«Дальгрен» читать онлайн книгу 📙 автора Сэмюэла Дилэни на MyBook.ru
Дальгрен

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Недоступна

Премиум

4 
(11 оценок)

Дальгрен

908 печатных страниц

2020 год

18+

Эта книга недоступна.

 Узнать, почему
О книге

«Дилэни – не просто один из лучших фантастов современности, но и выдающийся литератор вообще говоря, изобретатель собственного неповторимого стиля», – писал о нем Умберто Эко. «Дальгрен» же – одно из крупнейших достижений современной американской литературы, книга, продолжающая вызывать восторг и негодование и разошедшаяся тиражом свыше миллиона экземпляров. Итак, добро пожаловать в Беллону. В город, пораженный неведомой катастрофой. Здесь целый квартал может сгореть дотла, а через неделю стоять целехонький; здесь небо долгие месяцы затянуто дымом и тучами, а когда облака разойдутся, вы увидите две луны; для одного здесь проходит неделя, а для другого те же события укладываются в один день. Катастрофа затронула только Беллону, и большинство жителей бежали из города – но кого-то она тянет как магнит. Бунтарей и маргиналов, юных и обездоленных, тех, кто хочет странного…

«Город в прозе, лабиринт, исполинский конструкт… „Дальгрен“ – литературная сингулярность. Плод неустанной концептуальной отваги, созданный… поразительным стилистом…» (Уильям Гибсон).

Впервые на русском!

Содержит нецензурную брань.

читайте онлайн полную версию книги «Дальгрен» автора Сэмюэл Дилэни на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Дальгрен» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация
Дата написания: 1 января 1974Объем: 1634471
Год издания: 2020Дата поступления: 4 января 2021
ISBN (EAN): 9785389189614
Переводчик: Анастасия Грызунова
Правообладатель
1 797 книг

Поделиться

majj-s

Оценил книгу

"Дальгрен" Дилэни - проза ленты Мёбиуса

Ваши стихи обвивают нутро, обнимают этот город, как стихи Кавафиса выкручивают и преломляют Александрию накануне Второй мировой, как стихи Олсона вплетаются в океанский свет Глостера середины века или стихи Вийона – в средневековый Париж.

Под занавес странного апокалиптического года у нас появилась возможность прочесть странную апокалиптическую книгу. "Азбука" выпустила "Дальгрен" Самюэла Дилэни в блестящем переводе Анастасии Грызуновой. Роман о котором много говорят как об одной из вершин интеллектуальной литературы; отправной точке киберпанка как жанра; прозе дивной красоты и поэтики - все так.

И почти не говорят об удельном весе в нем секса, ограничиваясь эвфемизмом "эротично", меж тем, как местами это практически порно. Понятно, что не тем "Дальгрен" матери-истории ценен, но не стоит сбрасывать со счетов эту составляющую, собираясь свести знакомство с одной из лучших фантастических книг XX века. То есть, если вы, к примеру, исповедуете пуританские взгляды, чтение может доставить серьезный дискомфорт. Возможно причина, по которой роман шел к русскому читателю почти полвека, отчасти в этом

Беллона
Молодой человек в одной сандалии (сквозная деталь Дилэни: Мыш из "Новы" в одном башмаке) приходит в город Беллона, о котором однажды в книге скажут, как об одном из шести крупнейших городов Америки, в остальное же время он производит впечатление совершенной деревни, где все всех знают и на круг не больше тысячи жителей. Мир недавно пережил некое потрясение, подробности которого не раскрываются, но теперь большая часть благополучно оправилась от последствий, зализала раны и вернулась к прежней жизни. Не Беллона, покинутая подавляющим большинством горожан. Те, кто остался и пришельцы обживают теперь странное пространство, сродни стругацкой Зоне.

Деньги хождения не имеют, но все, что тебе нужно, можешь взять в магазине или в одном из пустующих домов. Причем магазинная полка, которую опустошил неделю назад, сегодня вполне может оказаться заполненной теми же продуктами. Иногда дома горят. Целыми кварталами. В течение нескольких дней. Не факт, при этом, что спустя еще несколько дней ты не увидишь их на том же месте, целыми и невредимыми. На небе порой появляются две луны, а случается солнце встает над горизонтом такое громадное, что занимает собой большую часть неба. Время не повинуется физическим законам, за вторником 24 июля 1974 года вполне может наступить четверг 17 сентября 2001, а потом воскресенье 1 января 1969.

