Пролог

Папа называл меня Кудряшкой. До сих пор слышу его мягкий голос, чувствую ветер, развевающий мои длинные локоны, когда он кружил меня. А мама всегда заботилась о нас с папой. Нам нравилось устраивать пикники и запускать бумажного змея.

–Беги, беги! Софи, надо бежать быстрее, чтобы он не падал.

–Ну вот, папочка, он упал.

–Пусть, не страшно, Кудряшка. Мы снова его запустим.

–А ему не больно, папочка? Змей не ушибся?

–Больно? Ну, может, и больно. Падать всегда больно. Главное, найти силы, чтобы подняться. Если он сможет подняться вновь, то он станет только сильнее. Он будет парить ещё дольше, вот увидишь.

–Получается, папочка, смотри. Он летит. Он стал сильнее!

Я бы хотела стать сильнее, как бумажный змей. И я стану, папочка, ради тебя и мамы. Я вас очень люблю. Порой мне кажется, что вы никуда не ушли, что вы все еще со мной. Обещаю вам, что узнаю, кто это сделал, узнаю, кто отнял вас у меня…

Глава I

–Софи, дорогая, как ты? Выглядишь уставшей, – молодой человек с тревогой смотрел на девушку. Её карие глаза казались еще больше на осунувшемся лице, на веках отпечатались синяки, темные волосы длинными волнами хаотично спадали на лицо и плечи.

–Я плохо сплю. Слишком много мыслей.

–Я сварил тебе кофе. Может, придаст немного бодрости. Нам нужно поговорить по поводу галереи.

–Спасибо, Уилльям. Ты так добр ко мне. Что по поводу галереи?

–Взгляни на список проданных экспонатов. Я уже занялся составлением нового каталога для выставки, но хотел попросить тебя присоединиться. Было бы здорово пополнить коллекцию твоими работами. Популярность нашей галереи растёт!

–Но я не уверена, что смогу помочь тебе в этом. Точнее, я ещё не готова писать. Когда беру в руки кисть, вспоминаю маму за работой. Она с головой погружалась в творчество, иногда работала до рассвета. А я не могу отогнать от себя мысли о случившемся. Что я напишу?

–Понимаю тебя, Софи. Знаю, что это не утешение, но мне тоже их не хватает. Я им многим обязан.

–Я думаю, они были бы тебе благодарны, как и я, если бы знали, что ты заботишься о галерее и обо мне. Прости, что свалила на тебя все заботы.

–Может, если ты снова начнёшь писать и оставишь свои мысли хотя бы на время, дело сдвинется с мёртвой точки? Ты немного отвлечешься, развеешься. Я не настаиваю, но желаю твоего скорейшего возвращения к работе.

–Возможно, ты прав. Я обещаю, что попробую.

–Спасибо, Софи. Пей кофе, а я отправлюсь в галерею. Позже созвонимся.

–Благодарю, Уилл. Доброго тебе дня!

Софи оперлась на закрытую дверь и закрыла глаза. Она понимала, что надо собраться. Уилльям прав, работа поможет ей в этом. Прошёл почти год с тех пор, как она похоронила родителей. Софи больше никогда не увидит их улыбающимися, смеющимися, жизнерадостными, живыми. Девушка закрыла лицо руками. Хотелось заплакать, чтобы ей стало хоть немного легче, но слёз не было. «Пора возвращаться», – с этой мыслью она направилась в кладовку за мольбертом, холстом и кистями.

Некоторое время Софи сидела неподвижно, уставившись на чистый холст. Ей не хотелось идти на поводу новых веяний искусства, ей требовалось выразить боль, поселившуюся в её сердце, чтобы холст забрал хотя бы часть этой боли. Она и сама не заметила, как он начал заполняться очертаниями, формами, цветами… Картина получалась довольно мрачная: женщина склонилась над озером, в котором отражался весь мир, но её глаза были мертвы. Она не видела чудесный пейзаж, отзеркаленный на водной глади, в её глазах была лишь пустота.

