1

Ширина коридорчика в корабельной инсуле составляла всего два шага. А там, за дверью, скорее всего умирала девочка Феодора. И в эти два шага Рус вложился полностью, с силой отталкиваясь от пола. От души врезался в деревянную преграду. Но та только покачнулась и Рус со злостью ударил по ней кулаком, потирая второй рукой ушибленное плечо.

В коридор выскочил сириец – фактически голый, в одной набедренной повязке. Держа саблю наготове, резко повернулся на шум, готовый уже рубить. И замер, каким то образом умудрившись разглядеть в темном коридоре Руса.

– В чем дело? – процедил он, чуть опуская саблю, но оставаясь готовым ко всяким неожиданностям.

– Труп у бочек, – быстро ответил тот, отходя для очередного разбега. – И Феодора не открывает.

И, резко ускоряясь, он бросился на дверь, злобно ударяясь плечом, и предчувствуя вид окровавленной девочки в каюте.

Плечо юноши слабо хрустнуло, а дверь осталась неповрежденной. Хоть она и открывалась в каюту, но там, внутри, был довольно внушительный засов, и чтобы его сломать, потребовалось бы вынести всю стенку инсулы. Просунув нож в щель, он попытался было сдвинуть засов, но тот был неподвижен – значит клинок, фиксирующий его, был воткнут.

– Пацан, за мной, – сухо скомандовал капитан, замерев у наружной двери и быстро оглядывая палубу. – Эту дверь ты не выбьешь. Клянусь.

Но юноша только отрицательно покачал головой, криво усмехнувшись.

– Однако вы, славяне, упертые, – покривился в ответ капитан, решительно, одним прыжком вылетая на палубу, тут же завертевшись зигзагами – на всякий случай предотвращая удары, которые могли бы посыпаться на него как сверху, с мостика, так и с других сторон.

Рус снова вжался в стенку, выкраивая крохи для увеличения разбега, и в этот момент в коридор выскочил Фемел. Он был полностью одет. В руках держал меч. Рванул по коридору, собираясь вылететь наружу, но резко сбавил темп, удивлено притормозив возле Руса.

– На нас напали? – наконец тихо поинтересовался он, тщательно прислушиваясь к звукам на палубе.

– Не знаю, – отрицательно качнул головой юноша, злобно вперившись в дверь напротив.

– Сейчас узнаем, – процедил Воин и, молча отпихнув Руса, вылетел на палубу, тоже на всякий случай прикрываясь мечом.

Рус даже не покосился в его сторону, зло глядя на деревянную преграду, вдруг превратившуюся в мрачный вход в загробный мир.

Расстояниег – не сильно-то и разбежишься! Но плохо соображающий, взвинченный юноша был твердо уверен – не существует непреодолимых преград. Здесь главное – подход. Ну или правило – вода камень точит.

И пока он примеривался, в какую часть двери ему ударить, чтобы хотя бы начать ее расшатывать, коридор инсулы вдруг осветился факелами, которыми размахивали матросы. Свет, проникая сквозь раскрытую дверь, тревожной змейкой пробежал по полу и стенкам темного коридорчика.

В новом освещении Рус старательно выбрал место – верхний крепеж двери. Ему показалось, что с прошлого удара там что-то начало отходить. Примерился.

Решительно рванул с полупрыжка, выставив левое плечо вперед, подпрыгнул, и тут же больно ударился, в злобной досаде оседая на пол. Он прекрасно понимал – дверь, закрытую крепким засовом, выбить плечом вообще нереально. Но другого выхода, как попытаться ее расшатать и тем самым ослабить какие-либо ее крепежные механизмы – он не видел. Ведь Феодора была в каюте. Дверь закрыта изнутри. А она молчит. А в окошко он точно не влезет. И его сердце сжалось болезненными спазмами – девочка умирает, возможно, истекая кровью, и ее надо срочно спасти!

И Рус, озлобившись, быстро поднялся на ноги и резко отшатнулся к противоположной стене, снова приготовившись для разбега. Но, подумав, отошел к самому выходу их инсулы, увеличивая свой разбег.

