Дорогой читатель, если тебе раньше не доводилось читать мои книги, возможно, ты не знаешь, но я пишу довольно откровенные и мрачные истории, которые могут вызвать беспокойство.

Ты можешь встретить описание насилия, как эмоционального, так и физического, агрессивные сексуальные сцены, травмирующие психические расстройства, курение и употребление наркотиков. Пожалуйста, помни о своих триггерах.

"Спаси меня" является первой книгой из серии "Безумные". Это история о двух сильных, но травмированных героях, которые встретились самым неожиданным образом. Но судьба решает разлучить их на долгие месяцы, а когда они вновь находят путь друг к другу, то обстоятельства не позволяют им возможность быть там, где они действительно хотят.

Playlist

FINNEAS – Heaven

Ameritz – Tributes – Can't Pretend

Natasha Blume – Black Sea

The Lone Wolf, Tommy Vext – Take Me to Church

Imagine Dragons – Natural

Guns N' Roses – Welcome To The Jungle

Justin Bieber, Ludacris – Baby

The Sea – HAEVN

2WEI, Edda Hayes – Survivor

Sina – Undone

Глава 1

Какое наслаждение – перейти все рубежи,

нарушить к чертям все правила,

поддаться порокам и отдаться во власть чувствам…

ТАЛИЯ

Какая она, жизнь обыкновенной девятнадцатилетней девушки?

Ну, судя по инстаграму моих бывших одноклассниц – это бесконечные селфи с латте и вечеринки, где все выглядят как модели из каталога Urban Outfitters. Это поцелуи с парнем на заднем сидении его седана и дни благодарения в тесном семейном кругу. В общем, глянцевый рай для тех, кто ещё не столкнулся с настоящей жизнью.

В большинстве европейских стран можно купить алкоголь в восемнадцать, а это значит, что вы легально становитесь взрослым. Но, конечно, я не живу в Европе, я живу в США, где официальный старт взрослой жизни наступает в двадцать один.

Но кто сказал, что я собираюсь ждать? Я уже давно покупаю всякое дерьмо, которое угробит моё здоровье раньше, чем Зак Галифианакис наконец решит воспользоваться Оземпиком. Не из бунтарства, а потому что это единственный способ хоть ненадолго заглушить голос в голове, который повторяет: «Ты ничего не стоишь»

Но даже это не делает мою жизнь похожей на жизнь обычной девятнадцатилетней девушки. Иногда мне кажется, что я вообще не живу. Я… существую. В параллельной вселенной.

В моей реальности я “повзрослела” в тот день, когда впервые спряталась под кроватью, потому что папа решил, что «воспитание» – это синоним «кулаков». В моей реальности норма – постоянное молчаливое напряжение за ужином, пока отец цедит сквозь зубы: «Ты позоришь семью». Моя реальность, наряды, достойные музея викторианской эпохи – уродливые пышные платья, будто сошедшие со съемок «Аббатства Даунтон». Я надевала их, чтобы сопровождать отца на званных вечерах и благотворительных приемах, а потом терпела похотливые взгляды его друзей, сексистские комментарии коллег, липкие намеки, от которых хотелось помыться. Моя реальность, это найти безжизненное тело матери в ванной с ледяной водой, увидеть ее перерезанные на запястьях руки. Услышать тишину, которая оглушала сильнее любого крика. И, наконец, моя реальность – это покинуть отцовский замок. Осмелиться сказать ему «нет», а потом два месяца восстанавливаться у друзей с переломами, потому что мое лицо слишком известно, чтобы ехать в больницу.

Определенно в те моменты я не жила, и не существовала, я мечтала сдохнуть.

Впрочем, не будем о грустном, потому что прямо сейчас я чувствовала себя по-настоящему счастливой, девятнадцатилетней девушкой.

Я лежу на песке, мои ноги ласкают волны Тихого океана. Солнце садится, раскрашивая океан в цвета, от которых захватывает дух: алый, розовый, оранжевый. Впервые за долгое время я чувствую себя… живой.

Я прилетела на остров Мауи три дня назад, продав последние сокровища – дизайнерские сумки и платья, которые никогда не носила. Мне не нужен был этот хлам, поскольку папа говорил: “Этот неудачный инвестиционный проект уже ничем не спасти”

Я оставила всех, просто чтобы побыть наедине с собой и океаном. Хотя в моей жизни было не так уж много людей, которые действительно волновались обо мне. Джулия да один друг, вот и весь список тех, кому я была небезразлична.

