© Сергей Берсенев, 2018

ISBN 978-5-4493-5200-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

За кулисами

 
Сто раз шедевры переписаны,
чтоб – не горохом, не об стену…
Мы все – герои за кулисами,
а скоро выходить на сцену…
 
 
В минуту перевоплощения
куда девается бравада?
Забиться хочется в расщелину —
роль простака коротковата.
 
 
И даже самые везучие
не верят в добрые приметы.
Цветы признания – по случаю,
да зависть ближнего при этом.
 
 
Уходят в прошлое овации,
напоминает зал пустыню…
Артисту стоит волноваться ли
о том, что сердце вдруг остынет?
 
 
Повадки льва не схожи с лисьими,
он постоянно под прицелом.
Мы все – герои за кулисами,
а скоро выходить на сцену…
 

Ткань

«Как много соткано людей…»

Елена Жмачинская

 
Мы на холсте большом и круглом
нелепым вытканы узором —
горды не вынесенным сором,
поклоны бьём жрецам да куклам.
 
 
И от рассвета до заката
руками машем суетливо,
но не даётся в руки диво…
Кому – кайло, кому – лопата…
 
 
Кому – от киллера усмешка:
как будто ластик стёр ошибку.
А ведь хотел по миру – с шиком,
орлом пиариться, не решкой
 
 
В штрихи упрятанные судьбы…
И только избранным – удача:
не рыбка в неводе, не дача…
Строка… Строфа… Да люди – судьи…
 

Как окрестили меня…

«Что человеку пройти суждено

Между крещением и отпеванием?»

Татьяна Аксёнова

 
Как окрестили меня – не помню…
Видимо, громко в церкви орал.
Память отметилась: шесть неполных…
Все предыдущие – съел хорал.
 
 
Мир тогда не был большой планетой:
втиснулся робко в квадрат двора.
Нравилось шкодить, конечно, летом…
Чудная, надо сказать, пора!
 
 
В пальцах сжимая девчьи косы, и
не понимал, что дорогу в рай
вряд ли осилить пешком иль кроссом,
что где-то есть перед смертью край.
 
 
Из сорванца пилигрим не вышел:
шибко любил обнимать сирен.
Если – асфальт, подавайте лыжи!
Рвался на волю бунтарский ген!
 
 
В Слово влюбился, как тот скиталец,
вдруг осознавший в чужой стране —
проводники обмануть пытались!
Родина – рядом, чужбина – вне!
 
 
Вне алфавита, души и сердца,
вне нависающих с неба туч…
Не на костыль я смог опереться,
а – на который богат, могуч!
 
 
Им отпоют, когда кончатся сроки,
точка шлагбаумом ляжет ниц.
Прочь от стихов, вороньё и сороки!
Ласточкам, чайкам – тепло страниц!
 

На что похожи льющиеся строки…

 
На что похожи льющиеся строки,
когда, расправив крылья, смотрит ввысь
поэт, познавший мудрость не в остроге,
и не в дому, где сны перевелись?
 
 
Они водой стекают родниковой,
готовые любить и врачевать.
Их не загнать указами в оковы,
не наложить молчания печать.
 
 
Всё потому – чиста душа поэта,
не брошена к ногам, как половик.
И кто ещё вчера не понял это —
рабом  к иному идолу приник!
 
 
И вроде получается красиво,
и гением поклонники зовут….
Но черти, будто к дьяволу носили…
Там тоже есть неотвратимый суд.
 
 
И бродят среди честных и открытых
поэтов, не сроднившихся с хулой,
творящие украдкой паразиты,
которых бы из общества – метлой!
 

Морозы

 
Злят морозы в декабре —
рвут на части тело…
Что там нынче на сугрев —
водка или дело?
 
 
Жизнь ударить норовит
гаечным – по темю.
Да, немного бледный вид…
Не для счастья время.
 
 
Но не Каином смотрю
вслед родному брату,
И не волка видит друг,
а – спасенье рядом.
 
 
В час, когда мне самому
муторно и больно,
прогоняю, словно мух,
дней минорных войны.
 
 
И в глазах моих – салют!
И в душе – рассветы!
Я вас, ближние, люблю!
Дальним ждать до лета…
 

Неважно…

 
Неважно – здесь я или выбыл…
Неважно – с Богом или нет…
Ты уважай меня за выбор,
за то, что имя мне – Поэт!
 
 
За то, что буквы на странице
в тугую вытянул струну.
Не олигарх, и не убийца,
не продаю свою страну…
 
 
За то, что помню я о прошлом:
когда родился, с кем я жил…
Что я тебя не понарошку
люблю! А ссоры – миражи!
 
 
За то, что масок карнавальных
носить с рожденья не привык…
Судьба ли это? Наковальня?
И нет для нас дорог прямых…
 

Кончается год…

 
Кончается год, как живая вода…
Нам выделил Бог смехотворный период…
Стучат об асфальт неудач обода…
А кто-то мечтал, словно Бендер, о Рио.
 
 
А кто-то мечтал объегорить шкалу —
так много ещё надо сделать поступков!
И всё-таки сдвинул на метр скалу,
и стю дороже, чем дали бы в скупке! о
 
 
Не глядя, пороюсь с утра в портмоне —
на тост новогодний у елочки хватит.
Пусть Дед с красным носом поведает мне —
куда поезд жизни поэта покатит?
 
 
Здоровья желаю я всем и любви!
Не только друзьям, но и – чуждым, и злейшим…
И женщине той, что из снега слепил —
попутчика в сказку. По имени – Леший…
 

Два человека

«Расплескав на осенние листья…»

Елена Жмачинская

 
Человек в обветшалом пальто
тяжких  лет, устремившихся в осень,
брёл по листьям. Спина запятой
прогибалась: ну, кто ещё бросит?
 