Софи втянулась в работу, чему Уилльям был рад. Они не были родственниками, но он принимал участие в её жизни. По правде сказать, ближе, чем он, у неё никого не осталось. Уилльям, широкоплечий молодой человек невысокого роста, появился на пороге галереи, принадлежавшей её родителям, когда Софи было 15. Его светлые, будто водянистые, глаза горели энтузиазмом, он с таким усердием погружался в работу, что нередко забывал о еде и об отдыхе, его русые кудри были вечно взъерошены. Софи относилась к нему как к старшему брату, они были очень близки. И сейчас он единственный, кто заботится о ней. Если бы не он, что бы с ней стало? Как-то Уилл сказал ей: «Слабые люди решают покончить с собой лишь бы не оставаться наедине со своими проблемами. Ты потеряла родителей, Соф, я даже не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Но ты никогда не была слабой. Ты всё преодолеешь и будешь продолжать жить и радоваться жизни, а я буду рядом».

Постепенно жизнь девушки приобретала краски. Она улыбалась новому дню, выбиралась из дома, чаще садилась за мольберт. Пришедший в унылое состояние за год сад снова начал благоухать. Софи не очень любила садоводство, им занимался отец. Он мог часами стоять на коленях возле клумб и кустарников. Ещё девочкой, она прибегала к нему понаблюдать за его работой. «Твои розы очень красивые, я нигде таких не встречала. В чем секрет, папа?» – спрашивала она у отца. «Любое живое существо нуждается в любви и заботе, Кудряшка. Они красивые, потому что я люблю их», – с улыбкой отвечал он, не отрываясь от работы. «Ты любишь их больше, чем меня?» – ревниво спрашивала Софи, надувая губки и складывая руки крест-накрест. – «Ты гораздо прекраснее этих роз, Кудряшка», – поворачиваясь к девочке, говорил он. «Всё потому, что я люблю тебя гораздо-гораздо больше триллионов роз». После этих слов Софи цеплялась за шею отца, и он катал её на спине. У девушки не получалось поддерживать сад в том же состоянии, в каком он был при отце, но в память о нем она старалась ухаживать за цветами и кустарниками, насколько хватало её скромных знаний, сил и времени.

***

– Почему бы нам не поужинать сегодня? – Уилльям чуть не выронил телефонную трубку, услышав такое предложение. Они созванивались по вечерам почти каждый день, однако Софи редко звонила сама, в основном это была инициатива Уилла. Он часто навещал её, но не оставался в гостях надолго, дабы не докучать девушке своим присутствием. Приглашение на ужин от Софи – это что-то новенькое.

–Ты готовишь?

–Самой собой. Буду ждать тебя в 7, захвати вино.

–Буду ровно в 7, до встречи.

***

Стоял солнечный летний день, и девушка проснулась раньше обычного. Некоторое время она лежала неподвижно и прислушивалась к новому дню. За окном щебетали птицы, где-то в саду стрекотали кузнечики, по крыше кто-то ходил. Это мог быть важный грач или суетливая сорока. С соседнего участка доносился вжик-вжик садовых ножниц. Наверное, миссис Ноузи с утра пораньше решила заняться своим чудесным садом. Когда отец был жив, соседка постоянно заглядывала к ним через низкую ограду. Она завидовала успехам отца. Сейчас она с торжествующим видом оглядывала скромную растительность соседского участка. Впрочем, каждый раз бросая взгляд на участок через ограду, она с грустью вспоминала отца Софи – Ричарда. Они, соперничая друг с другом за звание лучшего садовника, все же оставались добрыми друзьями и делились секретами садоводства за чаепитием. Мистер Ноузи любил проводить время в гараже, Миссис Прэй – за мольбертом, поэтому им никто не мешал погружаться в обсуждения секретов садоводства.

Пролежав минут двадцать, Софи решила, что пора заняться делами. В наследство от родителей ей достались галерея, которой в настоящее время умело руководил Уилльям, и небольшой двухэтажный дом с садом, который явно нуждался в хозяйской руке. После гибели своих родителей, Ричарда и Кэтрин Прэй, случившейся во время ограбления галереи, Софи жила, как механическая кукла, совершенно не заботясь о своей собственности. Ей было сложно прийти в себя, в одночасье она стала сиротой. Однако время залечивает даже самые глубокие раны, и девушке снова захотелось быть активной, полезной и живой. С самого утра она начала суетиться по хозяйству. Сначала занялась садом, перебросившись парой слов с миссис Ноузи. Затем принялась за уборку дома: разбирала старые вещи, снимала в углах паутину, мыла окна. Венцом трудовых подвигов должен был стать приготовленный ужин, на который и получил неожиданное приглашение Уилльям.

Горячее почти готово, Софи добавила масло в салат и уже начала перемешивать, как послышался стук в дверь. Это Уилл. Девушка направилась к двери с миской салата в руках.

–Мисс Софи Прэй?