И вот я лежу на Каанапали‑бич – уставшая, но счастливая. Волны сегодня огромные, я несколько раз была на липе, и каждый раз сердце замирало от восторга. Серфинг делает меня счастливой. Вода на Гавайях холоднее, чем в Калифорнии, но я не жалуюсь. Наоборот, бодрящий контраст только усиливает ощущение жизни. Кажется, я никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас.

Плевать, что у меня нет ни денег, ни плана, ни даже нормальной зубной щётки. Зато есть доска для сёрфинга и способность влипать в неприятности. Отличный набор для выживания!

Потянувшись, провожу ладонью по шершавой поверхности песка. Глубокий вздох и легкие наполняются свежим морским воздухом, густым от соли и запаха прибоя. На мгновение закрываю глаза, впитывая тепло солнца и размеренный шум океана.

Когда открываю их снова, взгляд цепляется за поистине захватывающее зрелище: мощная волна «Банзай» набирает обороты в трехстах метрах от берега. Она растёт, наливается силой, словно живое существо, готовое показать свою мощь. В Сан‑Диего редко встречаются такие волны. Если бы не сгущающиеся сумерки и явные предвестники шторма, я бы однозначно попробовала оседлать эту красотку.

–Какого… – Я резко подскакиваю на ноги, щурюсь, пытаясь разглядеть то, что нарушило гармонию картины.

Что‑то красное мелькает в воде. Потом зелёное. Одна волна за другой накрывает неясный силуэт, размывая очертания. Я напрягаю зрение, прикрывая глаза от слепящего солнца. Что бы это ни было, оно попало в месиво.

Нет. Не может быть.

Это человек.

Сначала я надеюсь, что ошиблась. Может, это просто потерянная доска? Буй или шлюпка? Но нет, я отчётливо вижу голову, а потом и руки. Следом всплывает доска, привязанная к лодыжке.

Оглядываюсь по сторонам в отчаянной надежде увидеть спасателей. Но вокруг только зловещие двойные красные флажки, а это небольшой, нет, вычеркните, – это огромный намек на то, что в воду заходить опасно. Ярко‑алые полотнища рвутся на ветру и будто кричат: «Не входи в воду! Не пытайся! Ты не справишься!»

Кто бы там не был – он либо тупой, либо самоубийца.

Голова вновь появляется, и я зачем-то машу человеку руками, чтобы он двигался в мою сторону, хотя это не сработает. Он не выберется. Погибнет.

Я кручу головой, спасательная вышка метрах в пятистах. Слишком далеко. Я не успею добежать, не успею позвать на помощь.

– Боже, помоги. – Шепчу я, но фраза растворяется в шуме океана и ветра.

И тогда я принимаю самое безрассудное, самое смелое, самое Талиевское решение в моей жизни, которое все изменит.

Я забегаю в воду, на ходу натягиваю гидрокостюм, который сняла до пояса, оставшись в купальнике. Подмышкой зажимаю доску. Всё это сложно, особенно когда двухметровые волны сбивают с ног, а я никогда не отличалась многозадачностью.

Красная точка то появляется, то пропадает. Я решаю держать ориентир на зеленой доске – она заметнее.

Закончив с гидрокостюмом, бросаю доску, ложусь сверху и начинаю грести. Волны подкидывают меня вверх и вниз. Я уверена на девяносто девять и девять десятых процента, что не выберусь отсюда живой. Но продолжаю перебирать руками.

Зеленая доска мелькает чуть левее. Я не свожу с нее глаз, гребу энергичнее. Силы уходят быстрее, чем хотелось бы. Лёгкие горят, и я мысленно обещаю Богу бросить курить, если выживу.

Волна накрывает. Я группируюсь, обхватив доску руками и ногами, словно мартышка на дереве, жду, пока закончится это водяное месиво.

Как только вода немного успокаивается, меня выносит на поверхность. Делаю глубокий вздох, оглядываюсь. В океане, во время больших волн, всё искажается. Я плыла на юго‑восток, но человека могло отнести в противоположную сторону.

Пока очередная волна не начала набирать обороты, я кручу головой, теряя драгоценные секунды. И тут, прямо передо мной, в нескольких метрах, появляется зеленая доска.

– Есть! – выкрикиваю я и бросаюсь к ней.