 
То и дело скрывался под зонт,
сторонился случайных прохожих:
впасть в депрессию, это – позор?
Но и лужицы корчили рожи…
 
 
А другой излучал позитив,
как бессмертный посланец светила,
напевая весёлый мотив.
В каждой строчке – движенье и сила!
 
 
Говорил: «То не дождь, а нектар
небо льёт на опавшие листья!»
И в потоке гуляющих пар
он себя не почувствовал лишним.
 
 
Выбрал путь, забывая о том
непонятном ему человеке…
Сыновьям средь людей строил дом,
не смотрел – сколько прбито в чеке… о
 

Пешком в небо…

«Я когда-то осталась бескрылой

И ходила пешком к облакам…»

Елена Столь

 
Поэтессу плебеи корили:
«Непонятная, чуждая нам…»
Сговорившись, подрезали крылья —
ну, зачем ей летать к облакам?
 
 
Кто-то новые ноты подсунул,
чтобы пела в миноре, как все…
Чтобы гнулась под тяжестью сумок,
превратив дом воздушный в насест.
 
 
Но не хочет в рутине пылиться,
принимать, что она – её часть!
Словно гордая, вольная птица,
знает путь, знает день, знает час,
 
 
когда снова придёт вдохновенье
не из классов прилизанных школ.
Она вечному зову поверит
и отправится в небо пешком!
 

Тайны моря

 
Сейчас бы заблудиться в тайнах моря,
сейчас бы потерять опору дна
и, с горизонтом необъятным споря,
достичь той точки, что нам не видн… а
 
 
Оставить в прошлом горький привкус пира,
подол иллюзий влёт не целовать —
и белое пятно на карте мира
вдруг станет мне понятней, чем словарь.
 
 
Первопроходцу, может быть – не ровня,
открывшему  далёкие края,
но расшифрую сложный иероглиф,
в котором – весь мой путь от А до Я.
 

Художник тьмы

 
Он тихо произнёс: «Прощайте…»
И вдруг погас, входя навечно в тьму…
И наплевать на прошлое ему,
не подлежащее пощаде.
 
 
Так дождь кислотный сеет ужас,
где соловьи пока ещё поют.
Но растворится призрачный уют
в осенних ненасытных лужах.
 
 
Надежды пафосным наброском
легли на холст. Художник бросил кисть…
Откуда мысли странные взялись?
Неужто, сам вложил подростком?
 
 
На небе промолчал хранитель,
когда игла впустила в тело смерть…
Не суждено однажды постареть
и райские врата увидеть…
 

Унылая пора

 
Дожди, унылая пора…
Депрессия с бутылкой водки
лениво ходит по дворам,
вливая безнадёжность в глотки.
 
 
До осени один рывок —
пол-литра выпить без закуски.
Нашли во фразе экивок,
а вроде говорил по-русски.
 
 
А вроде наводил мосты
через бурлящие потоки.
Стихи на чистые листы
ложились, будто на уроке.
 
 
Но в самом скопище толпы
безумной и насквозь промокшей
меня причислили к слепым,
обвешав нецензурной ношей.
 
 
Как щит в сражении, кора
спасает мозг от палиц гнева…
Дожди, унылая пора…
И ямбом недовольно  небо…
 

Заначка

«Вот так, зажав заначку в клювик…»

Алёна Мак

 
Если нет накоплений, в заначку
дшу от неприветливых глаз, у
до рассветного чуда я спрячу:
лишь оно никогда не предаст.
 
 
Улыбнётся мне солнце сквозь штору,
словно пальцем, коснётся лучом.
И не надо медлительной «Скорой»
удивлять пациента врачом.
 
 
Не замечу ни луж по колено,
ни прохожих с оскалом кривым,
из подъезда когда, как из плена,
вырвусь вновь к светлым мыслям своим.
 
 
И  одежды тяжёлые сброшу…
Те, что горбили, гнули к земле…
Посмотрите, в душе я – хороший!
Это тень моя бредит о зле….
 

Темнота

 
«В ноль-ноль часов,
Ноль-ноль минут —
Дыханье темноты послушай…»
Виктория Хвалова
 
 
О чём дыханье темноты,
когда смыкаю на ночь веки?
Мне, предлагая быть на «ты»,
она в свои впускает реки.
 
 
Я не пугаюсь и вхожу,
смывая волнами усталость.
Но каждым шагом дорожу:
не знаю – сколько их осталось.
 
 
Нести рюкзак всё тяжелей,
в котором – дней прожитых опыт.
Не смажет истины елей,
и чаще на здоровье ропот.
 
 
И чем печальнее свеча
в преддверии той встречи гаснет,
тем  чётче облик палача,
творца неотвратимой казни.
 
 
Да, ночью правит темнота!
Ей всё равно – святой ли, грешный…
А утром шум и суета
вернут соломинку надежды.
 

Ностальгия по детству

«Там, где запряталось детство мое…»

Ольга Флярковская

 
Мне чуть-чуть за пятьдесят…
И не всё по жизни  гладко…
Но я помню – детский сад,
школу, двойки и рогатку.
 
 
Помню девочку с косой,
что однажды покраснела…
А потом она лисой
песню ласковую пела.
 
 
Я тогда не понимал
заклинаний странных песни
и девчонку донимал —
как же так: всю жизнь, да вместе?
 
 
А она – на год мудрей…
И учёный с недоучкой
проплывали сто морей,
разгоняли в небе тучи.
 
 
Сколько раз меня спасла,
когда мир катился к чёрту,
от коварной шпаги зла!
В битвах сбился я со счёта…
 
 
Мне чуть-чуть за пятьдесят…
На душе немало трещин…
А рубеж был с честью взят
не к наживе – ради женщин!