© Издательство «Четыре», 2026

Ирина Бабина

Простить нельзя забыть

 
Ты, отводя глаза, со мной прощался,
Ты говорил, что нам не по пути,
И только правду мне сказать боялся —
Признаться, что к другой решил уйти.
 
 
Ты позабыл про всё, в чём клялся Богу,
Что в радости и в горе до конца…
И к храму быстро потерял дорогу,
Туда, где наши венчаны сердца.
 
 
Предательства такого я не знала,
Ночами не спала и в лунный час,
Как «Горько!» нам кричали, вспоминала —
Всю горечь эту выпила за раз.
 
 
Я не хотела утром просыпаться,
Мне было больно открывать глаза,
Хотелось там, во сне, навек остаться,
Чтоб веки запечатала слеза.
Но рядом был сынок, и я вставала,
Варила кашу и гулять вела,
Чтоб видел ты – я этого желала, —
Как хорошо идут у нас дела.
 
 
А ночь печали чёрным балдахином
Окутывала вновь мою кровать…
Как было мне тогда невыносимо,
Тебе про то, мой бывший, не узнать.
 
 
Не знать тебе про ýмершее счастье,
Про то, как застывает стон в крови,
Как сердце разрывается на части
От боли, от обиды, от любви.
 
 
Да, вырос сын. Что делать? Жизнь несётся,
Как тройка самых резвых лошадей.
Уж внучка наша весело смеётся,
Но ты навеки для меня злодей!
 
 
Конечно, в сердце боль давно остыла,
И без тебя на свете классно жить!
Да, я простила, всё давно простила —
Никак не получается забыть.
 

Как сердце закрывается на ключ?

 
Как сердце закрывается на ключ,
На прочный вековой замок амбарный?
Легко, когда любви беспечный луч
Закроет вихрь предательства коварный.
 
 
Когда ты понимаешь, что простить
Поступок низкий можно, хоть и сложно,
Но есть ещё понятие «забыть»,
А это, как ни бейся, невозможно.
 
 
Любила до безумия его —
Я больше никогда так не любила,
За ним, не замечая никого,
Я шла, и солнце мне одной светило.
 
 
Его речам, дыханье затаив,
Внимала, будто соловьиным трелям.
И помню я, как, время позабыв,
Бродили мы по сумрачным аллеям.
 
 
Влюблялась всё сильней день ото дня,
Провозгласив его своей судьбою.
И целым миром был он для меня —
Моей душой, дыханием, мечтою.
 
 
Я верила, что, боль измен пройдя,
Он для пустых соблазнов неприступен,
Что на двоих у нас одна стезя,
Но вдруг мой абонент стал недоступен…
 
 
Пронзило сердце огненной стрелой,
И где-то в глубине открылась ниша —
Да, что-то говорил он о другой,
А я не слышала. Иль не хотела слышать?
 
 
Забвения три дня и тишины,
И глядя на смартфон, как на икону,
Молилась я, проваливаясь в сны,
Но с губ слетали не мольбы, а стоны.
 
 
А сердце разрывалось на куски,
В глазах от безысходности темнело,
Душа моя, зажатая в тиски,
Ни в ад, ни в рай умчаться не умела.
 
 
И прилетело манною с небес —
Душа затрепетала, чуть живая, —
Пять слов всего там было, в СМС:
«Прости ты дурака, я умоляю!»
 
 
Предателю второй я шанс дала.
Я знаю, очень глупо это было,
Но не простить тогда я не могла,
Ведь больше жизни я его любила.
 
 
В брега свои жизнь так и не легла,
Хоть потекла опять привычным руслом:
Предательства забыть я не смогла,
Да и любимый был лгуном искусным.
 
 
И вновь судьба хлестнула по хребту,
Узнала правду я опять невольно,
Разбив в осколки сердце и мечту,
Но в этот раз уж не было так больно.
 
 
Ударом в грудь вернулся бумеранг —
Любимого скосил недуг жестокий,
Не предоставив шанса новый бланк
И ограничив разом жизни сроки.
Прошли года, пробился солнца луч,
Но я на всякий случай на пожарный
Закрыла сердце от любви на ключ,
Повесив вековой замок амбарный.
 
