© Гамаюнов С.В., 2025

Гамаюнов С.В

Сергей Гамаюнов (литературный псевдоним Сергей Черкесский) родился в 1953 году в селе Александровском Ставропольского края. Выпускник Свердловского юридического института. Работал народным судьёй Красногорского районного народного суда города Каменска-Уральского Свердловской области с марта 1979 года по июль 1987 года; на руководящих должностях в органах прокуратуры Ставропольского края с августа 1987 года по август 2004 года; судьёй Верховного Суда Карачаево-Черкесской республики с июня 2005 года по декабрь 2008 года. Ныне в почётной отставке. В 1995 году стал невольным участником событий, связанных со спецоперацией по освобождению заложников, захваченных бандой террористов во главе с Шамилем Басаевым в городе Будённовске и расследованием возбужденного по этому факту уголовного дела. В настоящее время живёт в селе Александровском Ставропольского края. Автор книг «Я снова бы всё повторил» и «Будённовск. 10 лет спустя. Воспоминания прокурора», «В бою нельзя опаздывать», «Другие мне не снятся города», «Алгоритм забвения», «Какого цвета лето», а также нескольких десятков рассказов, большинство из которых посвящено флоту и работе в органах суда и прокуратуры. Дипломант и лауреат престижной литературной премии «Золотое перо Руси», лауреат многочисленных литературных конкурсов на порталах «Стихи. ру», «Литсовет», «Что хочет автор». Обладатель премии «Писатель года -2018». Член Российского союза писателей и Международного союза писателей «Новый Современник». Член Союза журналистов России, обладатель премии имени Германа Лопатина в области журналистики. Стихи, рассказы, очерки и иная проза опубликованы в различных альманахах, сборниках и журналах России и зарубежных стран.

Предисловие

Роман Гамаюнова С.В. «Инициация» является редким произведением, основанным на богатом личном профессиональным опыте работы в правоохранительных органах, в первую очередь в прокуратуре в период, когда в её составе находились следователи, а надзор за исполнением законов являлся всеобъемлющим, с необходимыми полномочиями и позволял пресекать нарушения закона, от каких бы органов или должностных лиц они ни исходили. Это было время, когда права граждан, организаций, общества и государства могли эффективно и быстро восстанавливаться в отличие от нынешних практик многолетних, зачастую бесцельных тяжб граждан как с чиновным беспределом, так и с представителями так называемых «элит», отягчённых богатством и связями.

Автор строит своё повествование строго в реальных временных обстоятельства, при этом давая свободу творческому симбиозу в образах конкретных героев, наделённых как портретно-личностными чертами реальных прототипов, так и в собирательных образах, заимствованных из собственной практики.

Эпизоды описываемых в романе преступлений и причастных к ним лиц характерны для практики самого автора и его сослуживцев как уральского периода, так и южного (кавказского), и основаны на реальных фактах.

При этом автор строго учитывает процессуальные нормы в отличие от ныне модных кино, теле и книжных фантазий, когда герои работают в мифических следственно-экспертных и тому подобных органах, прибегают к явно незаконным методам, а доказательства им на блюдечке предъявляют на экране компьютера псевдоэксперты с их нереальными возможностями.

Присущие обычно детективному жанру авторская свобода использования литературного языка, многоплановость, использование вымысла и вероятностных вариантов, на основе строго документальных событий в романе не переходят грань, когда в угоду фантазиям приносятся в жертву историческая правда и нормы закона, особенно процессуального.

При этом роман читается легко, местами захватывает внимание до желания обязательно дождаться развязки, неся читателю как познавательную информацию, так и эмоциональную нагрузку, заставляющую сопереживать герою, окунаться в неожиданные ситуации и повороты, свойственные криминальному жанру и задумываться.

Сам автор и в следственно-прокурорско-судебной деятельности всегда соответствовал служебным и этическим нормам, не допуская сделок с совестью, что несомненно наложило должный отпечаток на его творчество и что по достоинству оценит благодарный читатель.