Гребу изо всех сил. Руки забиваются, вода попадает в нос и глаза, я кашляю, но не останавливаюсь. Добираюсь до доски, тянусь к ней всем телом, перелезаю. Начинаю грести к берегу, надеясь, что лиф всё ещё пристегнут к лодыжке этого самоубийцы.

Моя собственная доска тащится сзади, топорщится, создавая помеху. Но главная помеха – я сама. Мой рост, мой вес. Я слишком медлительна.

Оглянувшись через плечо, вижу, как острая волна берет свое начало. Это будет больно.

– Ладно, – говорю я вслух. – Либо мы выживем, либо станем героями местного фольклора: «Легенда о девушке, которая пыталась спасти идиота».

Я должна выдержать, иначе, какой тогда во всем этом смысл?

Спрыгиваю в воду, дотягиваюсь до лифа от зелёной доски, наполняю воздухом грудную клетку и ныряю. Меня крутит в водовороте, лёгкие горят, кругом темнота. Но я со всей силы сжимаю трос и вслепую, перебирая руками, двигаюсь в противоположную от доски сторону.

Время тянется мучительно медленно. Я уже начинаю думать, что всё бессмысленно, когда чувствую лодыжку.

Кислород заканчивается. Я пытаюсь вырваться на поверхность, но чужое тело неподвижно и тянет меня ко дну.

Не открывая глаз, передвигаюсь по телу человека, нахожу запястье и делаю резкий рывок вверх. Получилось.

На поверхности делаю глубокий вздох, кручу головой, пытаясь сориентироваться. Хорошая новость: у меня есть несколько минут, пока не возьмёт своё начало новая волна. Плохая новость: нас откинуло от берега.

Тянусь к набедренной кобуре, достаю нож. Набираю как можно больше воздуха в лёгкие и снова ныряю. Пока я мысленно благодарю своего лучшего друга Кира за то, что приучил меня носить с собой нож, нахожу лиф тонущего человека и перерезаю его.

Чужая доска только тормозила меня – переживёт. Тянуть за собой в воде только тело гораздо проще.

Выныриваю, подплываю к собственной доске. Кое‑как затаскиваю крупное тело на доску лицом вниз и наваливаюсь сверху, давая себе несколько секунд отдыха. Затем начинаю грести.

Ближе к берегу нас снова накрывает волна. На этот раз я прижимаюсь всем телом к человеку – это мужчина, и он такой широкий, что мне удаётся только крепко держаться за него, но не дотянуться до доски руками с обеих сторон.

К счастью, доску с нашими телами волна только омывает, но не переворачивает.

У меня больше нет сил, а до берега еще грести и грести. Я чувствую, что это конец. Лёгкие горят, а мужчина на хвосте всё усложняет. То, что мы ещё на доске и нас не скинуло, даёт примерно один процент на выживание. И я должна использовать его.

Перестаю двигаться, глубоко дышу. Руки медленно перестают гудеть. Океан сам выносит нас на лайнап.

У меня появляется план. Это либо спасёт нас, либо сделает инвалидами. Ну, или убьёт.

Итак, левая волна берёт своё начало. Я двигаю мужчину в центр, чтобы поймать баланс. Встаю на четвереньки, снимаю лиф и защелкиваю на лодыжке мужчины. Выпрямляюсь в полный рост над телом, оставляя его между своих ног.

Волна небольшая, но, если всё получится, она даст необходимый толчок и мы доберемся до берега. Возможно, даже живыми.

Волна пологая – это хороший знак. Она быстро возводит нас на пик. Единственное, что я делаю – согнув колени, маневрирую на месте так, чтобы вес оставался в центре.

Волна начинает спадать. Я приседаю ещё ниже, чтобы удержать одной рукой тело мужчины.

– Вот так! – визжу я, пока мы медленно подплываем на пенке к берегу.

Вытаскиваю ублюдка на песок и заваливаюсь рядом. Сердце бешено стучит, лёгкие горят, руки забились, и я, кажется, не чувствую ног.

Поворачиваю голову и вижу синие губы.

– Чёрт возьми!

Да уж, на этом всё не закончилось.

– Ты не умрёшь, придурок! Я не для этого спасала тебя!

Устраиваюсь рядом с ним, начинаю делать массаж сердца. Слава богу, я знаю, как это делать, в серф‑школе мы ежемесячно сдаем нормативы по оказанию первой помощи на воде.

– Дыши! Дыши!