ВНИМАНИЕ

Дорогой читатель, данная книга содержит сцены, которые могут стать для Вас триггерными:

- травматические события (жестокое обращение, сцены убийств и пыток, аборт)

- психологическое давление (манипуляции, эмоциональный абьюз)

- тема утраты (смерть близких, неизлечимые заболевания)

- физиологические триггеры (описание расстройств поведения, употребление наркотиков)

Пролог

Темно. Настолько, что я не могу разглядеть свои руки.

Тихо. Глубокая тишина давит. Но время от времени нарушается копошением крыс, пробегающих за массивной дверью этой темницы.

Но вся эта обстановка не вызывает во мне ужас или дискомфорт. Я была здесь много раз. Мне не нужно даже видеть, чтобы понять, где нахожусь. Затхлый запах сырости, витающий в пространстве, настолько въелся в мою память, что стал маяком в этой камере моральных пыток. Он освещает мои воспоминания об этом месте, полные отвращения.

Помню здесь все до мелочей. В верхнем углу у потолка находится вентиляция, слабо пропускающая свет в течение дня через тонкие жердочки. Ночью в полной темноте здесь не каждый выдержит. Но я справилась, потому что не имею права сдаться. На мне лежала ответственность за жизнь близких людей. Страх за них дал мне силы пережить то время. И сейчас, находясь здесь, я больше его не чувствую.

Дэниэль Брукс научил меня не бояться. Благодаря ему я смогла принять суровую реальность: потерянные три года в этом гиблом месте. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Я хотела забыть, вычеркнуть. Не понимала, что смогу продолжить жить, только смирившись.

В итоге ни секунда моего присутствия в этих стенах не вызывает мандраж по всему телу, как раньше. Мой пульс стабилен. Если этот сукин сын думает, что сможет вызвать хоть одну эмоцию, которая осчастливит его эго, то ошибается.

Трудности и испытания закалили меня. Сделали стальной принцессой в этой Богом забытой темнице.

Не могу точно сказать, как давно очнулась. Нахождение в полном мраке не дает воспринимать течение времени.

Мои мысли нарушает звук открывающейся двери в мир, который стал для меня личным адом три года назад.

– Ну что, пташка, пора на волю. – В камеру входит темноволосый мужчина с недалеким взглядом. Он не скрывает сарказма, подчеркивая его злой усмешкой.

Это Буст. Самый ненавистный мне подчиненный Гальяно.

Наслаждаться болью других людей – его любимое хобби. Карло набирает псов, подобных себе, с такой же гнилой душой. Если у них вообще есть душа.

– В этом особняке воля есть только в камере. – Безразлично бросаю я.

– Расскажи эту шутку Карло, он оценит. – Отвечает громила, прыснув смехом.

Буст смеется не над моими словами. Он видит, что я не сопротивляюсь. Его забавляет моя безысходность.

Я уверенно встаю и подхожу к нему, протягиваю руки для наручников. Прекрасно помню этот ритуал. Мне льстит, что Буст помнит его так же хорошо. Тяжело забыть, как когда-то, не обращая внимания на его превосходство в физической силе, кидалась на него с кулаками. Вгрызалась зубами в его грязные руки, которыми он пытался сделать мне больно. Каждый раз по пути наверх сопротивлялась до последнего. Но теперь я спокойна. Тогда во мне срабатывал инстинкт самосохранения, но сейчас мне плевать.

Я доверяю Дэниэлю. Он вытащит меня отсюда.

– Мне нравится твоя покладистость. – Довольный тон Буста выдает его уверенность в том, что он рулит ситуацией.

– Хватит болтать, веди меня к нему.

– А я думал, мы за три года стали почти родственниками. Ты совсем по мне не скучала?

Вопрос зависает на мгновение в воздухе. Буст сканирует меня взглядом, пытается прочитать мое состояние. Видит непоколебимость и небрежно хватает меня за руку. До боли сжимает и выводит в сырой коридор.

