Цитаты из книги «Отрезанный»

Ты что, не узнаешь меня? Это же я, твой любимый Дэнни! «Дэнни!» – с ужасом осознала Линда. Теперь она больше не могла скрывать от самой себя очевидную истину. Убийца перестал быть неизвестным лицом, ведь у опасности имелось свое собственное имя. И эта опасность не пришла извне, а все время пряталась рядом с ней в соседней морозильной камере.

Где ты пропадал так долго, когда мы были у этой Тевен? – поинтересовалась Линда, когда они с комендантом спускались на лифте в морг. Только когда она произнесла эту фразу, до ее сознания дошло, что они с Мюллером совершенно незаметно перешли на «ты». «Безумие объединяет! Тоже хороший слоган для футболки», – подумала молодая женщина. – У меня возникли сложности с люком на чердак. Замок заклинило, и даже мои отмычки не помогали. Я только-только взломал его, как услышал внизу твои крики. В этот момент просторная кабина лифта задрожала, остановилась, и двери открылись.

Прописанный ей спрей для ингаляций снимал осложнения в течение нескольких секунд и позволял вести почти нормальный образ жизни – она занималась спортом и делала все то, что любят молодые люди. Опасность возникала только тогда, когда при ней не оказывалось сальбутамола. Три года назад она забыла у подруги свою куртку со спреем в кармане и едва не задохнулась в метро.

«– Речь идет обо всей системе, превращающей жертвы в преступников, – немного погодя заявил Швинтовский. – Речь идет о полиции, которая настолько «перегружена», что даже не чешется при заявлениях о пропаже людей. Я говорю о судах, которые наказывают лиц, уклоняющихся от уплаты налогов, суровее, чем педофилов. О психологах, выдающих рекомендации по освобождению насильников, если в детстве те пережили травму. О тех людях, которые с удовольствием закрыли бы меня в одиночной камере за то, что я являюсь владельцем подпольных казино. И конечно, речь идет об аппарате судебной медицины как части так называемого «правового государства», который в конечном счете оказывается полезным только для преступников, способствуя повторному наказанию жертв».

Ведь страх похож на плохо дрессированную бойцовую собаку, которую невозможно удержать на поводке, если она почует запах крови.

«надежда является не чем иным, как осколком в ноге, приносящим боль до тех пор, пока его наконец-то не вытащат»

Из всех неприятных запахов он оказался самым худшим из всех

– Еще один уставший от жизни, – едва появившись на волнорезе, заявил комендант, указывая рукой на мертвеца, облаченного в футболку с надписью «Эрик» на груди. – Вот мы с ним и познакомились.

А сейчас скажите, не замечаете ли вы чего-нибудь необычного, когда смотрите ему между ног? – Нет. – Что значит «нет»? – Это и значит «нет». У него нет ни стрелы, ни топора в заднице!

«Боже! Что я несу? Почему не называю вещи своими именами? Какое недержание мочи? Он просто обоссался».