 
Быть может, зря, и я опять глуплю,
И надо хорошо всё в жизни взвесить?
А может, просто до сих пор люблю
Того, кто помогал замок повесить.
 

Неравный брак

 
Свела судьба нас – ей поклон за это,
Пускай он младше на пятнадцать лет,
Но он пришёл в мой мир лучом рассвета,
Когда вокруг померк весь белый свет.
 
 
Спасибо, жизнь, за то, что мы с ним вместе
Построили семью и крепкий дом,
Он мне вернул улыбку юной песней,
И вместе мы теперь её поём.
 
 
Благодарю, Вселенная, за чудо,
С которым из души исчезла мгла.
Я прошлое, конечно, не забуду,
Но в завтра только с ним пойти смогла.
 
 
Господь не против, а Ему виднее,
И пусть язвит завистливый народ,
Мы счастливы – что может быть важнее?
И счастливы уже не первый год.
 
 
Не скрою, не обходят нас и ссоры,
Но их, увы, совсем не долог срок,
Ведь знаем – вместе мы свернём и горы,
А врозь не перепрыгнем ручеёк.
 
 
И так плывёт под солнцем и дождями
Наш маленький, но очень крепкий плот:
Непотопляем злыми языками,
Он на плаву, пока любовь живёт.
 

Вечная любовь

 
Она сидела рядом с ним в больнице,
Не веря, что такое может быть —
Казалось, это сон, что всё ей снится
И надо лишь глаза быстрей открыть.
 
 
Он был в реанимации неделю,
Весь в трубках, перевязках и бинтах,
Смотрел и говорил с ней еле-еле,
И теплилась улыбка на устах.
 
 
Потом перевели его в палату,
С трудом и понемногу стал ходить.
За грех какой ему такая плата?
И как его у Бога отмолить?
 
 
Ночами, ненадолго засыпая,
Она ловила чутко каждый вздох.
– Ты здесь? Поправь подушку мне, родная,
Я сам хотел, но вот опять не смог…
И вскакивала, устали не зная,
Ни разу и ни в чём не укорив,
Всю боль измен ему тогда прощая
И все его предательства забыв.
 
 
– То было мимолётною ошибкой, —
Его она оправдывала вновь,
Подбадривала искренней улыбкой
И верила в их вечную любовь.
 
 
О, сколько по больничным коридорам
Они шагами измеряли дни,
Твердив об исцелении о скором,
И как домой отправятся они.
 
 
Ей верить не хотелось ни минуты,
Что вылечиться – шанс на миллион:
«Да просто там не повезло кому-то,
А мой – он сильный, выберется он!»
Два месяца уколы,
            перевязки…
Сама себе лгала, смывая кровь:
«Конец же добрым
            должен быть у сказки,
Всё одолеет вечная любовь».
 
 
Он с каждым днём трудней
            вставал с постели
И говорил, прикрыв глаза рукой:
– Когда ж уйду отсюда,
            в самом деле?
Я так устал, я так хочу домой…
 
 
Душа от боли
            разрывалась в клочья:
– Всё будет хорошо, ты потерпи.
Улыбка днём,
            в подушку слёзы ночью —
Всё стало звеньями одной цепи.
И вдруг приснился сон,
            настолько светлый,
Что вмиг закрыл печали на засов:
Вокруг бушует
            солнечное лето,
Они опять вдвоём, и он здоров!
 
 
Глаза открыла,
            и кольнуло сердце —
Он попрощаться, видимо, пришёл.
Знакомую открыв
            палаты дверцу,
Она присела у двери на пол.
 
 
Кровать его,
            что у окна стояла,
Была пуста, все простыни в крови.
Закрыв глаза,
            лишь тихо прошептала:
– О Боже, умоляю, помоги!
 
 
Но чуда в этот раз
            не получилось —
Звонок с утра и горький приговор:
«В 6:40 жизнь его
            остановилась», —
Убили будто выстрелом в упор.
 
 
Она сидела
            с трубкой телефона,
– Не мог он умереть! – твердила вновь,
А из груди отчаяния стоном
Рвалась наружу
            вечная любовь.