Глава 1

Сам не понял, как это у меня в первый раз получилось, но я научился оживлять солдатиков. Мне тогда было восемь лет, и матушка в разговоре упомянула, что осенью я пойду учиться в гимназию.

Сижу однажды на пригорочке под деревом на территории усадьбы недалеко от дома. Лето выдалось очень жаркое, поэтому играть или как-либо по-другому проводить время на свежем воздухе возможно было только в тени.

Я потихоньку стащил у брата оловянных солдатиков, которых он у меня отнял накануне по праву старшинства и силы, сел в тенёчек по-турецки и представлял себе рыцарский турнир. Мне очень хотелось, чтобы они ожили и сражались без моей помощи, чтобы я был просто зрителем. Я поставил фигурки друг перед другом и начал сверлить их взглядом.

– Ну давайте же, деритесь! – эмоционально сказал я, потом коснулся кончиками пальцев обоих бойцов, словно подталкивая их друг к другу.

Между пальцами и фигурками проскочила едва заметная искра, от неожиданности я ойкнул и резко отдёрнул руки, и тут солдатики пришли в движение. Сначала я подумал, что мне показалось, просто немного перегрелся.

Два оловянных воина пошевелили руками, покрутили головой, потом глянули друг на друга и начали сходиться для схватки, как я и хотел. Моему счастью не было предела, я во все глаза следил за неторопливым обменом ударами, схватка очень медленно и лениво, но разгоралась.

Как-то само собой пришло понимание, что та самая искра дала им жизнь и я решил попробовать добавить им жизненных сил, ещё раз коснувшись неторопливо дерущихся воинов. Снова проскочила искра, солдатики на мгновение замерли, а потом сцепились в бешеной смертельной схватке.

– Давай! Давай! Бей его! – кричал я в азарте, наблюдая за ожесточённым поединком.

Солдатиков мне было не жалко, я же знал, что они не смогут друг другу ничем навредить, но бой был очень зрелищным. Видимо мой несдержанный крик привлёк внимание старшего брата Николая, который проходил мимо, но до этих пор меня в тени не заметил.

– Эй, Лёшка, а ты чего там делаешь? – подозрительно по-доброму спросил он и направился к дереву, под которым я сидел.

– Да так, ничего, – пробормотал я, понимая, что он сейчас снова отберёт у меня солдатиков. Я хотел их спрятать, но так растерялся, что ничего умного не приходило в голову.

Брату уже двенадцать, он намного сильнее. К тому же два года назад он начал увлекаться кузнечным делом. В десять отец отвёл его к нашему кузнецу при мануфактуре и поручил занять чем-нибудь сорванца, чтобы он меньше бедокурил от безделья.

– Та-а-а-к, что тут у тебя? – протянул Коля, предвкушая застать меня за интересным занятием.

Я только успел приказать солдатикам замереть, и они снова застыли в тех же позах, в каких их мне подарили. Сам своим глазам не поверил. Это выходит, что они выполняют мои приказы?

– Я же сказал тебе, дурень мелкий, что это теперь мои солдатики! – недовольно воскликнул Коля, схватив стоявшие на траве оловянные фигурки. – Мне они нужны для коллекции, а ты тут ерундой занимаешься, только испортишь!

– Но их же мне подарили! – крикнул я ему вслед, глядя сквозь искажающую реальность пелену подкативших от обиды слёз.

– Попробуй только тронь их ещё раз! – бросил брат злобно и пошёл в сторону дома.

Я так и сидел под деревом, кипя от бессильной ярости и именно в этот момент, в этом состоянии, до меня начало доходить, кто я такой. Бывшие до этого смутными видения теперь сформировались в плотный ряд и пришло чёткое осознание, что я не простой восьмилетний мальчик, а живу новую жизнь в теле ребёнка, а в прошлой жизни меня было очень трудно обидеть, мало кто мог на это решиться. А те, кто решались, потом пожалели, если остались в живых. Я сразу перестал стенать и вытер бесполезные слёзы, а на лице в тот момент появилась злорадная улыбка.

Я попытался копнуть глубже и воспоминания о прошлой жизни навалились Ниагарским водопадом, воскрешая в памяти жизненный опыт и знания. Магическую силу я с этого дня стал ощущать вполне осознанно, теперь я чувствовал все пока ещё едва заметные потоки магической энергии в организме и чётко видел свой “источник”. Он ещё очень мал и слаб, но это не беда, я знаю, что с этим делать.