В этот момент осторожно приоткрылась еще одна дверь. Стилиан. Серый плащ внимательно посмотрел на юношу, потом на дверь его каюты.

– Вы не будете возражать, если я пройду? – вежливо поинтересовался он.

Рус вжался в стену – все равно требуется разбег.

– Спасибо, – пробормотал духовник, быстро проскальзывая мимо юноши.

Рус дождался, когда Серый плащ освободит коридор и, злобно, во весь голос заорав – Я тебя, сволочь, все равно осилю! – снова устремился к двери и резко бросаясь вправо.

И снова больно ударившись плечом, осел на пол.

Вздохнул еще более злобно. Уперся в пол, стараясь подняться для новой попытки.

И в этот момент снаружи раздался крик:

– Рус, я здесь! – кричала Феодора. – Со мной все в порядке!

И юноша вдруг в полном бессилии сполз по стенке на пол, быстро протирая уголки глаз от влаги.

Слава Перуну, нет умирающего девичьего трупа за дверью. Феодора еще будет жить!

Безвольно тюфяком сидя на полу, он немного отдышался. Потом попытался решительно подняться. Но к его огромному удивлению, ноги ему не повиновались, и совсем не желали выпрямляться.

И Рус вдруг по-детски растерянно замер у стенки, бессильно обхватив голову руками. И никто не знал, какие бурлящие и всесокрушающие мысли и чувства владели им все это время, вместе с совершенно неясными сомнениями, которые тем не менее не давали ему покоя.

Вдруг его кольнуло – а ведь служанка так и не вышла!

Он озадаченно посмотрел вдоль коридора на дверь каюты матроны. Она ведь точно должна не спать, ожидая свою госпожу с прогулки! Рус внезапно похолодел! Боюсь, у нас сегодня два трупа!

Несчастную забитую девчонку ему было ужасно жаль! Почему-то тут же представилась жалкая худенькая фигурка в углу. И пол, основательно залитый густой девичьей кровью.

И Рус, резко поднявшись, бросился к каюте матроны. И ноги, подстегнутые опасностью, на этот раз прекрасно его слушались!

Сначала, по привычке, решил было с разбегу ударить в дверь, но в последний момент притормозил и резко ее толкнул. И дверь неожиданно распахнулась!

На всякий случай спрятавшись за дверной косяк, Рус замер, настороженно вглядываясь в темноту. Ему показалось, что в него из темноты целятся из арбалета.

Прислушался. Но все было тихо – никто в каюте не скрипел, не шуршал, и даже не дышал.

– Дора, – наконец тихо позвал он по имени, сжимая кинжал в руке.

Тишина в ответ.

И тогда он, хорошенько вдохнув, резко нырнул внутрь каюты, головной вниз, с последующим кувырком уже внутри, в темноте, тут же уходя в сторону – стараясь увернуться от возможного удара.

Замер, вжимаясь в стенку. Сердце учащенно билось.

Но все было тихо – кроме шума с палубы, где матросы энергично шерстили корабль на предмет пиратов.

Рус, сжимая кинжал и готовый в любой момент метнуть его на шум, неторопливо поднялся с пола.

В этот момент выглянула луна, мягко осветив каюту, а также небольшой холмик под накидкой у кровати.

Служанка! – остро защемило сердце.

Он поспешно приблизился – вдруг она еще жива! – и резко одернул накидку.

Молоденькая девочка лежала скрючившись.

Рус, наклонившись, торопливо положил руку на тонкую девичью шейку, замерев. Одна только мысль долбила его мозг – ну пусть бы она была жива! Ну хватит уже трупов!

От волнения он не сразу и понял, что пульс у нее есть.

И когда эта простая мысль вдруг втиснулась в его мозг, расталкивая хаос панических мыслей, юноша наконец-то взял себя в руки.

Ты же воин, что так разволновался?! – скептически обратился он сам к себе, опускаясь перед девушкой на колени.

Прислушался.

Дышит ровно. Запах от нее какой-то травяной. И этот запах Русу откровенно не понравился. Что-то похожее он нюхал, когда знахарка учила их, пацанов, разным целебным и ядовитым травам. Он тогда еще очень сильно удивился, узнав что яд может быть лекарством – все дело в пропорциях.

