Глава 1. Варя

Автобус сдох за три километра до Берёзок.

Не сломался. Не заглох. Не остановился на минутку подумать о смысле жизни. Именно сдох. С хрипом, сизым облаком из-под капота и таким финальным металлическим стуком, будто внутри у него что-то взорвалось.

Водитель, дядька с лицом человека, который видел всё и уже ничему не удивлялся, вылез наружу, поднял капот и долго смотрел внутрь, почёсывая затылок.

Пассажиры тоже высыпали на дорогу. Их было немного: женщина с клетчатой сумкой, дед в кепке, подросток в наушниках и я. Все молча ждали приговора.

– Ну? – спросила женщина.

Водитель закрыл капот.

– Всё.

– Что всё?

– Приехали.

Я посмотрела на дорогу, уходящую между полями, потом на свой чемодан. Большой. Красивый. С колёсиками, которые идеально катались по плитке вокзала, по гладкому полу аэропорта, по московскому тротуару возле дома. Но сейчас перед ним лежала не городская жизнь, а просёлочная дорога с лужами, пылью, ямами и комьями глины.

Теперь он смотрелся просто нелепо.

– До Берёзок далеко? – спросила я, хотя уже подозревала ответ.

Дед в кепке повернулся ко мне, прищурился и бодро сказал:

– Да тут рукой подать. – Я обрадовалась ровно на секунду, пока он не добавил: – Километра три.

Я медленно выдохнула. Три километра с чемоданом, сумкой через плечо и пакетом с подарками для бабушки Зины. Три километра по дороге, которую явно строили люди, обиженные на человечество.

Прекрасно! Просто офигительно!

Я достала телефон. Связь показала одну палочку, потом подрыгалась и исчезла вовсе.

– Капец, – сказала я вслух.

Женщина с клетчатой сумкой сочувственно посмотрела на мои белые кеды.

– Дочка, ты бы их сняла, что ли.

Идти босиком ради спасения обуви? Нет уж. Ноги мне дороже каких-то там кед.

Я пошла вперёд так уверенно, будто родилась на этой дороге и лично знала каждую кочку. Ещё минуты две надеялась, что сейчас произойдёт чудо: автобус оживёт, рядом притормозит такси, бабушка каким-то образом узнает о моей беде и пришлёт спасательную бригаду с лошадьми, пирожками и переносным интернетом.

Ничего не произошло.

Только ветер прошёлся по полю, пахнул травой, пылью, тёплым железом и чем-то таким летним, забытым, отчего внутри приятно затрепетало, будто я не просто приехала в деревню, а вернулась в беззаботное, счастливое детство.

Я потянула чемодан, он не поехал. Я дёрнула сильнее.

Чемодан жалобно скрипнул и всё-таки двинулся за мной, подпрыгивая на каждой ямке. Через десять минут я уже ненавидела его. Через пятнадцать – себя. Через двадцать – всех производителей красивых чемоданов, которые никогда не тестировали свои колёсики на сельской дороге после дождя.

Солнце пекло в макушку. Волосы липли к шее. Пакет бил по бедру. Где-то в траве стрекотали кузнечики так громко, будто обсуждали моё унижение всем коллективом.

– Ничего, Варвара, – пробормотала я. – Ты взрослая женщина. Ты справишься. Ты пережила защиту диплома, ремонт в квартире и бывшего жениха с мамой-адвокатом. Три километра тебя не убьют.

На слове "не убьют" колесо чемодана попало в густую глиняную колею и село там намертво.

Я остановилась. Чемодан тоже. Мы смотрели друг на друга. Ну, точнее, я смотрела на него. Он просто стоял.

– Только попробуй, – предупредила я. – Я тебя выброшу на помойку!

Потянула ручку – не помогло. Поставила пакет на землю, упёрлась ногой в край чемодана и дёрнула уже по-настоящему.

Колесо хлюпнуло, чемодан накренился. Я потеряла равновесие, нелепо взмахнула рукой и едва не села прямо в эту самую колею.

– Да чтоб тебя!

И именно в этот момент за спиной послышался низкий, тяжёлый рокот. Я обернулась. По дороге медленно приближался трактор.

Большой. Синий. Пыльный. Важный.

"По полям, по полям. Синий трактор едет к нам..." – заиграло у меня в голове.

За рулём сидел мужчина. Темноволосый, широкоплечий, в выгоревшей рубашке с закатанными рукавами. Лицо загорелое, спокойное до раздражения. Он смотрел вперёд так, будто уже заранее знал: сейчас придётся остановиться, потому что городская идиотка не в состоянии победить свой чемодан.

Трактор действительно затормозил рядом. Мужчина заглушил двигатель, спрыгнул на землю, подошёл ко мне и без приветствия посмотрел на чемодан. Потом на меня. Потом снова на чемодан.

– Застрял, – сообщил он.

Я моргнула.

– Правда? А я думала, он решил тут пустить корни.

Мужчина не улыбнулся. Вообще. Даже уголком губ.

Он просто наклонился, взял чемодан за боковую ручку и выдернул его из грязи одним движением. Без усилия. Будто там был не мой неподъёмный багаж на всё лето, а коробка с ватой.

Я почувствовала себя ещё глупее и беспомощнее.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что.

Он поставил чемодан на более сухое место, вытер ладонь о штаны и повернулся к трактору.

И всё?

Ни "вы откуда", ни "вам помочь", ни "до деревни подвезти", ни хотя бы "живая?". Просто пришёл, выдернул, ушёл.

– Подождите! – не выдержала я.

Он остановился.

– Вы в Берёзки едете?

– В них.

– А можно… – я посмотрела на трактор. На высокую кабину. На своё платье. На кеды, уже не белые. – Можно с вами?

Он секунду молчал. Очень долгую секунду. Настолько долгую, что я успела пожалеть, что спросила.

Потом кивнул:

– Садитесь.

И снова ни одной лишней эмоции.

Подъём в кабину оказался отдельным испытанием. Я полезла первой, стараясь не думать, как выгляжу со стороны. Мужчина без слов подал мне сумку, потом чемодан пристроил сзади, закрепил какой-то верёвкой и сам сел за руль.

Трактор тронулся так резко, словно его ужалили в задницу. Меня швырнуло в сторону, и я, потеряв равновесие, впечаталась в твёрдую, нагретую солнцем грудь мужчины. Мои пальцы сами собой вцепились в его плечи – инстинктивно, отчаянно, как в последнюю спасательную опору.

На секунду я зависла. Пропали звуки, исчезла дорога, исчез даже этот проклятый чемодан, который я тащила через пол-области. Остался только он. Тепло его тела, просачивающееся сквозь тонкую ткань рубашки, и запах. Господи, этот запах…