Семинар «Фанданго-Аэлита». Секрет 2025

© Коллектив авторов, 2025

© |Валерий Гаевский| (автор проекта), 2025

© Ирина Пермякова (художник), 2025

© ИД СеЖеГа, 2025

Предисловие

История семинарских сборников Крымкона «Фанданго» ведёт отсчёт с 2011 года – вначале это была «Антология МиФа», а с 2021 года – уже «Фанданго-Аэлита» (крымского издательства «СеЖеГа»), когда Валерий Гаевский и Борис Долинго протянули творческий мост Крым – Екатеринбург.

Принцип составления подобных сборников по итогам литучёбы традиционен: под одной обложкой корифеи жанра и восходящие таланты, чьи тексты подготовлены к публикации с помощью компетентного жюри. Кроме того, в «Фанданго-Аэлите» до 2024 года публиковались по две рецензии Валерия Гаевского на избранные семинарские рассказы, с согласия их авторов конечно. Представлен и раздел миниатюр, написанных крымконовцами-фанданговцами в дни фестиваля на заданную тему.

Темы для «экзаменационных билетов» Валерий придумывал аллюзионные, стараясь, чтобы знакомый культурный образ приобретал неожиданное звучание – а уж как его творчески реализуют «счастливые обилеченные» – это Имагинация им в помощь!

С этого года к названию сборника неслучайно добавилось «Секрет», а история «ребрендинга» такова…

На обложку «Фанданго-Аэлиты-2024», продолжая, с одной стороны, Валерину традицию помещать центральный фигурой какой-нибудь звездолёт, с другой стороны, думая о знаковом образе для сборника по итогам последнего земного семинара Капитана Гая, я предложила поставить фото турбопарусного дирижабля «Секрет». Эта модель, изготовленная собственноручно Гаевским, представляет собой лёгкий каркас-гондолу с именем знаменитого грэевского галеота на бортах, с мачтой и алыми парусами на ней, с футуристической кабиной, сработанной из игрушечного бластера и несущей в себе батарейку для светодиодной ленты. Турбина, собственно, – это хвостовой пропеллер. Батарейка – самая увесистая деталь турбопарусника; он предназначен для подъёма в воздух на гелиевых «олимпийских» шарах числом 8 штук.

Творчески переосмысленный «Секрет» с алыми парусами стал одним из символов Крымкона и, наверное, аватарой «крейсера "Фанданго"» (о котором в гимне фестиваля поётся (слова Валерия Гаевского, музыка Владимира Грачёва)).

Конечно, это был идеальный образ для обложки печально-знакового сборника.

В последующий год я несколько раз столкнулась с тем, что читатели и авторы «Фанданго-Аэлиты-2024», нимало не сомневаясь, называют её «Секретом»! В первый раз удивилась, но когда свежим взглядом посмотрела на обложку с дирижаблем в профиль, во всей красе, с алым именем корабля посередине книги – вопросы отпали. Разве это не знак судьбы?

А поскольку с нынешнего года, по рацпредложению Андрея Бочарова, обновляется и дизайн обложки (отдельная благодарность художнице Ирине Пермяковой), чтобы сделать сборник более заметным и притягивающим взгляд, – пусть обновление коснётся и заглавия.

В конце концов, именно секреты литературного мастерства открывают участники семинара. И вообще, творчество и сама жизнь – великая Тайна, а как любит поговаривать Капитан Гай, настоящая тайна таковой и остаётся, даже будучи раскрытой!

…Информация о Клубе фантастов «Фанданго» им. В. А. Гаевского, о Крымконах и семинарах – на сайте:

fantclub.ru

Юлиана Орлова,

спутница Валерия Гаевского,

президент МОО «Клуб фантастов "Фанданго"»

В ходовой рубке

Елена Лаевская

Плясуньи Его Величества

– Пятая позиция. Руки округляем. Подбородок не опускать. Плие. Гранд плие. И раз, и два, и три. И раз, и два, и три.