Молоденькая девушка, скрючившись в жалкой позе, жалко и прерывисто дышала, охваченная своими внутренними демонами.

Склонившись Рус принюхался уже более внимательно, касаясь ее пухлых девичьих губ своим носом.

Так и есть, сонник, удовлетворенно выпрямился он, не убирая руки с ее шеи. Судя по дыханию – умирать она явно не собиралась.

Он замер возле девушки. Это что же получается? Ее опоила матрона чтобы она не знала о каком-то свидании? Другого обьяснения не было. Но вот что такого важного в этом свидании было, чтобы обрубить концы своей служанки?

Рус растерянно поднялся.

Отдышавшись и приведя себя в порядок, он спокойно и уверенно вышел на достаточно освещенную палубу, отчего-то криво улыбаясь.

Юноша неторопливо, хоть сердце его и бешено колотилось о грудную клетку, замер у дверей инсулы, равнодушно глядя наружу, на беготню абсолютно голых матросов.

Ярко горели там и тут утыканные факелы.

Но Рус понимал – убийца на самом деле находится среди них. Тем более, что круг подозреваемых очень уж существенно сузился.

Египтянин чуть ли не с середины лестницы ловко спрыгнул на палубу, даже не коснувшись ее руками.

– В гнезде никого нет, – доложил он капитану, небрежно выпрямляясь.

Сириец кивнул.

– У меня все чисто! – выкрикнул Хорив из-за бочек.

– У меня тоже, – буркнул обнаженный негр, свесившись через борт и размахивая внизу факелом, и глядя на сетки.

Воин зачем-то забрался на самый нос и был плохо виден. Серый плащ скромно стоял поодаль от капитана. Оружия в его руках не было.

Найдя глазами Феодору, Рус неторопливо оторвался от стенки инсулы, хотя сердце его бешено колотилось о грудную клетку.

Держа в одной руке кинжал, а в другой факел, девушка медленно шла вдоль борта, сосредоточенно глядя вниз, готовая тут же метнуть смертельное оружие туда, в темноту.

Рус медленно направился в ее сторону, глупо улыбаясь. Он был очень рад, что эта странная девица с еще более странными замашками все же осталась жива. Только сейчас он понял, как все таки сильно успел к ней привязаться.

Вдруг, замерев, она, чуть отстранившись, принялась медленно водить факелом, осторожно посматривая вниз.

Увидела что? – тут же насторожился юноша, изготавливая кинжал к бою.

Замер позади нее, чтобы случайно не отвлечь и тем самым не помешать.

Какое-то время Феодора осторожно помахивала факелом. Потом чуть нагнулась над бортом, снова помахав. А потом просто склонилась, помахав факелом уже где-то глубоко внизу.

Корабль качало на волнах и Рус, побоявшись, что она свалится за борт, быстро подскочил к ней, хватая девушку за бедра и невольно прижимая к себе.

– Это я, – поспешно прошептал он, не желая получить удар кинжалом.

И она тут же порывисто выпрямилась, протянув руку назад, и он быстро сжал ее, вдруг испытывая настоящее блаженство от этого простого действия.

– Что случилось с каютой? – тихо произнес он, обхватив девушку за грудь и крепче прижимая к себе, и невольно поцеловав ее шейку, впрочем, еле сдерживаясь, чтобы не ударить ее, в порыве тех чувств, что очень уж энергично все это время бурлили в нем, пытаясь взорвать его мозг и тело, и о чем сильно зудели его плечи.

– Я выскользнула через окно, стараясь тебе помочь, – жалобно пролепетала Феодора, расслабляясь и опуская руку с ножом.

– Но ведь я кричал!.. – в отчаянном бессилии выдавил юноша.

– Но ведь и я не видела убийцу и не могла себя выдать! – еще более решительно возразила она.

Рус понял – с этой девицей не поспоришь. Она всегда окажется права. И ему тут же захотелось поднять ее на руки и быстро отнести в каюту.

Да уж, вздохнул он с трудом беря себя в руки, с ней справиться невозможно, с ней можно только подчиняться.

