Верины кошмары

Обложка создана благодаря дочери Марины, 6 лет. Спасибо.

Вера всегда считала, что её родной городок — самое скучное место на свете. Серые пятиэтажки, одинаковые дворы, вечные лужи после дождя и запах мокрого асфальта — всё это казалось ей клеткой, из которой не выбраться. Ей было тринадцать, и она мечтала о чём-то большем, чем школа, дом и редкие прогулки с подругой Лизой.

В тот вечер небо над городом налилось свинцом. Ветер гнал по улицам мусор, раскачивал фонари, и их свет плясал на мокром асфальте, словно кто-то невидимый водил гигантским фонариком. Вера сидела у окна своей комнаты, поджав ноги под себя, и смотрела, как капли дождя стекают по стеклу, оставляя за собой кривые дорожки.

Ей было не по себе. Не из-за грозы — к ней она привыкла. А из-за тени.

Она заметила её ещё три дня назад. Мелькнула за шторой, когда Вера выключала свет. Просто тёмный силуэт, застывший на долю секунды. Вера списала всё на воображение. Но сегодня тень вернулась.

Вера резко обернулась. В комнате было темно, только экран телефона отбрасывал холодный синий свет на стену. Никого. Пусто. Она выдохнула и снова повернулась к окну.

И увидела его.

Прямо за стеклом, прижавшись лицом к мокрой поверхности, стоял мальчик. На вид ему было лет десять, не больше. Мокрые светлые волосы прилипли ко лбу, а глаза... глаза были совершенно чёрными, без белков и зрачков. Он не моргал. Просто смотрел на Веру.

Она отшатнулась, больно ударившись локтем о подоконник. Сердце колотилось где-то в горле. Это невозможно. Второй этаж. Как он там оказался?

Вера заставила себя снова посмотреть в окно.

Мальчик исчез.

На его месте была лишь мокрая темнота и качающиеся ветки старого тополя. Вера прижала ладонь к холодному стеклу. Оно было абсолютно гладким. Никаких следов. Никаких отпечатков маленьких ладоней.

— Вера, иди ужинать! — донёсся из кухни голос мамы.

Вера вздрогнула и отдёрнула руку. Ей показалось, или стекло на мгновение стало мягким, как желе, под её пальцами?

Она мотнула головой, прогоняя наваждение. «Это просто стресс, — подумала она. — Завтра контрольная по физике, вот и мерещится всякая чертовщина».

Но когда она ложилась спать, плотно задернув шторы, ей казалось, что кто-то стоит в узкой щели между ними и смотрит на неё в темноте.

***

Утро выдалось серым и промозглым, будто ночь решила не уходить, а просто затаилась в углах комнаты. Вера проснулась от странного ощущения: будто кто-то провёл холодным пальцем по её щеке. Она резко села на кровати. В комнате было тихо, только тикали старые часы в коридоре.

Вера посмотрела на шторы. Они были плотно задернуты, как она и оставила. Но между ними пробивалась тонкая, почти незаметная полоска света. И в этой полоске, словно в рамке картины, что-то темнело. Маленький, едва различимый силуэт.

Вера замерла, боясь пошевелиться. Силуэт не двигался. Это была просто тень от ветки? Или...?

Она вскочила с кровати и одним рывком распахнула шторы.

За окном никого не было. Только мокрый асфальт, пустая детская площадка и серый туман, стелющийся по земле. Вера прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять бешено стучащее сердце. «Это просто игра света», — прошептала она сама себе, но голос прозвучал неуверенно и глухо.

В школе день тянулся мучительно долго. На уроках Вера не слышала учителей, механически записывала что-то в тетрадь, но смысл слов ускользал. Перед глазами стоял образ мальчика с чёрными глазами. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит в окна, ожидая увидеть его бледное лицо.

На большой перемене Лиза, её подруга, толкнула её в плечо:

— Эй, ты где витаешь? Я тебе уже три раза сказала, что мы с Костей идём в кино в субботу. Ты с нами?

— Что? — Вера вздрогнула и посмотрела на подругу. — А, кино... Нет, я не могу.

— Почему? Опять дома сидеть будешь? — Лиза закатила глаза. — Вера, ты превращаешься в затворницу. Что с тобой происходит?

— Ничего, — слишком быстро ответила Вера и отвела взгляд. — Просто... много задают.

Лиза прищурилась:

— Ты какая-то дерганая. И под глазами синяки. Ты вообще спишь?

— Сплю, — соврала Вера. Ночью она почти не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый шорох.

После школы она пошла домой не через двор, как обычно, а сделала огромный крюк через парк, хотя накрапывал дождь. Ей казалось, что если она пойдёт привычной дорогой, то обязательно увидит его снова.

Дома было душно и пахло жареной картошкой. Мама хлопотала на кухне.

— Верочка, ты чего такая бледная? Не заболела?

— Нет, мам, всё нормально. Просто устала.

