Глава 1. Груз

Кровь на моих руках была ещё тёплой.

Я сидела на корточках над телом наёмника и смотрела, как алая лужица растекается по рифлёному полу грузового отсека. Он умер три минуты назад – пуля вошла под левую лопатку, навылет, срикошетила от стенки контейнера и застряла в потолочной панели. Я знала это не потому, что видела выстрел. Я знала, потому что коснулась его лица, и Ключ сделал своё дело.

Последние три секунды.

Он сжимал фотографию. Девочка лет десяти, с серьгой в виде звезды в ухе, обнимает плюшевого крота. На заднем плане – купола Академии Астронавигации на Титане. Его последняя мысль не была о боли. Он думал: успела ли она сдать экзамен?

Я убрала руку. Пальцы всё ещё чувствовали чужую агонию, будто она прилипла к коже. Четыре года я перевожу грузы через Пояс Разрыва, и каждый раз одно и то же: чья-то смерть становится моей на несколько секунд. Я думала, что привыкну. Не привыкла.

– Касс, у нас две минуты, – раздался в наушнике голос моего второго пилота, Мирко. – «Чёрные дрозды» запросили досмотр. Я вырубил транспондер, но если они включат сканеры глубокого поля, то увидят даже наши почки. Решай быстрее.

Я посмотрела на контейнер. Стандартный гермоконтейнер класса «Саркофаг», полметра на полметра, покрытый серой краской со следами термического воздействия. Таких тысячи на любой контрабандной станции. Внутри – то, за что этот парень и его дружки только что попытались меня пристрелить.

Заказ пришёл через анонимный канал три дня назад. «Саркофаг. Забрать с хранилища 13-B, станция «Гнилой Зуб». Доставить на Ледяной Базар. Оплата – двойной тариф. Не вскрывать. Не проверять. Не задавать вопросов.»

Я задала только один: «Что внутри?» Ответа не последовало, просто подтверждение перевода на мой карманный счёт – столько, что я могла купить себе новую нейросеть, залатать протез левой ноги, который хромал после прошлогоднего рейда, и ещё осталось бы на билет для Арии до любой колонии, где нет ни Синода, ни Ордена.

Поэтому я взяла заказ.

– Касс! – голос Мирко стал резче. – Пятьдесят секунд.

– Я слышу.

Я открыла контейнер. Крышка поддалась с шипением – внутренний герметизатор был взломан ещё до меня, значит, наёмники уже успели заглянуть внутрь. Зачем им понадобилось убивать меня и забирать груз, если они уже знали, что там?

Внутри, в ложементе из звукопоглощающей пены, лежал шлем.

Он был старым. Не просто старым – древним. Стиль «Девяти», тот самый, что изучают в академиях, но никто никогда не видел вживую. Матовый сплав, покрытый паутиной тончайших линий, которые слабо светились голубым, когда я поднесла руку. На затылочной части – символ: круг, перечёркнутый тремя лучами. Я видела его только в учебниках истории. Знак Бога-Архитектора, того самого, который, по легендам, создал Ключи и наделил ими первых носителей тысячу лет назад.

Внутри шлема не было никакой начинки. Только гладкая поверхность, и на ней – едва заметная пульсация, как будто что-то дышало.

– Двадцать секунд, – прошипел Мирко. – Касс, клянусь Пустотой, я тебя брошу!

– Не бросишь, – пробормотала я, закрывая контейнер. И тут же открыла снова.

Интуиция – или, может быть, Ключ, который иногда подсказывал мне не только прошлое, но и опасность – кричала: не вези это. Оставь. Улетай.

Но за спиной был труп наёмника, а за стенами корабля – патруль Синода, который искал именно этот контейнер. Если они его найдут, меня допросят. С Ключом. А Ключ – это приговор. В Империи Расколотого Трона носителей либо отправляют в Пустоту, либо, если повезёт, ставят подопытными кроликами в лабораториях Синода.

Я вынула шлем из контейнера. Он оказался на удивление лёгким, почти невесомым. Я надела его на голову.

Мирко заорал в наушнике что-то неразборчивое, но я уже не слышала. Потому что в тот же миг шлем сжался, обхватывая череп, и тысячи игл впились в нейросетевой порт на затылке. Я хотела закричать, но голос пропал. В глазах потемнело, а потом вспыхнули сотни голографических интерфейсов, один сложнее другого, и сквозь них, прямо в моём сознании, заговорил кто-то чужой.