Палка была мокра от пота маленьких ладоней, туго забинтованные ступни будто прилипли к чисто вымытому полу. Раскрасневшиеся щёки, высунутые от усердия языки второклашек отражались в старом мутном зеркале. Голубое пламя газовых горелок едва заметно колыхалось, поглощая сумрак сонного осеннего утра.

Адали наблюдала за уроком, притаившись за полуоткрытой дверью. Губы беззвучно двигались, повторяя названия упражнений, одна рука взлетала в воздухе, другая прижимала к груди старую швабру: «Пятая позиция. Плие. Гранд плие».

Модиль^[1] Флеми, сухопарая, с безупречно прямой спиной, напоминала вязальную спицу. Прохаживалась вдоль ряда ещё не до конца проснувшихся девочек, чеканила замечания:

– Мими, не оттопыривай зад. Лорена, ты висишь на палке, как бельё на вешалке. Берни, не косолапь.

Батман. Батман тандю. Батман жете. И раз, и два, и три. И раз, и два, и три.

Напряжённые худые спины. Ручейки влаги меж опущенных лопаток. Накрахмаленные чепцы туго завязаны под подбородком.

В Королевской школе плясуний Его Величества к делу подходили серьёзно. Девочек и мальчиков тщательно искали по всей стране. Изнурительные каждодневные упражнения выдерживал не каждый. Уже к концу первого года треть отобранных отправлялась домой. Оставались самые лучшие. И самые упрямые.

– Аллонже, бризе, па-де-баск. И раз, и два, и три. И раз, и два, и три.

Адали встала в пятую позицию, подпрыгнула, опираясь на швабру. Швабра поехала вбок, задела ведро. Ведро с шумом перевернулось, грязная вода, пузырясь, разлилась во все стороны.

Модиль Флеми дёрнулась куклой-марионеткой, обернулась, грозно свела брови на переносице:

– Адали, что за безобразие! Ты срываешь репетицию. Не девушка, а слон в посудной лавке. Скажу управляющему – пусть вычтет полдня из твоего жалованья. А теперь быстро всё убрать. Модильены, продолжаем. И раз, и два, и три.

Адали схватила тряпку, кинулась собирать воду. Вот уж, действительно, неуклюжая. Простой па-де-баск – и на тебе. Сколько раз обещала себе не подглядывать за уроками. Зал в полном её распоряжении с утра и после занятий. А теперь ещё и фартук надо стирать, и деньги пропали. Ну их к чёрту, эти плясы. Только вот как их – ну. Не получается.

Подхватила ведро – пойти за свежей водой. В коридоре её обогнали юноши-плясуны выпускного класса, шумные, неугомонные и грациозные, как породистые щенки. Адали залюбовалась их упругой походкой. И зря. Кто-то из плясунов мимоходом ущипнул Адали пониже спины. Девушка сердито глянула им вслед. Пойди теперь определи, кто. Все хороши. Несутся табуном, как кони. Только один отстал. Потому что шёл на руках. Заметный: рыжий и высокий. Один из лучших плясунов в группе. Талантливая зараза. Так называл его модильон Горже. Рыжий ловко приземлился на землю, оглянулся, подмигнул Адали и скрылся за углом.

* * *

Руки Диди – словно ветки бузины на ветру. Вертится юлой над полом короткая юбка. Два стремительных шага, лёгкий толчок, и плясунья взлетает, повисает на мгновенье в воздухе. Будто не девушка – птица, ворвавшаяся через открытое окно в учебный зал.

– Какая ты молодец! – Адали стояла в углу, подняв ногу на палку, гнулась вперёд, назад, повторяла те движения, что видела в классе. – Обязательно пройдёшь испытание и станешь ведущей плясуньей в театре.

– Я и вправду прыгаю выше всех девочек в группе. Модильон Горже говорит, что не хуже многих наших мальчиков. Но Адали, это же не главное. Главное, чтобы в плясе душа летела в такт движениям. Иначе ничего не получится.

– А у тебя уже получается? – шёпотом спросила Адали.