–Верно, – Софи широко распахнула дверь, надеясь увидеть друга. Однако на пороге стоял незнакомый мужчина. Девушка сразу отметила, что он очень привлекательный: русые волосы, высокие скулы, легкая щетина, зеленые проницательные глаза. – Что вам угодно? – спустя несколько секунд опомнилась она, чуть прикрыв дверь.

–Разрешите представиться, я детектив Мэттью Фэйр. Могу я задать вам пару вопросов?

–Простите, а по какому поводу? – Уилл появился как раз вовремя.

–С кем имею честь?

–Уилльям Фродстер, близкий друг Софи. Так по какому делу вы пришли, офицер?

–Детектив. Я расследую убийство Ричарда и Кэтрин Прэй.

Софи уронила миску с салатом. Весь прошедший год она считала гибель родителей случайностью, произошедшей во время ограбления галереи. И вдруг убийство… Во время дознания полицейские использовали термин «случайные жертвы». Что-то изменилось? Неужели…

–Пройдемте в дом. Софи, проводи детектива в гостиную, я соберу осколки. – Слова Уилльяма вывели Софи из оцепенения.

–Проходите, детектив…

–Фэйр

–Да-да, конечно. Я выключу духовку. Итак, о чем вы хотите со мной поговорить? У вас появились новые улики?

–Именно так. Я понимаю, что вам нелегко говорить об этом, но дело в том, что мы поймали одного из грабителей. Вам знаком этот мужчина?

Детектив Фэйр достал из папки фото задержанного. С фотографии на Софи смотрел тип с кривым носом и колючим взглядом.

–Первый раз его вижу. Это он убил моих родителей?

–Нет, стрелял не он. Его зовут Бен Трикс, он сообщил, что его вместе с напарником через подставных лиц нанял некто, называвшийся Искусителем. Выяснилось, что целью нанимателя было не ограбление галереи, как мы полагали, а убийство её владельцев.

–Но зачем кому-то убивать Ричарда и Кэтрин? – вмешался Уилл. – Я знал их около 7 лет, они были честными и порядочными людьми, у них не было врагов, никто не желал им смерти. Как вы можете доверять словам этого преступника?

–Мы бы не стали полагаться на слова Трикса, мистер Фродстер. Но он, нарушив договоренность, сохранил переписку с заказчиком, надеясь на смягчение наказания в случае его поимки. Из нее следует, что бОльшая часть денег будет выплачена им с напарником после того, как мистер и миссис Прэй, цитирую: «будут мертвы».

В комнате воцарилась тишина. Детектив Фэйр откашлялся, тем самым прервав молчание.

–Если вы что-то вспомните, вот моя визитка, обязательно сообщите мне. Нам важны любые детали.

–Почему мы раньше не встречались с вами, детектив? – вопрос задал Уилльям.

Появление Мэттью Фэйра в жизни Софи взволновало его куда больше, чем новая информация по делу её родителей. Уилл воспринял незваного визитёра как угрозу их спокойствию, ведь девушка только-только начала возвращаться к нормальной жизни.

–Меня недавно перевели в седьмой участок, и я заинтересовался нераскрытым делом, забрав его у детектива Фуллера. Около года никаких зацепок, Фуллер был рад скинуть это дело.

–Что ж, надеюсь, в ваших руках ход расследования сдвинется с мёртвой точки, – подала голос Софи, очнувшись от мыслей, которые суматошно роились в её голове. -Если мы что-то вспомним, обязательно с вами свяжемся. На этом всё? Разрешите, проводить вас.

–Благодарю, мисс. До встречи.

Софи закрыла за ним дверь и уставилась в пол.

–Я понимаю, как тебе неприятно это слышать, – тихо заговорил Уилл. – Зачем только этот недоумок пришёл на ночь глядя, разбередил старые раны, возможно, напрасно… Я сомневаюсь, что этот человек достаточно компетентен. Он молод, наверняка слишком амбициозен, ничего не смыслящий юнец. Таким запутанным делом должен заниматься профессионал с большим опытом, может…

–Нет, Уилльям, прекрати! Этот юнец, как ты выразился, дал делу ход, пока твои опытные профессионалы год просиживали штаны без малейших подвижек. Теперь у меня появилась надежда, что виновники будут найдены и наказаны. И я хочу ему в этом помочь.

–Но это же не вернет твоих родителей, Соф! Ты только разбередишь заживающие раны. Зачем тебе в этом копаться?