– Тебе грустно?
– Пока нет. – Он закрывает глаза.
– Давай я немного порулю. – Я протягиваю руку за ключами.
Джош качает головой:
– Ты моя гостья. Поведу я. Ты устала.
– О, так теперь я твоя гостья? – Я иду к нему с самым угрожающим видом, какой только могу изобразить.
Джош закладывает руки за спину. Я улыбаюсь ему, и он отвечает улыбкой. Удивительно, что звезды размером с булавочную головку не рассыпаются у нас над головами серебряной пылью. Печаль, которую я заметила в глазах Джоша, испепеляют искры веселья.
– Моя заложница. Моя пленница, добытая шантажом. Стокгольмская Печенька.
– Ключи. – Я обвиваю рукой его талию, чтобы выхватить их из сжатого кулака. Потом приникаю к нему и усиливаю захват. – Отпусти! Ну же! – Я вытаскиваю из его руки ключи, но Джош обнимает меня за плечи и не отпускает.
Мы стоим на месте еще довольно долго. Мимо непрерывным потоком несутся машины.
– Я хочу, чтобы ты знала: я ничего не жду от тебя в эти выходные, – говорит Джош поверх моей головы.
Я отклоняюсь назад и смотрю на него снизу вверх:
– Что бы ни случилось, я уверена: до утра понедельника мы доживем. Если только твоя сексуальность не такая смертоносная, как я подозреваю, иначе мне крышка.
– Но… – беспомощно возражает Джош.
Я сдавливаю своего врага крепче и прижимаюсь щекой к его солнечному сплетению.
– Это случится, Джош. Нам нужно выпустить пар. Думаю, ради этого все и было затеяно.
– Кажется, ты смирилась.
– Могу только заранее принести извинения за то, что я с тобой сделаю.
Он смеется, поеживается и отталкивает меня.
– Слушай, это всего одни выходные. – Я стараюсь говорить легко и, кажется, убеждаю нас обоих