Криминогенная обстановка не внушает оптимизма. Банды "скорпионов", облаченные в черную кожу и увешанные цепями с оптическими линзами держат горожан в страхе. Эти цепи из того, что сближает "Дальгрен" с "Пикником на обочине". Не украшение на шею, но сложная, замкнутая во многих местах конструкция, обвивающая все тело, вступая с носителем в род техногенного симбиоза. Будучи активированной, цепь заключает человека в пульсирующую голопроекцию мифического чудовища. Среди тех, кто их носит, не принято говорить об обстоятельствах обретения, но мы получим возможность убедиться в нечеловеческом происхождении артефактов.

Шкет (Kid)
Юноша, пришедший в город не помнит своего имени и большая часть его воспоминаний отрывочна. Ему двадцать семь и за плечами много чего, но лицом совершенный мальчишка, за что получает прозвище Kid (малыш) в русском переводе Шкет - шикарное попадание, кстати: созвучно оригиналу, намекает на отсутствие законопослушания и отдаленной цепью ассоциаций ведет к республике Шкид. В некотором смысле он плоть от плоти этого города, та же странная беспамятность и чуждость прежнему опыту. Может потому так скоро осваивается в нем. Тело Шкета уже увито цепью, у него она, правда, пока не включается. А на поясе медная орхидея - род местного холодного оружия того же нечеловеческого происхождения. То и другое получено им до прихода в город.

Стихи
В Беллоне Шкет находит тетрадку, наполовину исписанную отрывочными дневниковыми записями и стихами прежнего владельца, и внезапно оказывается захвачен поэтической горячкой, которой не может сопротивляться. Отчасти радикально переделывает экзерсисы прежнего владельца тетради, большей частью пишет свое. И стихи превосходны (спасибо переводу), хотя не в русле русской поэтической традиции. Больше того, они произвели впечатление на бывшего в это время в городе поэта-лауреата Новика и при его содействии издается поэтический сборник "Медная орхидея", который тотчас становится мегахитом. Что не мешает городскому бомонду относиться к автору отчасти как к говорящей собаке.

Ланья
Девушка, встреченная Шкетом в день прихода в Беллону. Не красавица, но чертовски мила и совершенно раскована. Да к тому же знает всех, кто есть кто-то в этом городе. Играет на губной гармошке, сочиняет и записывает музыку, работает в школе для цветных сирот (или не работает, впрочем неважно). Сначала живет в парке, после очередного выпадения Шкета из времени переезжает в дом подруги. Не прерывая отношений с героем, остается совершенно независимой.

Дэнни
Вот тут все сложнее, потому ограничусь самой краткой характеристикой. Подросток, почти мальчишка из скорпионов который становится любовником Шкета, позже это перерастет в амур-де-труа с Ланьей. Как человек, не чуждый астрологии, я могла бы сказать, что здесь слышны отголоски нью-эйджизма, который ищет новые способы взаимодействия в преддверии наступающей эры Водолея (известного интересом к перверсиям), которые заменят традиционный парный союз. Такая любовь-дружба, чуждая ревности и открытая экспериментам с максимальной степенью свободы для партнеров. Однако Дилэни сын своего времени и влажных хлюпающих Рыб не понимает, что секс для холодного отстраненного Водолея не самоцель, скорее предмет научного интереса.

Ричардсы
Самая драматичная, самая законченная часть этого романа, в остальном представляющего собой прозаическое воплощение эшеровых гравюр. Семья, куда Шкет нанимается помочь с переездом из одних апартаментов кондоминимума в другие. Квинтэссенция маяковского "О дряни". Просвещенные буржуа, отец каждое утро уходит на службу, хотя все учреждения в городе закрыты. Мать затеяла ненужный переезд с этажа на этаж с подручным, которого изначально планируют кинуть на деньги, не заплатив. Старший сын в скорпионах и отныне вычеркнут из семейных анналов. Ангелоподобная дочь была изнасилована негром, с которым ищет новой встречи, панически боясь, что родители узнают. Младший сын, самый приятный персонаж романа, симпатичный книгочей. Бобби, о, Бобби - у меня ком в горле и сухие злые слезы, когда вспоминаю лифтовую шахту, и что было потом.

Резюме:
Роман сильно не для всех. Требует подготовленного читателя, да и тому легко не дастся. Ближе всего по ощущениям это к пинчоновой "Радуге тяготения". Зато и радости от встречи с умной, поэтичной, достаточно эпатажной прозой подарит много.

10 января 2021
LiveLib

Поделиться

arkanif

Оценил книгу

Представьте “Алису” в Зазеркалье фильма ”Бегущий по лезвию” пережившем локальный конец света. Вот примерно так и выглядит дедушка современного киберпанка, “Дальгрен”, который, спустя каких-то 45 лет, наконец-то добрался до российского читателя.