Тихонюк В.А. – старший советник юстиции, почётный работник прокуратуры Российской Федерации, член совета ветеранов прокуратуры Ставропольского края.

Часть первая

Не ищите этот город на карте: это образ, образ типичного провинциального южного степного городка с его столь возможно похожими и знакомыми лицами, людьми, атмосферой и событиями. Среди литературных героев романа фигурируют как реальные лица, так и их прототипы. А совпадения – совпадения обычное явление, такое же, как и двойники…

Пролог. Сон

Воронов проснулся в тот самый момент, в какой всегда просыпался, погрузившись в этот кошмар: из бетонной стены фундамента тянулась к нему скрюченными пальцами кисть человеческой руки. Это был сон из прошлого, не приходивший к нему уже больше пятнадцати лет…

Этот сон, в разных интерпретациях, но с одним и тем же кошмарным окончанием, снился ему часто раньше, пятнадцать и более лет назад. Был он длинным, «многосерийным», похожим на роман-эпопею. В этом сне Воронов построил большой и красивый трёхэтажный дом с резными дубовыми лестницами, просторными залами и потайными комнатами, обставленными корпусной и мягкой мебелью, так модной в девяностые годы прошлого столетия. Стены были увешаны коврами, украшенными холодным и огнестрельным оружием. Ковры устилали полы в комнатах, так, что передвигаться по дому можно было совершенно неслышно.

Дома не было в реальности: он был из его грёз. О каком трёхэтажном роскошном доме может вести речь честный, преданный делу служака старой комсомольской, уральской закваски, живущий, как говорится, на одну зарплату, не берущий мзду и не продающий дела и совесть? А вот, мечтать и фантазировать, можно было сколько угодно.

И в своих мечтах он строил этот дом. В нём был огромный цокольный этаж, превращённый в спортзал. Потайная лестница вдоль южной стены вела в комнату-кабинет на третьем этаже, с библиотекой, с дубовым письменным столом и кожаным массивным креслом. Шкафы кабинета были уставлены редкими книгами. За одним из них скрывалась потайная дверь в будуар с круглой кроватью под балдахином и тяжёлыми бежевыми узорчатыми шёлковыми китайскими шторами, тоже модными в далёкие девяностые. И это всё – тоже из грёз.

В фундаменте дома таился тот самый его кошмар – замурованные в бетон трупы давних врагов, тянущие скрюченные сухие пальцы рук из застывших недр. И бетон этот был вроде и не бетон вовсе, а застывшее стекло, или лёд, сквозь который просматривались знакомые ненавистные черты.

Воронову не хотелось вспоминать этот старый сон в подробностях, касавшихся их смерти. Но тогда, пятнадцать лет назад, почти каждый день на протяжении многих месяцев всё повторялось: дом, подвал, жуткие и смертельные схватки, ниши в стенах подвала, трупы врагов, которые он прячет и замуровывает в бетон.

Тогда, много лет назад, он пытался заглушить кошмары спиртным: пил с вечера в огромных количествах, почти не пьянея, либо допиваясь до беспамятства. Но среди ночи вновь просыпался от того же…! Он хорошо знал, что спиртное – не панацея, оно губит мозг, убивает мысли и воспоминания только на время, оглушая своей беспощадной дубиной и отправляя в глубокий чёрный нокаут, после чего становилось ещё хуже, поскольку горела и болела не только душа, но и весь организм.

Реальные прототипы врагов из сна существовали, они жили когда-то в разных городах, встречались на его жизненном пути в разные годы и ждали своего конца…!

А подсознание выполняло за Воронова ту жестокую и грязную работу, на которую он вряд ли решился бы в реальности.

Срочно захотелось выйти на улицу, вдохнуть холодного ночного воздуха, сбросить нахлынувший морок, успокоиться…

Стояла глубокая ночь. На часах – начало четвёртого: собачья вахта.

Через неплотно закрытые жалюзи в окна просачивался голубоватый свет от уличного фонаря. А может, это был свет полной луны, которую он увидел сквозь прорехи облаков накануне вечером, когда с дочерью Галиной и её мамой Екатериной, Катей, Котёнком – давней, страстной, безумной и утраченной из-за его глупости и слабоволия любовью, шли после дружеского банкета из кафе к ним домой.