Внешность обманчива. Если за визуальной мерзостью подвала скрывается покой, то за антуражем на верхних этажах скрывается насилие, избиение и психически больные люди. Они считают себя королями, которым все разрешено. Только за их дозволенностью скрывается человек, имеющий свою собственную империю.

***

Не прошло и десяти минут, как мы заходим в кабинет. Буст швыряет меня в сторону стула, расположенного по середине комнаты. За массивным дубовым столом сидит виновник торжества.

Карло Гальяно восседает на внушительном по размеру кресле, как на троне, делая затяжку из курительной трубки. Его презренный взгляд подчиняет молчанием. Седые волосы, уложенные гелем и зачесанные назад, крупный перстень на указательном пальце – все подчеркивает его власть. Такие нелюди считают, что все, кто на их территории, находятся у них в повиновении. Прошлая Джессика тоже так думала, но теперь я уже не та напуганная девушка, о которую можно вытирать ноги.

– Джессика, дочка, присаживайся. Не стесняйся. – Раздается глубокий низкий голос с капелькой наигранной заботы.

Я продолжаю стоять, не принимая его приглашение. Не дожидаясь действий от меня, на мои плечи ложатся тяжелые руки Буста, и грубо заставляют сесть на ненавистный мною стул. Хотя этот предмет мебели был единственным, кто меня поддерживал из года в год в этом кабинете.

– Буст, не стоит вести себя так грубо с девушкой. Оставь нас наедине. – Карло умеет красиво говорить, только от его лепета мне режет слух.

Знаю, что за его сладкими речами, наполненными заботой и сопереживанием, стоит гребаный психопат, играющий чужими жизнями.

– Для чего меня снова держат здесь? – перехожу к делу. – Твоего сына я проводила в могилу, как ты хотел. Что еще от меня понадобилось?

Карло мрачнеет после упоминания о Рокко. Медленно поднимается с кресла и облокачивается на стол ладонями. Как кинжал, пронзает меня своим убийственным кровожадным взором.

– Если ты до сих пор не поняла, то объясню тебе. Если бы я захотел, ты была бы сейчас дома. Если бы опять же я захотел, ты была бы уже в могиле. Ты и Дэниэль – пешки в моей игре, которыми управляю только я.

Громко смеюсь.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что спустя несколько лет после того, что я пережила в этих стенах, я буду смеяться в лицо этого манипулятора, – никогда бы не поверила. Раньше подобное поведение для меня было равносильно смеху в лицо смерти.

Моя реакция злит Гальяно. Он медленно подходит ко мне, как хищник к жертве. Хватает меня за шею, и постепенно сдавливает пальцами. Но несмотря на давление руки, я могу говорить.

– Ты недооценил Дэниэля. Пора признать, что тебе не удалось нас прогнуть под себя. Твоя игра сработала иначе: мы стали сильнее. – Своими словами я злю его еще больше.

Мгновенно боль сменяется отсутствием кислорода. В глазах темнеет, но Карло в итоге расслабляет хватку. Откашлявшись, я продолжаю улыбаться ему. Он наклоняется ко мне, и тошнота подкатывает к горлу. Запах табака в дуэте с его мерзким лицом вызывает подобающую реакцию.

– Я уверен, что ты поменяешь свое мнение. – Выплевывает каждое слово и отпускает меня. – Буст! – он отходит обратно к столу.

Снова в комнате находятся два человека, которых я ненавижу каждой клеточкой души.

Буст ставит передо мной столик с экраном. Я не смотрю в его сторону, но ощущаю его удовлетворение от происходящего.

– Нажми плей, пташка. Босс снял фильмец в реальном времени, все для тебя.

Моя решимость и смелость дают трещину. Руки дрожат. Я должна знать, что там. В тот же момент боюсь увидеть. Трясущейся рукой включаю видео.

Запись онлайн.