– Ещё не всегда, – вздохнула Диди. – Но до выпуска ещё полгода. Я должна научиться. А теперь давай, покажи своё гранд жете.

Адали одёрнула безжалостно обрезанное до колен выходное платье, привстала на пальцы ног, разбежалась. Представила, что как Диди взлетает, раздвигая ноги коромыслом, и прыгнула, стараясь тянуть носок:

– Ну как?

– Кажется, уже лучше, – Диди в замешательстве поправила чепец. – Сейчас поработаем над обычным жете. С ним у тебя дело точно идёт на лад.

– На лад, на лад, – грустно сказала Адали. – Ничего у меня не выходит. А то, что выходит, получается хуже, чем у второклашек. Потому что я переросток, так поздно не начинают. Знаешь, когда в ближайшем к нашему посёлку городе шёл отбор в школу, дома поросилась свинья. Мамка не смогла отвезти меня на просмотр. И я совсем не расстроилась. Потому что не знала, что теряю. Когда не знаешь – не жалко. А теперь часто об этом вспоминаю.

– Другие и так не умеют, – попыталась успокоить подругу Диди. – Главное, тебе самой нравится, a мне нравится тебя учить, ты всё схватываешь на лету.

– Диди, – заглянул в класс один из старших мальчиков, – модильон Горже тебя ищет.

– Ты иди, – торопливо заговорила Адали. – А я тут ещё побуду. Только жалко, поправить будет некому.

* * *

В воскресенье был выходной. Адали выстирала в жестяном тазу старенькие, кое-где до прозрачности протёртые бинты. Получила она их в наследство от Диди, своих денег на такое не напасёшься. От каждодневных занятий бинты мгновенно снашивались до дыр. Настоящие плясуньи меняли пару после каждого выступления.

Потом подлила в таз горячей воды и, морщась от боли, опустила туда ступни. Пальцы от постоянных упражнений были истерты в кровь, ногти почернели и слоились, отекли лодыжки. Адали тщательно промокнула ноги мягкой тряпкой, смазала лечебной мазью и натянула тёплые чулки. Скоро Рождество, очень хотелось прогуляться по украшенным к празднику улицам, поглазеть на витрины, выпить густого сладкого шоколада в кофейне за углом.

Солнце сияло, как собирающаяся на первый бал девушка, отражалось в леденцовых сугробах и выложенных керамической плиткой фасадах многоэтажных домов. По замёрзшей реке скользили на блестящих коньках горожанки в меховых капорах и горожане в стёганых сюртуках. Снег хрустел под ногами ломкой карамелью. В витрине мясной лавки масляные окорока и кровяные колбасы были перевиты серебряным дождём и засыпаны конфетти.

Адали дошла до площади Его Величества. На весну и лето рядом с деревянным помостом там отстраивали высокие трибуны для зрителей, пришедших полюбоваться на мастерство плясуний. Сейчас прямо посередине тянулась вверх красавица ёлка, вся перевитая серпантином и увешанная разноцветными игрушками. Среди ветвей ярко светили новомодные электрические фонарики. Адали, то и дело накрывая ладошкой замёрзший нос, обошла ёлку со всех сторон, полюбовалась на фарфоровых ушастых зайцев, восковых снеговиков и стеклянные шары.

Отступила назад и налетела на мальчишку-газетчика.

– Мадилька^[2]! – заголосил тот. – Новая сенсация! Нагрильский император требует отдать ему земли за Горной Грядой. Будет война! Много картинок для тех, кто не умеет читать.

Адали только рукой махнула. Где Нагрильский Император и где она? Медяки зря потратить. Вот если бы в газете были портреты их Величеств на зимнем отдыхе, она бы вырезала картинку ножницами и повесила над кроватью. А чужой Император ей не нужен.

Мальчишка потёр торчащие из-под остроконечной шапки ярко-красные уши и побежал дальше, ловить менее прижимистых покупателей.