С этого дня от восьмилетнего мальчика во мне остался только внешний облик, да манера поведения, которую я старался сохранять, чтобы не выдавать себя и я неплохо вжился в роль. Зачастую мне это помогало неплохо манипулировать взрослыми, когда возникала такая необходимость, но, надо отдать должное, в целом семья была очень даже приличная, жаловаться не приходилось. И со старшим братом постепенно отношения нормализовались, но это было позже, потом, в том числе и благодаря моим усилиям, но он и сам быстро понял, что со мной выгоднее сотрудничать, чем враждовать.

В тот же день, когда пришло моё переосознание себя, те самые солдатики пропали из коллекции моего старшего брата, двенадцатилетнего Николая Митрофановича Данилова, исчезнув в неизвестном направлении. Брат перевернул мою комнату вверх дном, но так ничего и не нашёл, а я спокойно наблюдал за этим процессом, прислонившись к стеночке и скрестив руки на груди. На лице играла ехидная полуулыбка.

– Где они? – в ярости вскричал Коля, подойдя ко мне. Моя расслабленная поза и невозмутимая улыбка взбесили его ещё больше, чем пропажа злополучных солдатиков. – Я тебя, недоносок, спрашиваю, где они?!

Я молча пожал плечами, спокойно глядя ему в глаза. У брата лицо налилось кровью, его трясло от злости и неконтролируемой вспышки ненависти ко мне.

– Я же тебя сейчас на куски порву! – закричал он мне в лицо, брызгая слюной, а я и глазом не моргнул. – Отдай их мне или я придушу тебя прямо здесь и сейчас!

– Попробуй, – скучающим тоном ответил я и, заметив, что в данный момент он не шутит, душевно приложил ему новым ботиночком по причинному месту.

Глаза у Николая попытались вылезти из орбит, дыхание остановилось, рот открывался в беззвучном крике, пока он оседал на пол, держась за ушибленное место, а я развернулся и, как ни в чём не бывало, вышел из комнаты.

Да, я понимаю, удар подлый и нечестный, но в тот момент Николай просто не оставил мне выбора. Физически брат был кратно сильнее меня, так что на моей стороне пока только хитрость, ловкость и коварство. Зато угроз моей жизни и целостности моего организма с его стороны больше никогда не было, а потом вспоминали этот момент больше с улыбкой.

С этого дня я стал вспоминать, как развивать магическую силу внутри себя и делал это ежедневно с завидным упорством, но подвижки давались очень медленно, что-то с магией в этом мире не так. Она есть, но словно какая-то другая, подчиняющаяся другим, совершенно непривычным для меня законам.

А ещё вспомнились занятия единоборствами в юности в прошлой жизни, и я начал самозабвенно тренироваться, но так, чтобы никто этого не видел, пусть и дальше считают меня малохольным сопляком, меня это пока что устраивает. Показывать свои бойцовские навыки я на людях не буду, а уж магические способности – тем более, это мой секрет, время для которого ещё не пришло.

Солдатиков в тот переломный день я действительно даже не трогал. Если быть более точным, я к ним не прикасался. Просто приказал им спрятаться в саду под тем самым деревом, где я соорудил для них под выпирающим корнем дерева временное убежище наподобие землянки. Немного позже соорудил отличный тайник у себя в комнате и больше их кроме меня долгое время никто с тех пор не видел.

***

Гимназию я закончил на отлично, учиться я умею, а современные достижения математиков, механиков и физиков меня интересовали невероятно. С учётом этих знаний передо мной открывались гораздо более впечатляющие перспективы, чем в прошлой жизни, но снова захватывать мир я не собираюсь, хватит, навоевались. По крайней мере пока, а дальше посмотрим, может этот мир и захватывать не придётся, а он сам падёт к моим ногам.

Как я уже говорил, в этом мире магия ведёт себя, мягко говоря, по-другому. Сначала я даже подумал, что я единственный, у кого она есть. К сожалению или счастью, но это оказалось не так, значит есть у кого поучиться и что почитать, чтобы возыметь полный контроль над своими видоизменёнными способностями.