Кафе было небольшое, уютное, спокойное. Случайные люди в него заходили редко, поскольку расположилось оно в глубине жилого квартала, вдали от проезжих дорог и центра городка. На эту встречу по поводу дня рождения дочери Воронов пригласил своих старых друзей: Володю, Саида и Гарика. Такой компанией они собирались всегда в дни, когда Воронов приезжал в Степновск.

Володя Шевченко в начале девяностых работал в прокуратуре Степновска старшим следователем. Сейчас – заведовал адвокатской конторой.

Саид Мадаев, начинавший карьеру заготовителем в райпотребсоюзе, стал в девяностые годы успешным предпринимателем. Поднялся на торговле спиртным, а теперь тоже подался в адвокаты и работал в адвокатской конторе вместе с Шевченко.

Гарик Карапетян – подполковник МЧС, руководил Степновским ОГПС – 33. Они познакомились и подружились всё в те же девяностые.

Поговорить и вспомнить было о чём, поэтому компания просидела в кафе до закрытия, до 23 часов, после чего Воронов пошёл провожать Катю с дочерью домой, благо, что жили они неподалёку.

Дочери исполнилось двадцать лет. Она уже училась в РГУ (Росси́йском госуда́рственном университе́те) не́фти и ѓаза имени И. М. Губкина и приехала домой после летней практики на буровых Нефтеюганска. И двадцать лет минуло с тех пор, как они с Катей расстались. Друзьями они стали много позднее, когда дочь подросла, и старые обиды уже казались мелкими и никчёмными.

Тогда, много лет назад, они поняли, что у любви нет будущего. Тогда он предал её, предпочтя карьеру личному счастью…

Но остались прошлое и дочь, которые продолжали их объединять. Общались они в основном по телефону, а редкие встречи старались проводить в кругу общих друзей: так было проще и легче, безболезненней.

Уставившись в прыгавшие по потолку тени, Воронов несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь и прислушиваясь к ночи. Воспоминания окончательно его разбудили и быстро затянули в могучий и неумолимый водоворот времени.

Ночевал он как обычно у старинных друзей Марии и Миши Пуховых, в их не старом ещё, двухэтажном доме, где в годы его прокурорской эпопеи он был завсегдатаем, и, до сей поры, оставался всегда желанным гостем. Радостно встретили они его и в этот приезд. Спальней выпала дальняя, окнами на улицу, большая и полупустая комната с огромной двуспальной кроватью и модной в далёкие девяностые годы мебельной стенкой.

Сухо потрескивали от перепада температуры старые обои. На втором этаже дома, там, где была мансарда, где когда-то стоял бильярдный стол, гулял ветер, гремя металлическими листами обшивки крыши. Во дворе под порывами ветра шелестел ветвями и последней пожухлой листвой огромный орех. Его плоды с сухим треском падали на бетон дворового покрытия, зарываясь в шуршащие опавшие листья.

Менялась погода. Резко и внезапно похолодало, хотя вчера днём и вечером было ещё удивительно для середины октября тепло: более двадцати градусов.

Итак, Воронов проснулся не от шума ветра и не от треска падающих орехов. Он проснулся, убегая от призраков прошлого.

Что послужило толчком к возврату этих кошмаров? Может вчерашнее обильное застолье с воспоминаниями, закончившееся прогулкой с дочерью и её мамой – Катей? Они встретились и познакомились здесь в Степновске в доме Пуховых, куда он, недавно назначенный на должность исполняющего обязанности Степновского межрайонного прокурора, зашёл подстричься.

Могла всколыхнуть подсознание и неожиданная встреча с «заклятым другом» Абдуллой Керимовым, бывшим начальником ОБЭП Степновского РОВД, зашедшим поужинать в кафе с каким-то своим земляком-дагестанцем. С тем самым Абдуллой Керимовым, в отношении которого он возбудил уголовное дело в первые дни своего пребывания в должности Степновского прокурора. Это был злой демон из прошлого, хитрый, подлый, коварный и мстительный. Абдулла был одним из реальных прототипов тех, замурованных в бетон, врагов.