* * *

Диди и Адали сидели на подоконнике в репетиционном зале, грызли семечки и, надувая щёки, плевались шелухой в окно. Под окном по улице то и дело маршировали части новобранцев в синих мундирах и высоких шапках медвежьего меха. Карабины на плечах, белые кушаки на поясе. Грязный рыхлый снег под сапогами. Его Величество объявил всеобщую мобилизацию. Батальоны Нагрильской империи штурмовали бастионы на севере страны. Выпускные экзамены в школе перенесли с мая на середину апреля. Армии нужны были новые плясуны.

– Станцуешь для меня? С линькой? – вдруг спросила Адали. – Что-нибудь из подготовленного к выпускному. Где душа летит вместе с плясом.

– Сколько раз тебе говорить, не с линькой, а с метаморфозой. Повторяй за мной. С ме-та-мор-фо-зой.

– С мета-морозой, – послушно повторила Адали.

– Для выпускного я теперь совсем другую пляску готовлю. Ту, что Его Величеству сейчас нужнее. И потом, метаморфозу надо выполнять под открытым небом, – нахмурилась Диди.

– Ну, что-нибудь короткое. Превратись в кого-нибудь небольшого. Мне так хочется увидеть вблизи, как ты это делаешь!

– Ну хорошо, – согласилась Диди. – Я попробую.

Бьётся пламенем на ветру девочка-лучик. Мелькают тонкие руки. Ножницами режут пространство зала быстрые ноги. Смешались в движении сила и нежность. Хрупкость и нечеловеческое упорство. В просторной комнате вдруг оказывается так мало места. Налетает неизвестно откуда холодный вихрь, почти сдувает с места.

Адали закрывает лицо рукой. А когда отводит ладонь… Посреди залы отстукивает копытами знакомый ритм белый единорог. Отливает серебром спутанная грива. Дрожат от прерывистого дыхания потные бока. Волшебный единорог с тёмными глазами Диди.

Единорог выгибается в прыжке, взлетает над полом.

Хрясть! Витой рог пропарывает лепной потолок. Падает на паркет застигнутая врасплох плясунья. Удивлённо глядит на трещину над головой.

Адали опомнилась первая. Ухватила подругу за руку, потащила к выходу. Добежали до последнего этажа, до каморки Адали. Повалились на продавленный матрас. Переглянулись и как начали хохотать. У Диди на лбу вспухла огромная дуля. Адали достала с полки ложку – приложить.

– Хорошо, что никто не видел, – сказала рассудительно. И добавила, погрустнев: – Счастливая ты, Диди. Мне бы так.

* * *

На фронте наступило затишье. Новости приходили всё одни и те же. Войска Нагрилии застряли в весенней распутице. Королевские солдаты лихорадочно строили дополнительные укрепления. Их Величество лично выехали на место действий.

В городе стало туго с едой. Ученицы, раньше оставляющие на тарелках половину порции (никак нельзя поправляться), – теперь тщательно выскрёбывали миски и облизывали ложки. Нескольких родители забрали домой. На улицах появилось много военных и, почему-то, много пьяных. Адали опасалась выходить из школы поздно вечером, в округе ходили слухи об ужасных грабежах.

Выпускной спектакль состоялся в воскресенье в полдень. Деревянные трибуны были полны народа. Их Величества по традиции почтили выступление своим присутствием. Зрители громко, не скупясь, хлопали каждому номеру.

Сначала порхали по помосту, как бабочки над алыми маками, плясуньи в красных пачках. Плели руками изящные кренделя, кружились в пируэтах, выгибались, почти касаясь пальцами ног разгорячённых затылков. И вдруг взлетели, раскинув крылья, странными розовыми птицами с длинными тонкими лапами. Восемь девушек в золочёных тиарах превратились в стаю огромных бабочек. В глазах зарябило от яркого разноцветья. Нежные полупрозрачные крылья мелькали в воздухе, гнали на зрителей волну прохлады.

У следующей плясуньи ничего не получилось. Хотя, как показалось Адали, танцевала она ничем не хуже других. Но её всё равно проводили аплодисментами. Надо же было поддержать девочку. Ничего, пройдёт испытание на следующий год.