Что-то у “Дальгрена” получилось хорошо (книгу не зря хвалил великий киберпанк-писатель Уильям Гибсон), а за что-то роман хочется бросить уже на первой главе и никогда не вспоминать (как другой именитый фантаст, Филипп Дик). Книг, более противоречивых чем эта -- я не встречал давно.

В “Читай-городе” роман продается в пленке, так что у читателя нет возможности его полистать перед покупкой -- и специально для этих случаев на обложке огромными буквами (ну точно не меньше чем название или имя автора) предупреждение о возрастном рейтинге. Честно: я бы эту надпись сделал еще больше, заметнее, да и планочку возрастную поднял бы лет эдак до 25, даже если ее нет. Потому что Дилэни выжал из рейтинга “18+” всё, что можно было.

Это не та книга, которую можно подарить дочурке на 18-летие. А ведь выглядит вполне как хороший подарок: роскошный арт, и вон, Умберто Эко хвалит. Конечно хвалит, в романе почти 900 страниц, но ощущаются они как все 9000.

Жизнь в городе идет по своим правилам. В диковинном и диковатом обществе свои нормы. Деньгами никто не пользуется, продукты до сих пор можно без труда найти в любом пустом магазине. Работают бары, газета, монастыри и даже ходит автобус. Всех новеньких в городе встречает радушный инженер, готовый приютить любого путника, но особенно -- мужчину.

Настала пора сказать о самой острой грани романа. Говоря, что “Дальгрен” выжимает из рейтинга 18+ максимум, я имел в виду как раз постельные сцены. Если вы когда-то интересовались мельчайшими подробностями этого дела, то Дилэни с радостью расскажет вам, кто, что и как именно, называя вещи своими именами, не щадя чувств читателей-нежных цветочков.

Приготовьтесь к тому, что таких сцен будет очень много. Иногда они будут долгими. Иногда в них будут только мужики. Иногда в них будет больше чем два человека. Подумайте дважды, прежде чем читать “Дальгрен”.

С точки зрения комбинаторики, Дилэни описал, конечно, не все возможные комбинации -- но достаточно много вариантов, кто и с кем.

Готовы ли вы к такому? Если нет -- то не читайте “Дальгрен”. Ну его к черту. Эта книга -- для тех, кто хочет, чтобы писатель вывернул его наизнанку. Получить удовольствие от книги можно только став таким же больным на всю голову, как главный герой.

При виде “Дальгрена” мои книжные весы немного сошли с ума. У книги нет слабых сторон. Лишь очевидная претензия “Слишком кирпич”.

Но это смешно. Все стороны “Дальгрена” -- сильные. Но не все могут понравиться. Перед вами безупречная статуя разлагающегося общества. И только от вас зависит, восхититесь вы ее красотой или ужаснетесь заложенным в ней смыслом.

Технически роман написан великолепно. Дилэни -- не молодой-талантливый-автор, делающий робкие шаги в литературе. Он написал книгу именно так, как и хотел. Если вам сложно -- он хотел, чтобы вам было сложно. Если вы с отвращением переворачиваете страницу -- он и этого хотел. Он провокатор, но и гений. Безумец, но у него есть план. Он отвратителен, но он умеет зачаровать.

Полная версия рецензии на Youtube

14 января 2021
LiveLib

Поделиться

AsyaMikheeva

Оценил книгу


Представьте, что в Твин Пикс вместо агента Купера приезжает Вождь из "Кукушкина гнезда". Без удостоверения, в больничной рубахе и с обломком швабры в руке. А остальное все оставьте, как было.

Имеет ли это смысл читать?
Имеет, но сугубо не всем.
Но кому именно?

Камрад А приходит к камраду Б, известному способностью читать книжки, и подает ему увесистый том под названием "Математические приближения в моделировании психологических механизмов поэтического".

- Слушай, — говорит камрад А камраду Б — тут вот книжка... Говорят, хорошая, мощная такая... Глянь, мне вообще стоит ее с собой в отпуск брать?

Камрад Б берет, листает. Долго листает. Хмурится.

- Не бери.

- Что, плохая?

- Хорошая, бро, отличная книга. Но, эээ, не бери.

- Ну почему тогда? Что там в ней?

Камрад Б пожимает плечами.

- Ну, аппроксимация там... ну блин, я не могу тебе в двух словах объяснить!

Камрад А хватает книгу, открывает в случайном месте:

- Ну смотри, картинки!

- Это график негауссова распределения с двумя пиками, а не лежащая женщина, — терпеливо объясняет камрад Б.