Именно развитие магических способностей меня интересовало больше всего, но соответствующей литературы в родительском доме не было, а когда я заикнулся отцу на эту тему, он сказал, что у меня, видимо, слишком много свободного времени и отправил работать вечерами на мануфактуре, за что я ему был только благодарен, но вида не показывал. Здесь я начал приобщаться к механизмам, их работе и ремонту.

По семейному плану, старший сын Николай должен был стать основным наследником и на него отец возлагал большие надежды, как на агронома и руководителя фермами, пекарней и небольшим молокозаводом. Не будем забывать и про кузню, которая стала его увлечением по жизни. Да-да, не удивляйтесь, что граф интересуется кузнечным делом, зато он знает всё с азов, чему и меня старался немного обучать.

У меня же были незаурядные успехи в точных науках (ничего удивительного, ведь в прошлой жизни изучены все возможные трактаты, какие только удавалось находить), поэтому я по совпавшему с моим семейному плану должен закончить Тульский инженерный институт и заниматься развитием мануфактуры, чтобы она шла в ногу со временем и приносила семье стабильный, а ещё лучше растущий доход.

– Ну что, сын, ты готов? – спросил как-то у меня отец, войдя в мою комнату.

Хорошо, что я услышал его шаги и солдатики, наводившие порядок на моём столе, замерли.

– К чему? – задал я глупый вопрос, стараясь угомонить сердцебиение от предвкушения долгожданных перемен.

– К учёбе в институте, к чему же ещё, – с некоторым удивлением произнёс отец. – Пришла депеша из Тулы о твоём зачислении, так что поздравляю!

– Спасибо, – сказал я, а сам сделал вид, что загрустил.

Точнее изобразил, что загрустил из-за предстоящей разлуки с домом, а внутри я ликовал. На учёбу в институте я возлагал очень большие, но несколько другие надежды, отличные от отцовских. Такие точные науки, как физика и механика мне были очень интересны, но, кроме этого, там наверняка должна быть большая библиотека и уж там-то точно будут книги и учебники по магии. Раз уж при мне оказался такой редкий дар, который я втайне старался развивать все эти годы, то я для себя делал большие ставки именно на него.

Больше, чем уверен, что магия мне очень пригодится в будущем, хоть этот мир и совсем другой, сильно отличается от прежнего. Результат моей учёбы и саморазвития сильно удивит мою родню и не только, но раньше времени об этом лучше даже не стоит заикаться, пусть будет приятный сюрприз.

– Тогда не горюнься, утри нос и собирай чемодан, чтобы был готов к отъезду, – несколько прохладно сказал отец, он очень не любил сентиментальные моменты и старался не терять лица, порой даже стараясь излишне продемонстрировать свою строгость.

– Так учёба же ещё не скоро, – нахмурившись для достоверности, возразил я.

– Ты поедешь на месяц раньше, – уже более спокойно сказал отец. – Я договорился с двоюродным братом, Гороховым Вячеславом Ивановичем, ты его зхнаешь, который работает на фабрике, производящей сельскохозяйственные паровые машины и не только, начнёшь постигать секреты производства.

– Так какие секреты? Я же ещё даже не начал учёбу в институте! – произнёс я несколько удивлённо.

Такой расклад меня не совсем обрадовал. Так-то идея неплохая, но если я буду при деле с утра и до вечера, а моя практика вполне возможно продолжится и во время учёбы, то когда я буду изучать магию? Но отцу я этого сказать не могу. По крайней мере пока. Ладно, выход найдется из любой ситуации. К тому же во всём надо находить положительные моменты, я ведь стану ближе к действующим механизмам на гораздо более серьёзном предприятии, чем наша небольшая мануфактура.

– Зато ты выйдешь из института не просто инженером, а лучшим инженером! – с гордостью в устремлённом куда-то под потолок взгляде сказал отец, потом, мечтательно улыбаясь, вздохнул, развернулся и вышел.

– Я и так лучшим выйду, – пробормотал я себе под нос, а рот расплылся в улыбке. – Ты просто пока слишком многого обо мне не знаешь.

О том, что я живу жизнь заново, никто из окружающих даже не подозревал. Единственное что мне неоднократно говорили “умный стал не по годам”. Они просто не знают, что я старался особо не выпячиваться.

