– Могу себе это представить. Маленькая девушка-ковбой тащит его позади себя, упирающегося и фырчащего.
– Не знаю, почему он всякую мелочь превращает в проблему, – тихо вставляет слово Патрик и быстро, морщась, делает большой глоток кофе.
Такое ощущение, будто он всегда так занят, что даже пищу принимает обжигающе горячей и большими кусками. Может, все доктора такие. Скорее заправляются топливом, чем получают удовольствие от еды.
– Он стесняется. Оставьте его в покое.
Мое нахальство в стиле младшей сестренки заставляет Патрика сдвинуть брови, но потом он смеется и смотрит на Джоша:
– Стесняется! Да уж…
Я вижу, что до него постепенно доходит смысл моих слов, как до меня дошло вчера. Застенчивость принимает разные формы. Некоторые люди робкие и мягкие, другие робкие и неприступные. Или, как в случае с Джошем, робкие и закованные в рыцарские доспехи.
– Джош, Люси, спасибо вам за подарок, – говорит Минди, когда мой спутник занимает свое место, потом ловит мой взгляд и улыбается, явно считая, что это был мой выбор.
– Я даже не видела, на чем он в конце концов остановился. – Я откусываю большой кусок круассана.
Джош держит одну руку на спинке моего стула, его теплая ладонь лежит у меня на плече.
– Самый прекрасный набор уотерфордовских хрустальных бокалов с гравировкой в виде наших инициалов. И две бутылки «Моэт».
– Славно сработано, Джош.
– Свадьба прошла отлично, – говорит ей Джош.
Они всматриваются друг в друга, а я заглядываю в глаза Джоша. Вероятно, они впервые видятся после разрыва. Я почти дрожу от напряжения, пытаясь уловить признаки остаточной сердечной боли, желания, недовольства, тоски. Если бы у меня были усы, они бы сейчас шевелились.
– Спасибо, – отвечает Минди.
Она смотрит на свое обручальное кольцо, а потом на Патрика с безнадежной преданностью. Я перевожу взгляд на Джоша. Если бы существовала вероятность, что он проявит себя не с лучшей стороны, это случилось бы сейчас. Джош улыбается, смотрит в свою тарелку, затем на меня, целует в висок, и я сдаюсь – убеждена.