– Ты должен был уйти. Я прикрывала тебя. Теперь мы проиграли. – Меня едва не валит с ног новый приступ тошноты.
– Прости-и-и, – саркастически говорит Джошуа.
К нам подходит Роб с опущенным пистолетом. Я тихо хнычу. Боль пульсирует по всему телу.
– Прости, Люси. Мне очень жаль. Я слегка… перевозбудился. Слишком много играю в компьютерные игры. – Видя выражение лица Джошуа, Роб делает несколько шагов назад.
– Ты на самом деле сделал ей больно! – рявкает на него Джошуа, и я чувствую, как он поддерживает мою голову рукой и продолжает прижимать меня к дереву, обхватив мои колени своими. Смотрю влево, там Мэрион, она разглядывает нас в бинокль. Потом опускает его и что-то записывает в планшете, губы ее усмехаются.
– Пусти! – Я толкаю Джошуа изо всех сил.
Тело у него большое и тяжелое, а мне так жарко, что хочется сорвать с себя одежду и окунуться в холодную краску. Мы все, немного запыхавшись, возвращаемся на стартовую площадку под балконом. Я прихрамываю, и Джошуа бесцеремонно берет меня под руку, вероятно, чтобы я шла побыстрее. Вижу наверху Хелен, она опускает солнцезащитные очки. Я машу ей, как бедный котенок из мультфильма, – ой, ой, ой!
Потерь много. Люди стонут и осторожно потирают запачканные краской части тел. В воображении заново проигрываются сцены баталий. Оглядываю себя и вижу, что спереди я почти целиком залита краской. У Джошуа грудь в порядке, но на спине сплошь краска. Что доказывает, какие мы разные.
Когда я стаскиваю с себя шлем и перчатки, Джошуа передает мне свой планшет со списком команд и бутылку воды. Я подношу ее к губам и опустошаю, почти не заметив как. Ощущения странные. Джошуа спрашивает сержанта Пейнтбола, есть ли у них аспирин.
Дэнни пробирается ко мне мимо наших павших товарищей. Я прекрасно понимаю, как отвратительно должна выглядеть. Он смотрит на меня спереди:
– Ух!
– Я один сплошной синяк.
– Отомстить за тебя?
– А то, это было бы здорово. Роб из общего отдела любит пускать в ход оружие.
– Считай, о нем уже позаботились. Как же так, Джошуа? Ты прострелил мне ногу, а я был совершенно в другой игре.
– Прости, я перепутал, – говорит тот, но в его тоне сквозит неискренность.