Что положить с собой в чемодан для дальней поездки шестнадцатилетние юноши из аристократических семей чаще всего понятия не имеют. И отец скорее всего думал, что я не справлюсь, но по опыту прошлой жизни, я умудрился довольно компактно сложить туда всё жизненно необходимое.

На самое дно под стопку одежды спрятались два оловянных солдатика. Теперь это мои верные помощники, за восемь лет они научились многому и неоднократно выручали меня в сложных и интересных ситуациях.

– Так, братцы, сидеть тихо и не высовываться без команды! – строго сказал я двум оловянным рыцарям, и они мирно улеглись под одеждой. – Вот теперь я готов.

***

Карета, запряжённая тройкой гнедых, неторопливо катилась из Епифанского уезда в центр губернии – город Тулу, славящуюся по всей Российской империи и за её пределами своими мастерами и высокими технологиями. Родители ехали в город по своим делам, а меня собирались завезти к двоюродному братцу отца, тому самому Горохову Вячеславу Ивановичу, которого я с глубокого детства, мягко говоря, недолюбливал, но, кого бы это волновало. Да впринципе я особо и не распространялся про несколько «странное» поведение родни в отношении меня. Для себя я объяснение нашёл давно – чернейшая лютая зависть, что мой отец достиг гораздо большего, живя в глубинке, нежели дядя Слава, работавший инженером на фабрике, которая ему не принадлежала.

Задерживаться у него родители не собирались, их ждали на какой-то званый ужин у губернатора, куда дядю Славу по неведомой мне, причине не подпускали и на пушечный выстрел. То есть меня оставят практически на произвол судьбы, как котёнка и барахтайся, как хочешь. Но, об этой подробности они даже не догадываются. Ну и ничего страшного, разберусь сам со всеми проблемами, жизненный опыт, особенно прошлый, мне в помощь.

Дядя Слава встретил нас милой улыбкой, в которой видимо только я смог прочитать лишь лицемерие, за которым прячутся зависть и еле сдерживаемое раздражение. Чувствую, мы подружимся, но он пока об этом даже не подозревает. По своему опыту знаю, что такими людьми несложно управлять, просто нужно найти правильные рычаги.

Когда родители поблагодарили Горохова за согласие позаботиться об их отпрыске и уехали, улыбку с его лица как волной слизнуло и вернулась уже привычная маска постоянного раздражения и брюзжания.

– Сам вещи дотащишь, – бросил он, словно плюнул. Потом, уже уходя вверх по лестнице, бросил через плечо: – Знаешь куда идти, не маленький, не заблудишься.

Дядя развернулся и ушёл к себе в кабинет, а я потащил чемодан и два узла с вещами на третий мансардный этаж, где обитала только прислуга и такой дорогой и уважаемый гость, как я. Ой дядя, ты даже не представляешь, на что ты нарываешься. Жаловаться я не привык, поэтому буду обкатывать мустанга без поддержки родителей.

Я спокойно отсчитывал ступеньки, успокаивая возмутившееся было эго. Ничего, дядя Слава, это я раньше был тихим и беспомощным, а теперь я немного другой, и ты у меня скоро взвоешь, как и все остальные нелояльные ко мне личности в этом доме. Про их совершенно неподходящее обращение к сыну графа я родителям никогда не рассказывал, вот они похоже и расслабились совсем, решив, что на мне можно продолжать отыгрываться, вымещать таким образом свою чёрную зависть к моему семейству. Я пока промолчу, но это ненадолго, а совсем скоро придёт время, и вы в ногах ползать будете, молить о пощаде. И как только у людей совести на такое хватает?

Ещё один лестничный пролёт, и я перед моим временным обиталищем в мансарде. В этой комнате я уже бывал, когда родители на несколько дней приезжали в Тулу, а меня оставляли “погостить у дядюшки Славы” и порезвится с троюродным братом. Эдик меня и встретил перед входом в комнату, больше напоминавшую каморку. Родители никогда её не видели, а я, как я уже упоминал, не жаловался.

– Вздумаешь тут выпендриваться и пытаться устанавливать свои правила, прибью! – сказал Эдик, припечатав меня к стенке вместе с вещами. – Иди и передавай привет крысам и сверчкам, урод!