Вера прошла в свою комнату и закрыла дверь. Ей хотелось побыть одной. Она бросила рюкзак на стул и подошла к старому трюмо — большому зеркалу в резной деревянной раме, которое стояло здесь ещё с бабушкиных времён. В нём отражалась вся комната: кровать, стол, окно.

Вера посмотрела на своё отражение. Бледное лицо, спутанные волосы, испуганные глаза. «Красавица», — с горькой усмешкой подумала она.

И тут отражение моргнуло.

Нет, не так. Вера моргнула сама, а её отражение — нет. Оно продолжало смотреть на неё с застывшей, неестественной улыбкой. А потом отражение подняло руку и медленно приложило палец к губам.

«Тссс...».

Вера отшатнулась от зеркала так резко, что задела локтем стопку книг на столе. Книги с грохотом посыпались на пол. Она прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь.

Когда она снова осмелилась посмотреть в зеркало, там было только её обычное отражение — напуганное и растерянное.

— Я схожу с ума... — прошептала она.

В этот момент из зеркала донёсся тихий, едва различимый детский смех.

***

Смех стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя звенящую тишину, от которой у Веры заложило уши. Она стояла, вцепившись в край трюмо побелевшими пальцами, и не могла оторвать взгляд от зеркала. Поверхность была гладкой, холодной и абсолютно неподвижной. Никаких следов, никаких искажений. Только её собственное лицо, искажённое страхом.

«Это просто нервы. Галлюцинация от недосыпа», — попыталась убедить она себя, но голос в голове звучал жалко и неубедительно. Она знала, что видела. Знала, что слышала.

Вера резко отвернулась от зеркала и подошла к окну. Отдёрнув штору, она с надеждой посмотрела на улицу. Может, там, снаружи, есть хоть какое-то объяснение? Может, это соседские дети придумали дурацкий розыгрыш? Но двор был пуст. Серый, мокрый и безжизненный. Только ветер гонял по асфальту одинокую газету.

Вдруг её внимание привлекло движение в углу двора, у самой стены дома. Там, где росли густые кусты сирени и стоял старый покосившийся сарай, который давно собирались снести.

Там стоял он.

Мальчик с чёрными глазами. Он больше не прижимался к стеклу, а стоял на земле, задрав голову и глядя прямо в её окно. Его одежда — какая-то странная, старомодная рубашка и короткие штаны — была насквозь мокрой и прилипла к телу. Он не улыбался и не делал никаких угрожающих жестов. Он просто смотрел.

Вера отпрянула от окна, споткнулась о свой же рюкзак и чуть не упала. Сердце колотилось так сильно, что отдавало болью в висках. Она снова выглянула, уже осторожнее.

Мальчик медленно поднял руку и указал куда-то вниз и в сторону, за угол дома.

«Он хочет, чтобы я вышла?» — пронеслось в голове. Это было безумие. Чистое, концентрированное безумие. Но вместе со страхом внутри росло и другое чувство — болезненное, извращённое любопытство. Что ему нужно? Кто он такой?

— Вера! — раздался из кухни голос мамы. — Иди ужинать, всё остывает!

Вера вздрогнула. Реальный мир с его запахами еды и привычными звуками казался сейчас чем-то чужим и далёким.

— Иду! — крикнула она в ответ, не сводя глаз с окна.

Мальчика во дворе уже не было. Место у сарая пустовало.

Весь ужин Вера просидела как на иголках. Она механически жевала картошку с грибами, отвечала на вопросы мамы односложно: «Да», «Нормально», «Не знаю». Мысли её были далеко.

Как только мама разрешила ей вернуться в комнату, Вера схватила с полки старый фонарик — тяжёлый, советский ещё, с рифлёным корпусом — и решительно направилась к выходу.

— Ты куда? — удивилась мама.

— Я... воздухом подышать. Голова болит.

— В такую погоду? Промокнешь вся!

— Я ненадолго, мам. Правда.

Она накинула куртку прямо поверх домашней футболки, сунула ноги в резиновые сапоги и выскочила из квартиры, не дожидаясь новых возражений.

Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Дождь почти прекратился, превратившись в мелкую водяную пыль. Вера обогнула дом и направилась к тому самому сараю у кустов сирени.

Место выглядело заброшенным и жутким даже днём, а сейчас, в сумерках, оно казалось декорацией к фильму ужасов. Заросли крапивы доставали почти до пояса. Вера посветила фонариком на стену сарая. Старые доски были покрыты облупившейся зелёной краской и разрисованы граффити.

И тут луч света выхватил то, на что указывал мальчик.

Это была дверь.

Обычная деревянная дверь, выкрашенная в тот же зелёный цвет, что и стены сарая. Она была почти незаметна в тени разросшегося плюща. Вера точно знала — раньше её здесь не было. Она сотни раз ходила мимо этого сарая по дороге в школу и никогда не видела никакой двери.

Ручка у двери была старинная, медная, в виде львиной головы с кольцом в зубах. Вера протянула руку и коснулась холодного металла. Он был мокрым и скользким.