В это время египтянин, встав на колени, старательно осматривал хорошо освещенное мертвое тело. Принюхался к чему-то. Приподнялся, посмотрел на капитана, отрицательно покачал головой.

И тогда сириец обвел взглядом своих пассажиров.

– Ну? Кто из вас убийца? – зло процедил он, непроизвольно разминая кисти рук, словно готовясь схватиться со злодеем и тут же покарать его. – Сознавайтесь. Облегчите душу. Больше ведь некому.

Он снова медленно обвел внимательным взглядом оставшихся в живых пассажиров, поочередно задерживаясь на каждом из них. Его понять было можно – при официальном расследовании подозрение в первую очередь падет на него с экипажем. Но никто на его колючий взгляд не обратил внимания – так все были подавлены случившимся.

Пассажиры промолчали, впрочем, быстро переглянувшись – действительно, кто?

– Не согласен, – возразил Рус, чуть подавшись вперед, чтобы обратить на себя взгляд капитана. – Кто-то из ваших мог узнать кого-то из пассажиров. Я сам слышал подобный возглас от грека. Могли просто свести свои старые счеты и потом убирать свидетелей.

Капитан с удивлением посмотрел на Руса

– Вот только не надо переносить свои проблемы на плечи других, – недобро произнес он. – Я за своих ручаюсь своей жизнью и подобного не потерплю. Ищи другие варианты.

– Хорошо, буду искать, – незамедлительно ответил Рус, который и ждал этого предложения, и даже его слегка спровоцировал. Просто ему очень нужно было добро от капитана на расспросы пассажиров. А как его получить, он долго не мог сообразить.

В это время Хорив развернул легкое одеяло и быстро накрыл им труп. Взял в каюте у матроны, сообразил Рус. Между тем кок тщательно подвернул края материи под тело, чтобы покрывало не унесло ветром.

– С рассветом похороним, – произнес капитан.

Никто и не возражал.

Все это время юноша и девушка так и стояли замерев – он животом прижимался к ее спине, а она спиной прижималась к его телу. Но после слов капитана она проворно развернулась к юноше лицом. Быстро вжалась. Снова замерев.

Аккуратно приподняв, юноша осторожно перенес ее подальше от борта. Палуба упруго ходила под его ногами, но он уже успел освоиться и проблем при ходьбе не испытал. Донес до самых бочек и, медленно опустившись прислонив вдруг ослабленную девушку к мачте, внимательно глядя на видневшуюся из-за бочки женскую руку.

Что-то упорно не давало ему покоя.

– Извини, – пробормотал он, быстро ответив на поцелуи Феодоры и мягко освобождаясь от ее рук.

Медленно приблизился к трупу, ловя себя на мысли, что он что-то упускает существенное, но вот что – никак не мог понять.

Остановился, глядя на распластанное на досках палубы женское тело.

Да уж, не такой судьбы она себе мечтала, вдруг подумал он, невольно покривившись, чтобы загасить ненужные эмоции.

– Служанка тоже мертва? – тихо поинтересовался капитан, впрочем абсолютно равнодушно.

Рус отрицательно покачал головой.

– Ее усыпили, – пояснил он и внимательно покосился на народ на палубе.

– Может быть кто-то слышал, как она выходила на палубу? – неспешно произнес юноша. – Кто-то выходил после нее или перед ней? Она кому-то назначала встречу, или кто-то назначил ей? – Рус замер. Все молчали. – Вспоминайте.

– Я ничего не слышал, – наконец тихо ответил Воин, все еще с силой сжимая меч и, не в состоянии успокоиться, время от времени резко двигая им вправо-влево.

– Я тоже, – тут же смиренно прознес Стилиан, склонив голову.

– Меня вообще разбудили твои толчки, – покривился капитан и покосился на своих матросов. – Ну а их обьяснения тебе нужны? – недобро поинтересовался он у юноши.

Рус зло ухмыльнулся, принимая вызов.

– Я распрошу каждого отдельно, – внятно произнес он, взглядом выбирая первую свою жертву.

Это оказался Хорив.