Дэниэль подвешен на цепях за руки к потолку. На фоне заброшенное помещение. Его голова опущена подбородком к груди. Гематомы на теле кричат об избиении.

Чувствую, как снова начинаю погружаться на дно. Неопределенность, страх, тревога. Это как потерять связь с внешним миром и замкнуться в своей боли.

Почему это случилось именно с нами? Что будет дальше? Наша судьба снова зависла на волоске.

Глава 1

Дэниэль Брукс

Акт любви в своем единстве вечен, если мы ставим чужую жизнь выше своей.

***

Мой мозг молниеносно обрабатывает информацию. Имя, произнесенное Джессикой, в голове запускает все нейронные связи, которые вызывают штурм стены моего непонимания.

Как такое вообще может быть?

Меня пугает сама мысль о том, что она могла оказаться в том доме, не говоря уже о том, чтобы провести там несколько лет. Злость накрывает с головой, и я чувствую, что вот-вот взорвусь и разнесу все вокруг. В последнее время такое ярое ощущение появляется часто. Но именно сейчас степень моего негодования выбивает все двери с петель моей выдержки, сталкиваясь с остатками сдержанности.

Он обрек ее не просто на страдания, а на мучительное существование. Осознание натягивает мою душу, истончая, как струну. Это не дает возможности притупить острое чувство. Хочется бросить все. Мчаться до этого проклятого дома и пустить пулю в того, кто посмел посягнуть на ее жизнь.

Все сходится. Панические атаки, перемещение из Велангора в Польшу. Имя, которое не оставляет попыток усомниться в том, что говорит Джессика.

– Он лично прилетел к тебе? Каким образом ты с ним связан, что он покинул свой адский дом? – ее глаза наполняются ужасом от раскрытой правды.

На меня накатывает шквал вопросов, на которые я не готов отвечать. Не сейчас.

Меня больше волнует причина ее связи с ним. Они не должны были не то, что пересечься, даже слышать друг о друге. Допускать мысль о Карло Гальяно в своей голове опасно.

Как бы я ни хотел, чтобы она никогда не ощутила и доли тех эмоций, которые бушуют в ней сейчас, но в нашем случае всё тщетно. Мне действительно страшно узнать, что она прожила в том доме – могильнике чужих жизней. Где в каждом миллиметре пола, стен и потолка ощущается крик каждой сломленной души.

– Он в Велангоре безвылазно уже много лет. – Бесстрастно произношу я. Мысль за мыслью наполняется отрицанием.

– Не может быть. – Джессика делает шаг назад и упирается в стену спиной, словно ища в ней поддержку. – Я видела его каждый божий день. Мы не были здесь. Велангор не настолько большой город, чтобы несколько часов лететь на самолете из одной окраины в другую.

Она смотрит в одну точку перед собой. Спускается по стене обессиленно на колени. Запускает ладонь одной руки в волосы, сдавливая пряди между пальцами. Губы сжаты в одну линию, словно сдерживают крик.

– Одна из схем Костяного. В случае, если за тобой следят, чтобы сбить всех с координат. – Повернувшись к шкафу, я облокачиваюсь лбом на кулак. Упираюсь в поверхность, готовый проломить ее. Сжимаю зубы так сильно, что в челюсти появляется тупая боль. – Ничего не понимаю, какое ему дело до тебя? – закрываю глаза и направляю все свои силы на разум. – У него нет детей. Откуда тогда взялся Рокко?

– Почему ты называешь его Костяным?

– Это его прозвище. Карло Гальяно его никто не называет. У меня поэтому не возникает сомнений, что мы говорим об одном человеке. Лишь узкий круг лиц знает его настоящее имя. Теперь понятно, почему Стив не смог найти тебя.

– Дэниэль. – Ей приходит немое осознание. Она срывается с места и подходит ко мне. – Ладно я, но ты. Что такому, как он, нужно от тебя? – у нее получается взять себя в руки, притупляя панику. Взгляд блуждает, словно ищет спасение от всего этого бредового стечения обстоятельств.