- А это? Это ж прям... порнуха!

- Это столбчатая диаграмма.

- Так куда ее деть?

- Отнеси сдай в библиотеку, — хмуро говорит камрад Б и вдруг озаряется: — а я ее вставлю в список обязательного чтения для студентов!

Кхм.

В так называемой "малой психиатрии", то есть в описаниях не психотических, а скорее неврологических состояний, есть один довольно примечательный синдром, входящий краешком в аутичный спектр. Я говорю о нарушении произвольности внимания. Иногда этот синдром связан с гиперактивностью, иногда нет.

Так вот, человек с этим синдромом не умеет отвлекаться. То есть помните, как главному герою "Заводного апельсина" вставляли специальные держалки в глаза, чтобы он не мог не смотреть? У человека с именно этим нарушением внимания такие держалки вставлены изнутри головы, и не только на зрение, но вообще на весь внешний поток. Он постоянно видит, слышит обоняет, осязает то, что вокруг него происходит, и ощущает (проприоцептирует) расположение себя в происходящем и частей тела относительно друг друга. Не просто видит — а смотрит. Не просто слышит — слушает. Присутствует в процессе полностью.

у людей с этим синдромом есть несколько типичных признаков:

они почти все амбидекстры;

они часто выглядят значительно младше своих лет;

у них выпадают из памяти какие-то промежутки времени от слова "совсем" — то есть не "не помню толком, чем я занимался седьмого числа", а "в смысле сегодня уже девятое???" просто потому, что для перегрузки кванта памяти из кратковременной в долговременную подгрузка восприятия должна прерваться, а этого-то и невозможно сделать;

они очень плохи — по тем же причинам — в тайм-менеджменте, в связи с чем редко или очень-очень поздно получают высшее образование;

и они очень слабо ассоциируют себя с именем, и могут совершенно всерьез свое забыть. Имя и вообще Я-концепция — это продукт абстрактного мышления, а с этим синдромом абстрактно мыслить очень трудно, некогда (попробуйте абстрактно мыслить на стадионе, забивая гол)

То есть да-да, Дилэни описывает в качестве главного героя не просто какого-то странного чувака, а чувака с совершенно определенной неврологической поломкой, не такой уж и редкой, кстати.

Первые двести страниц романа автор терпеливо _показывает_ читателю, как это работает. В, понимаешь, негауссовых распределениях и столбчатых диаграммах. Ну, да, он не врёт, все адекватно. У такого человека нет возможности сбежать в привычное нейротипичным людям умозрение, он присутствует в своем "сейчас" всегда, всем сознанием. Жесткий шорох трусов, сползающих по ляжкам и дергающим за мелкие волоски на них. Холодный пластик сидушки. Гулкое эхо из унитаза. Вот это все, понимаете? Постоянно. Всегда. (да, многие такие люди очень любят наркотики и суицид, и я их, пожалуй, понимаю). Это, кстати, не мешает образовываться нормальным автоматизмам, просто вы, когда чистите зубы, обычно или разглядываете себя в зеркале, или обдумываете, чего соорудить на завтрак, или вообще еще сон досматриваете, а он наблюдает как слегка дрожащие со сна руки выдавливают капельку пасты на размахрившуюся щетку, кончики щетинок заплавлены в прозрачный пластик, изнанка вывернутых букв лейбла на щетке видна насквозь, язык касается шершавой после сна внутренней вогнутой поверхности зубов, вот удар химического холода во рту и щетинки больно колют десну между зубами...

Еще раз повторю — я не виню тех из них, что начинают утро с водки.

Те же, кто как-то привыкает к происходящему, обретают довольно любопытные с социальной точки зрения черты. Во-первых, это страшно толерантные люди. Чем вы можете удивить человека, который осознает каждый раз, что происходит, когда сам у себя моет за ушами? У кого-то есть гениталии? Ха-ха. Секс? Насилие? Кстати, секс это не так плохо, так же противно, ярко и тесно, как и все остальное, но яркие телесные ощущения — нифига себе — иногда на некоторое время отвлекают. Реально, отвлекают! На очень недолгое. Но оно стоит того.

В общем, с кем, такому человеку, по большому счету, безразлично. Красота и уродство — это концепции, а он видит как есть, не фильтруя. Собственно, именно способность ФИЛЬТРОВАТЬ, то есть отбрасывать заранее выбранную часть информации, позволяет нам абстрактно, в том числе социально, мыслить: чтобы сказать "три яблока", надо заставить себя проигнорировать "правое и среднее желтые, а левое зеленое с красным боком, среднее погрызено червяком, у правого листик". Приемлемость, неприемлемость, красота, некрасота, хорошо, плохо — это концепции, возникающие еосле фильтра, а наш персонаж не фильтрует. Вот Х, Х предлагает секс, ну ладно, давай.