– Активация… Приветствие… Обнаружен носитель Ключа 7-го типа (ретроспективная эмпатия). Совместимость: 34%. Неоптимально, но приемлемо. Запуск протокола экстренной интеграции.

Я попыталась стянуть шлем, но руки не слушались. Моё тело больше не принадлежало мне.

– Не бойся, Кассандра Векс, – сказал голос. Он был спокойным, безэмоциональным, как у синтезатора речи, но в нём сквозило что-то почти человеческое. – Я – не твой враг. Но если ты не позволишь мне закончить интеграцию, ты умрёшь через семнадцать секунд. Твой Ключ слишком слаб, чтобы выдержать разрыв связи.

– Кто ты? – прошептала я одними губами.

– Я – то, что осталось от Бога-Архитектора. Или, если тебе так проще, просто Голос. А теперь – молчи и дай мне работать.

Сзади, через шум в ушах, я услышала лязг стыковочных захватов. «Чёрные дрозды» прицепились к моему кораблю.

– Касс, они на борту! – крикнул Мирко.

Я открыла глаза. Сквозь голографические наложения я видела люк грузового отсека, который начинал открываться, и три фигуры в броне Синода с бластерами наизготовку.

Голос внутри меня вздохнул – как будто ему было утомительно делать то, что он собирался сделать.

– Ну что ж. Давай проверим, на что способен Ключ 7-го типа в критической ситуации.

Моё тело дёрнулось. Я не управляла им – Голос управлял. Моя рука сама поднялась, пальцы коснулись виска, и я увидела.

Не то, что было вокруг. А то, что будет.

Три секунды в будущем. Первый солдат Синода делает шаг вперёд, его бластер направлен мне в грудь. Второй идёт в обход, чтобы взять под контроль пульт управления. Третий остаётся у входа, прикрывая.

Я видела их смертные петли. Каждое движение, которое приведёт к их гибели, если я выберу правильный момент.

Голос прошептал:

– Давай.

И я шагнула вперёд, навстречу бластеру, зная уже, как увернуться, где схватить, куда ударить, чтобы солдат рухнул, не успев выстрелить. Моё тело двигалось быстрее, чем когда-либо. Я чувствовала, как плавится нейросеть, как Ключ выжигает мои собственные нейроны, платя за это ускорение годами жизни.

Но я не остановилась.

Потому что, когда я коснулась первого солдата, я увидела не его смерть. Я увидела его жизнь. И в ней – лицо девочки с серьгой-звездой.

Той самой, что была на фотографии у мёртвого наёмника.

Его дочь, – поняла я. – Его дочь – в Академии. А этот солдат – её куратор. Он пришёл не за мной. Он пришёл за шлемом, чтобы вернуть его Синоду и получить повышение, которое позволит ей перевестись на лучший курс.

Я замерла на секунду. Солдат смотрел на меня, и в его глазах я видела ту же решимость, что и у того, чья кровь ещё не высохла на моих пальцах.

Я могла убить его. Легко. Голос уже подсказывал, куда бить.

Вместо этого я выхватила у него из руки бластер, развернулась и выстрелила в потолочную панель. Та рухнула, отсекая второго солдата. Третьего я сбила с ног ударом локтя, даже не глядя.

– Беги, – сказала я солдату с лицом отца. – И передай ей, чтобы никогда не связывалась с контрабандой.

Он моргнул, не понимая. Но времени объяснять не было.

Я рванула к кабине пилотов, срывая с головы шлем. Как только он отсоединился, мир перестал расплываться, а боль вернулась – жгучая, пульсирующая, в каждой клетке.

– Мирко, взлетаем! – крикнула я, вваливаясь в кресло второго пилота.

– Ты какого хрена надела?! – заорал он, но руки уже работали, отстыковывая нас от шлюза.

– Потом расскажу. Уводи корабль.

«Гончая» дёрнулась, выплёвывая облако плазмы в сторону стыковочного узла. «Чёрные дрозды» открыли огонь, но мы уже уходили в разгон, ныряя в астероидный пояс, где их тяжёлые крейсера не могли за нами следовать.

Я сидела, прижавшись спиной к креслу, и смотрела на шлем, который держала на коленях. Голос внутри затих, но я знала – он не ушёл. Он просто ждал.

Снаружи мерцали звёзды, а в моей голове крутилась одна мысль: что я только что впустила в себя?

И тихий ответ, едва слышный, на грани сознания:

– Всё, Кассандра. Всё, что осталось от богов. И поверь, это только начало.