часть первая: У Т Р О

Глава 1

Если Вам когда-либо доведется побывать в местечке под, ставшим уже неофициальным, названием “Купчино” с целью, к примеру, подбора для своей спальни, или кабинета, своего или начальника, небольшого мебельного гарнитура; или, скажем, пропечатки настоящего неподдельного штампа врача – венеролога с единственным конкретным словом “Годен”; или, быть может, устройства сына или дочери, внука или внучки в музыкальную школу или в школу спортивную; а также, возможно, для приобретения партии не самого лучшего, но довольно дешевого майонеза; или еще с какой-нибудь не названной целью, всего и не перечислишь, то вполне вероятно, что, по совету знакомых, или же доверясь объявлениям рекламных газет, всегда имеющихся в предостатке в каждом в почтовом ящике, выйдете Вы из автобуса или троллейбуса на углу пересечения широкого проспекта с понятным определенным названием Славы и более узкой улицы с неглубокими, но частыми лужами, с не подходящим для местного климата, но давно ставшим здесь привычным, названием Белградская.

Тут не проедете мимо. Еще из транспорта внимание пассажиров привлекает большой красочный билборд: медный ангел с золоченого шпиля Петропавловского собора напоминает жителям и гостям нашего города, что мы находимся ни где иначе, как в само’й культурной столице.

Далее, полагаясь на указанный в объявлении адрес, многие направляются к Белградской, но уверяю Вас, гораздо удобнее и ближе пройти через двор. Он открывается сразу за билбордом. Там сквозная арка под большим десятиэтажным домом. За аркой, будьте осторожны – опять-таки лужа. Что делать – весна. Весна не только на улице, весна в головах наших, я полагаю – самых культурных, дворников Санкт-Петербурга.

Лужу лучше обойти и сквозь легкий туман, который от парения последнего растаявшего снега случается уже в это время года, направиться по уходящей чуть влево и прямо пешеходной дорожке. Не то чтобы особая чистота её, но явно заметная, посреди царящей распутицы, возможность пешеходного по ней передвижения, приятно Вас удивит. Хотя возможно в следующее мгновение из тумана вынырнет, пыхтящее, шваркающее выхлопными газами, выдавливающее на край асфальта грязную жижу, той самой чистоты техническое объяснение…

Будем надеяться, Вы успели отскочить на безопасное расстояние, и брюки Ваши и пальто не изменили своих первоначальных свежести и цвета. Если только ботинки?

Да, ботинки жалко, но их, по крайней мере, не сдавать в химчистку. Здесь гораздо удобней и ближе, к сожалению, не только для пешеходов.

Если это маленькое недоразумение с авто, не омрачило Вашего настроя на столько, что бы отказаться от самой сути поездки, позвольте мне предложить Вам выбраться обратно на ту же самую дорогу для пешеходов и продолжить наше путешествие.

По правой стороне проплывут несколько типовых многоэтажек, слева постепенно начнут вырисовываться контуры нежилого, но так же типового, при этом очень многофункционального сооружения. Именно сюда и ведет Вас какая-либо из указанных выше, или не указанных, пусть это останется Вашей тайной, причин. При дальнейшем приближении, откроется ряд больших, закрытых металлической сеткой, окон борцовского зала детской спортивной школы. В борцовском зале нельзя играть в мяч, внутреннее расположение защитной сетки остается загадкой для непосвященных. Возьму на себя смелость предположить, что Вы так же, как и я, в нее не посвящены, а посему, если олимпийские победы сына для Вас – не задача сегодняшнего дня, предлагаю не задерживаться здесь дольше. Тем более что впереди, со второго этажа, уже доносится до нашего слуха, негромкая манящая музыка. Музыка непритязательная, отчасти даже монотонная, но привлекающая неожиданным естеством. Саксофон, скрипка, аккордеон, рояль… все не в записи, все натурально, все первозданно, как и положено для музыкальной школы. Правда, не более чем через минуту, эту музыку Вы станете называть проще – какофонией, обыкновенным набором нот, или, что совершенно тривиально – звуками. Как еще можно назвать, нам с Вами обывателям, беспрестанно повторяющийся по десять и более раз один и тот же проигрыш, одно и то же упражнение? Мы поступим мудрее, не станем дожидаться разочарования. Идемте дальше.

Да, кстати, если Вы подустали и желаете перекусить, или, быть может, выпить кружку пива, сразу за музыкальной школой – продовольственный магазин. Там же – и пиво. Правда, что бы войти в него, придется вернуться. Вход с обратной стороны борцовского зала. Замечу сразу: пиво здесь отменное; не менее отменная и барменша Алевтина. А вот с колбасой или сыром не торопитесь. Цены завышены, а товар, надо признать – залежалый, о чем, не скрывая, если будут трезвые, любезно предупредят продавцы.

Кому-то из них, уже случалось, портили из-за низкого качества хозяйского продовольствия собственный внешний вид. Причем не только фаз, но и профиль. Местные граждане поговаривают, будто магазин существует вовсе не для обеспечения населения товарами первой необходимости, а для чего-то того, что и не увидишь; о чем, всего скорее, так и не узнаешь.

И тут, наиболее докопались до истины, так называемые, дворовые философы, коих в немалом количестве найдется здесь практически в любое время. Они всегда обо всем все знают. Особенно преуспели те, кто в силу образа необразцового существования или в силу каких других обстоятельств нередко оказываются в милиции; а потому вполне заслуженно считаются в местных кругах профессионалами данного вопроса.

– Мафия, – скажет Вам дворник Евгений, закусывая просроченной колбаской бессрочную паленую водку.

– Хе-х-хе, мафия – поддержит друга дворник Тимофей.

Евгений, несмотря на свои малый рост и худобу, имеет немалый вес в плане общественного к нему уважения со стороны Тимофея и старшей, лет на восемь, подруги Кати. Евгений не просто дворник, скажем более – он вообще не дворник. Евгений – самый настоящий народный дружинник. Он состоит в штате районного управления внутренних дел, и метлу берет в руки лишь постольку поскольку. Постольку – как, метла и лопата ему самому очень нравятся, поскольку – как ничему другому, за свою долгую, почти предпенсионную, жизнь так и не научился.

– Работал я вот холодильщиком… – начнет рассказывать Евгений.

Да потом, вдруг, неожиданно и проговорится, как уволили его по собственному желанию, из комбината по обслуживанию населения после первого самостоятельного визита к клиенту.

В следующий раз Евгений будет вспоминать про свои невероятные способности телевизионщика, а подвыпив, опять – как его слезно просили не заглядывать телевизору вовнутрь, ибо здоровье работника тогда ценилось значительно больше частной собственности.

О чем бы ни зашел разговор, Евгений обязательно поддержит беседу. И начнет непременно с одной короткой фразы.

– Работал я вот…

И дальше уже конкретно по теме: плотником, столяром, каменщиком, водителем; токарем, фрезеровщиком, паяльщиком, тут обязательно добавит – окулистом, в смысле паял для очков оправы; курьером, стекольщиком, ветеринаром (держал котам лапки), музыкантом (точил для гитар деревянные грифы), в аэрофлоте (грузчиком), визажистом (без объяснений)…

К обеду Евгений напьется, спустится в, пристроенный здесь же, муниципальный общественный туалет, коим заведует Катерина и заснет, положив усталую голову, на колени своей подружке. Катерина будет гладить его мягкой варежкой; в бесплатном туалете прохладно; Тимофей почтительно останется на улице, дабы не мешать интимной жизни товарища.