Но секс это не самое смешное. Забавнее то, что окружающие очень часто ведут себя с таким человеком не как друг с другом. Его внимание, его открытость к (беззащитность от) вашему присутствию — это то, чему долго и большими трудами учат психологов — так называемое "включенное внимание\\активное слушание", он слушает всем собой, а не пытается вставить свою реплику, и людей это опьяняет.

И вкупе с этим, наш персонаж смотрит и слушает людей не только тогда, когда те хотят, чтобы их слышали и видели. А всегда, когда он тут включенный есть (он бы рад вас, уродов, не видеть и не слышать, но ему нечем). И нет, не возмущается. Мы помним — он привык. Он к себе-то привык, чем вы можете его удивить? От вас хоть можно уйти.

В результате наш герой знает (не всегда сознательно) о людях очень многое, и может вести себя в отношениях с людьми очень точно. Просто по интуиции. Попадать в ожидания, в струю, в баланс просто потому, что ну вот же, все уже рассказано, все уже увидено. Постепенно среди знакомых расползается убеждение в том, что наш герой — убедителен, безошибочен и харизматичен.

(Он еще сильнее убеждается в том, что люди — абсолютно больные существа, но собственно, а что, были сомнения?)

Этот человек внушает к себе серьезное уважение тем, что в общем мало запаривается с вещами, которые принято воспринимать, как ужасные. Сползать на дно лифта за разбитым трупом подростка? Ну да, опыт как опыт, не страшнее, чем в ванне помыться. Отнять у осатаневшего психа доску? ну, тоже неприятно, но а вы пробовали просыпаться после группового секса или блевать в полном сознании? Вот-вот.

Но и это еще не все. Если этот человек находит себе нехимический способ соскочить из этой своей проклятой наблюдательной будки в голове — он подсядет на него точно так же, как на химию. Убежище. Убежище! Таким убежищем может стать — если есть хоть крошечная способность — говорение и фиксация слов (или любые визуализации). Слово НАПИСАННОЕ наблюдаемо так же, как вся остальная поступающая жуткая ботва, но в отличие от основного массива поступающих сенсорных сигналов, у слов есть смысл (Дилэни добрый автор, он проговаривает разницу между сенсорными данными и информацией прямым текстом в диалоге героя и космонавта). Зацепившись за _слова_, герой может хоть ненадолго выдохнуть, побыть в выбранном потоке, а не в происходящем извне — то есть конструирует через сознание и поведение умение произвольно концентрироваться на том, на чем мы сами выбрали — умение, которое есть у меня и у вас примерно с шести-семи лет.

И когда вот такой человек начинает что-то писать, рисовать, говорить, то его вся предыдущая чудовищная наблюдательность сказывается — он попадает. Он попадает метко, попадает больно, вас резонирует, он — оказывается — талант.

Ну да, оно так и работает, ребята.

А все остальное, в общем, финтифлюшки и эээ, столбчатые диаграммы, и невыносимая, невыносимая, бесконечная тяжесть присутствия, чертова невыключаемого телевизора с реалити-шоу "про меня".

Разумеется, _выраженность_ синдрома бывает разная, кого-то штаны надевать не обучишь, потому что штаны шкребут кожу (почитайте про чувствительность аутистов и СДВГшек к текстурам и прикосновениям, посочувствуйте их родителям и воспитателям), у кого-то легкий сдвиг к залипанию. Но вот среди тех, кто видит мир как под микроскопом и разбивает нам сердца вдребезги какими-то вроде бы простыми актами искусства — людей с этим синдромом каждый первый.

Как-то так. Ну и примерно с трехсотой страницы мы наблюдаем, как сам факт присутствия такого зеркала в небольшом социуме корежит социум, как расходятся по нему круги восхищение, преклонения, зависти, восторга причастности, ужас и отвращение смутного понимания. Как герой со все той же флегмой (всё это не хуже, чем случайно наступить в мочу босой ногой) наблюдает происходящее и только боится того, что возможность делать _это_, делать _это_ словами — у него будет отнята.

А имя, да блин, зовите меня Майкл. Или там, Билл. Или просто Пацан, я буду отзываться, мне пофигу.

Не берите эту книжку в отпуск, не надо.

23 ноября 2020
LiveLib

Поделиться

Автор книги

Переводчик

Другие книги переводчика

Подборки с этой книгой