Он сильно изменился за последние десять лет, прошедшие со дня их последней встречи в Ставрополе: постарел, обрюзг. Только чёрные глаза так же пронзительно смотрели с широкоскулого дублёного ветрами и солнцем ногайского лица. И седина тронула его некогда чёрные как южная ночь волосы. И одет он был небрежно: выглядел помятым. Хотя раньше всегда был по-спортивному подтянут (борец, как ни как…), и одевался с иголочки, с присущим некоторым представителям кавказских народностей шиком.

Тем не менее, Воронов его узнал сразу. Только не подал виду.

Абдулла же его не признал: либо лицо сильно изменили усы и бородка, которые Воронов отращивал последние несколько лет, либо ему изменило зрение…

Они столкнулись лицом к лицу на выходе из кафе, когда Воронов, проводив Володю Шевченко, возвращался в зал. Узнавание произошло и, видимо, ошеломило Керимова.

Чёрные его глаза растерянно забегали. Подобострастно сжав в приветствии руку Воронова, он приобнял его, дважды соприкоснувшись щеками.

По восточным обычаям даже злейшие враги тоже приветствуют друг – друга. Приветствие считается долгом перед Аллахом, поэтому надо отвечать на него взаимностью.

– Рад видеть вас в здравии, Александр Васильевич! Как семья, как дети? – задал он традиционные вопросы.

– Спасибо, Абдулла! Всё хорошо, – скупо ответил Воронов, отстраняясь.

– Как сам? Чем занимаешься?

Абдулла стал торопливо рассказывать, по – прежнему пытаясь бравировать.

Воронов слушал его вполуха, силясь побороть нахлынувшую волну неприязни, злости и досады.

– …Сейчас работаю начальником службы безопасности на крупной нефтебазе в Дагестане. Приехал в Степновск по делам, – пробились сквозь эту волну, как сквозь вату, слова Абдуллы.

– Рад за тебя! Ну, будь здоров, – не стал затягивать общение Воронов, боясь сорваться.

Перекурив на улице со своим спутником, Абдулла ещё какое-то время пробыл в кафе и ушёл незаметно. Перед уходом он, с шиком тех же девяностых, не спросив у Воронова соизволения, расплатился с хозяйкой кафе Мадиной за их праздничный стол. Екатерину этот поступок очень удивил и привёл в неподдельный восторг:

– Теперь при случае позвони и поблагодари Абдуллу, – с ехидцей рассмеялась она, – это он тебе старые долги отдаёт!?

Катя знала, о чём говорит: она многое знала о друзьях и врагах отца её дочери.

Вообще, прошедший вечер был переполнен забытыми эмоциями и воспоминаниями. Проводив Гарика, Володю и Саида, Воронов ещё долго бродил с Катей по ночному Степновску. Дочь отпросилась погулять с подругами, а они с Екатериной сходили к её автомашине за сигаретами, посидели на скамейке в сквере у её дома, где казалось ещё витал дух былой их любви.

Поговорили о своей нынешней жизни, о дочери и её учёбе, о нынешних проблемах с трудоустройством после окончания учёбы в институте. Галинка была отличницей и «звездой» факультета с блестящими перспективами…

Потом снова уже вдвоём возвратились в кафе двориками, и он узнавал места, где они когда-то гуляли, встречались, целовались, любили…

Воронов дружески обнимал Екатерину за талию, такую же стройную и гибкую, как и двадцать лет назад; вдыхал терпкий запах её чёрных волос, и ему было грустно, светло и больно.

Он проводил Катю до подъезда её дома, отказавшись подняться в квартиру попить чаю: было уже поздновато, первый час ночи. Да и бередить душу воспоминаниями о прошлом ещё больше не стоило.

Поцеловав её на прощанье в щёку, Воронов, вызвавший заранее такси к подъезду, уехал.