1933-ем его вместе с восьмидесятью человеками репрессировали по известному делу Епископа Димитрия Вологодского. Где он умер, так мы и не знаем... Представьте мой шок. А, ведь, я уже теперь узнал, что его реабилитировали в конце прошлого века и можно найти дальнейшие следы. Что же касается его жены, то ее семья действительно владела двумя деревнями и фольварком в Могилевской губернии, и фамилия у нее оказалась... польская! Мистика всё это, да?
Вот также и досталось Кириллу, по крупицам он собирал информацию о своих немцах, приехавших в Россию в конце девятнадцатого века и как его предки постепенно становились здесь "своими чужими". А как это было непросто в эпоху двух войн с немцами! Каково это, пронести свою племенную ценность через свою несознательную жизнь и потом увидеть соответствия, которые ранее не воспринимались серьезно и связно.
В итоге я увидел здесь очень сильную книгу, где рассказана не просто история отдельно взятой семьи на историческом фоне кровавого двадцатого века, а на данном примере прослеживается вся большая семья русских немцев, о том, как непросто им было стать "своими чужими" в это непростое время. А также я увидел здесь книгу о поиске собственного предназначения, возмужания, достижения цели, постижения себя. Любимая моя глава здесь о Волгограде, об этом участке земли, где столько погибло русских и немцев, об этом общем городе памяти... Всё же прав герой Юлиана Семенова, "русские и немцы - два конца одного диаметра", и их судьбы будут еще не раз пересекаться снова и снова по движению нашей цивилизации.