– Разжигай. Все равно никто уже не уйдет, – кивнул сириец своему коку, и тот тут же устремился к мангалу.

Рус последовал за ним.

– Рив, – приблизившись, произнес юноша, – ты что-нибудь слышал подозрительное?

Корабельный кок как раз развязал кожаный мешок, достал березовые поленья, внимательно посмотрел на замершего в ожидании ответа Руса. Потом, улыбаясь, отрицательно покачал головой.

– Все было как обычно – ветер шумел в парусах. А двери и руль не скрипели – сам помнишь, их хорошо смазали.

– Напрягись! – чуть ли не умаляюще выдавил Рус.

Но Хорив только пожал плечами, складывая поленья в мангал.

– Мне пора разжигать. Скоро уже рассвет.

Кивнув, Хорив нагнулся к своим мешкам, а Рус, помедлив, быстро направился к рулевому, мысленно вспоминая склянки – его это вахта была или не его? Сообразил – этот рулевой в момент убийства действительно находился на палубе.

Быстро поднялся по качающейся лестнице, вдруг почему-то вспомнив свои первые шаги на ней. Невольно улыбнулся, подходя к египтянину.

– Слушай, ты ничего не слышал странного или подозрительного?

Тот только пожал плечами, наблюдая за парусом.

– Я постоянно перевязывал руль, – произнес он. – Ветер сильно трепетался. И мне было не до того, что происходит на палубе.

Рус кивнул.

– А как Феодора вылазила из каюты, тоже не слышал?

Тот все также покачал головой.

Юноша невольно озадачился. Ведь Феодора вполне могла выскользнуть через окошко и спокойно прирезать матрону. Только вот зачем? Может я – это все только ее игра, для прикрытия, и на самом деле ей срочно требовалось кого-то убить конкретного? И она все это так коварно подстроила?

Но вот зачем? И кто тогда нанял тех убийц, на пристани? Не она же сама!

Впрочем почему матрону захотел убить кто-то другой, также непонятно.

– Кстати, я видел как матрона подняла с палубы дощечку, прочитала и выкинула ее за борт, – произнес рулевой.

– А кто подкинул эту дощечку? – тут же с надеждой, что все сейчас и раскроется, вцепился в него Рус.

Но тот снова равнодушно покачал головой, внимательно глядя на парус, и аккуратно переставляя громоздкий руль.

Рус какое-то время постоял рядом, мучительно соображая, чтобы еще такого спросить, но ничего умного ему в голову не пришло и он легко, не касаясь ступенек, соскользнул по трапу вниз.

Огляделся, найдя взглядом капитана, который в это время осматривал палубу на носу судна.

Юноша быстро подошел к сирийцу.

– Кеп, извините, но вы сами ничего не слышали подозрительного? – поспешно произнес Рус, пока капитан не ушел спать. – Кто-то ходил? Как выбиралась в окно Феодора?

Капитан только криво усмехнулся, небрежно потрепав юношу по плечу.

– Спал как убитый, – проронил он, собираясь уходить, но потом замер, задумавшись.

Замер и юноша, невольно лелея себя надеждой.

– Впрочем, да, я слышал, как кто-то шел по коридору.

Сириец внимательно посмотрел на юношу.

– И это был не ты.

– Тогда кто же?

Капитан пожал плечами.

– Он явно портил себе походку, чтобы не узнали. Так что это мог быть кто угодно. Впрочем как и ты сам.

Рус кивнул, благодаря за сведения, медленно отходя от капитана.

Если кто-то сознательно портит свою обычную походку, это уже о многом говорит. Вот он в тот раз не портил. Феодора вообще выползла в окно. И матроне явно не было смысла скрывать свой шаг. Так что их, подозреваемых, осталось всего двое. Если это, конечно, не кто-то из матросов и эти дела как-то пересекаются с греком и его ролью. Но что матрос делал в каюте пассажиров? Кого-то навещал?

Рус отрицательно помотал головой.

Этот вариант можно отбросить только в том случае, если у матросов нет никаких тайных связей с кем-то из пассажиров. А вот пассажир, старающийся изменить свою походку, это очень подозрительно.