Одна из явных черт Джессики – это самопожертвование. Она даже сейчас переносит себя на второе место, вопреки всему, что пережила. Исходя из ее нахождения в доме Гальяно, напрашивается мысль, от которой по моей коже пробегает леденящее ощущение. Женщин в том доме за людей не считают. И то, что я наблюдал за Джессикой последнее время, подтверждает мои самые страшные опасения.

– Я работаю на него, – говорю прямо. – И, видимо, ему докладывают о твоем местоположении. Он явно, как и я, думал, что ты сейчас в больнице. Поэтому заявился сюда. За столько лет это впервые. – Мертвая усмешка скользит на моих губах.

Гальяно хотел показать серьезность своих предостережений, а сам же просчитался на этом.

Десятью минутами ранее.

Оперативно закончив все дела на сегодня в офисе, я собираюсь вернуться к Джессике в больницу. Спускаюсь на первый этаж и иду сразу на выход. То, что я вижу, заставляет меня перечеркнуть свои планы. У стойки ассистента меня ждет Карло Гальяно собственной персоной в компании двух верных охранников. Как всегда, строя из себя самого безобидного из живущих на планете людей перед моим работником.

– Извините, но мистер Брукс не принимает никого. Его рабочий день на сегодня закончен. – Вежливо объясняет ассистентка. Напряженно улыбаясь тому, кто даже взгляда в свою сторону не заслуживает.

– Просто позвоните ему и передайте мне телефон. Он не заставит меня долго ждать, – Гальяно стоит впритык к ней. Будто взяв под гипноз девушку, заставляет ее потянуться к телефону и выполнить его вежливо преподнесенный приказ.

– Чем обязан? – подойдя к ним, перехожу сразу к делу.

Ему, как минимум, не свойственно здесь быть. Карло Гальяно заявляется сюда в первый раз. Как я знаю, он не покидает стены своего дома. Нет в этом необходимости. Все сделки проходят под контролем его людей, которые не желают попасть под его гнев. Ему достаточно руководить всеми делами дистанционно, и давать указания беспрекословно исполняющим поручения.

– Дэниэль, мальчик мой! – приветствует приторным радушием, как только замечает меня. – Видимо, ты заработался, и не вписал в список планов нашу встречу на сегодня. – И снова игра на публику.

– Поднимемся в мой кабинет, – игнорирую его выдуманный сценарий. – В офисе безопасно, подождите в машине. – Обращаюсь к двоим охранникам, которые единственные, кому Гальяно доверяет свою безопасность за стенами особняка.

– Идите. Нужно уважать хозяина места, где находитесь, – в своей вечной манере отправляет своих псов гулять и проходит следом за мной.

Мы направляемся в сторону лифта. Слышу из-за спины шаги вперемешку со стуком трости об пол, и меня напрягает его намерение прийти сюда. Гальяно не делает ни одного шага просто так. Наш разговор мне, как минимум, не понравится. Как только двери закрываются тихим щелчком, его прогнившая аура словно наваливается, пытаясь надавить и показать свое превосходство. Немое противостояние ощущается в миг. Вдруг лицо добродушного человека меняется на истинное. Его довольная ухмылка дает мне понять сразу – у него свой план. Единственное, что меня успокаивает, – Джессика в больнице в безопасности.

Переступив порог кабинета, предлагаю ему кофе, от которого он сразу отказывается. И это верно с его стороны. Так как он прекрасно понимает, что я один из тех, кто хочет налить ему яду.

– Как работа? – он изучает пространство, и присаживается на диван.

– Говори зачем пришел. У меня мало времени. – Остаюсь на месте, прислонившись к краю стола.

Его появление не сулит ничего хорошего. Мне стоит приготовиться к его подножке.

– Торопишься к Джессике? Как ее здоровье? – притворное беспокойство выдает его информированность по данному вопросу.