Пролог

Я всегда делаю вид, что не просыпаюсь, когда он приходит.

Это вошло в привычку года два назад, после третьего или пятого раза. Тогда я уже перестала их считать.

Сначала было больно. Потом обидно. Потом смешно. А теперь это просто... ритуал. Как чистка зубов или проверка почты по утрам.

Лязг ключа в замке в половине четвёртого. Скрип двери, которую Дима вечно забывает смазать, хотя я прошу уже полгода. Осторожные шаги в прихожей – старается не шуметь, надо же, какой заботливый. Звяканье мелочи из кармана, опускаемой в вазочку. Шорох одежды, падающей на пол, потому что вешалка для него – слишком сложный механизм.

И запах. Сегодня на нём фруктово-ванильный парфюм. Интересно, какая она? Брюнетка? Блондинка? В прошлый раз было что-то цитрусовое, свежее, молодёжное. А это сладкое, томное, чуть тяжеловатое. Наверное, эта постарше. Хотя, может, и наоборот – сейчас ведь в моде нишевость.

Наконец Дима бесшумно, как ему кажется, заваливается на свою половину кровати. Пружины матраса жалобно скрипят – он набрал несколько килограммов за последний год, но упорно не замечает этого, продолжая носить те же рубашки, которые предательски едва сходятся на животе. От него пахнет перегаром, чужими духами и шаурмой. Интересно, шаурма была после духов или до? В любом случае бедный желудок. Мне, впрочем, и на это всё равно.

Я лежу неподвижно, лицом к стене. Дышу ровно. Сплю.

Дима обнимает меня со спины, прижимается тёплым влажным телом. Невозмутимо чмокает в плечо – скорее автоматически, чем нежно. А через минуту уже похрапывает. Засыпает мой муж всегда быстро – видимо, совесть его не мучает.

А я открываю глаза. В комнате темно, только полоска света от уличного фонаря пробивается сквозь щель в шторах. Рисует полосы на тех обоях, что мы клеили вместе пять лет назад. Тогда я смотрела на эти обои и думала: «Какое счастье, наше личное гнёздышко». Теперь смотрю и думаю: «Надо бы переклеить, на солнце выцвели». Хотя, конечно, солнце тут ни при чём. Это в моих глазах всё выцвело.

Осторожно высвобождаюсь из Диминых объятий – он даже не шевелится, спит как убитый – и сажусь на край кровати. Смотрю на его похрапывающий профиль, на нелепо закинутую на подушку руку. Когда-то я любила эти руки. Теперь же они просто часть интерьера. Как торшер. Как обои.

В голове прокручивается сегодняшний вечер. Я сидела дома, смотрела сериал и ела творожную запеканку, которую сама испекла. А Дима в это время где-то развлекал неизвестную даму с ванильно-фруктовым парфюмом, поил её вином и, видимо, кормил шаурмой. Бедная женщина. Она ещё не знает, что через пару месяцев будет писать мне в директ с вопросом: «А вы точно его жена? А вы знаете, что он делает?», думая, что откроет мне глаза. Моя ты наивная, я и не такое знаю.

Встаю и иду на кухню. Пью воду. Смотрю в тёмное окно на пустую ночную улицу. Пятый этаж, видно детскую площадку и припаркованную Димулину машину. Гордость наша, купленная в кредит, который плачу в основном я – из «домашних» денег, которые он выдаёт мне на хозяйство. Наивный. Думает, что я так умело на продуктах экономлю.

Впрочем, пусть продолжает быть таким наивным.

Возвращаюсь в спальню. Дима перевернулся на спину и теперь храпит открытым ртом. Беззвучно хмыкаю – о да, это так сексуально, так в его духе. Ложусь обратно, пристраиваюсь на своём краю. Между нами добрых полметра и годы молчания.

Засыпая, думаю: «Молодец, Дима. Отлично ведёшься на моё притворство. Хотя бы хлеб не забыл взять, как я просила, и на том спасибо».

Завтра будет новый день. Я сварю ему кофе, улыбнусь, спрошу, как прошло «совещание», и мы оба сделаем вид, что всё нормально. Он – потому что уверен, что я слепая дура. Я – потому что жду.

Чего жду? Сама пока не знаю. Но когда пойму – все это точно заметят.

Глава 1. Роковая встреча

Семь лет назад, начало октября

Я сижу в библиотеке КубГУ и ненавижу свою жизнь. Ну, не всю жизнь, конечно, а именно этот момент. Первый курс, первый месяц учёбы, а я уже чувствую, что ничего не понимаю. Лекции по истории литературы, семинары по языкознанию, куча книг, которые нужно прочитать, а я едва успеваю делать домашку. Напротив меня стопка учебников, которые нужно осилить за выходные, и я уже ненавижу филфак, хотя сама же сюда и стремилась.

За окном солнечно, в Краснодаре всё ещё тепло, по-летнему. А я здесь, в пыльной библиотеке, в очках (тогда я ещё носила очки, а не линзы), с нелепым хвостиком и в растянутом свитере, который помнит ещё мою старшую сестру. Мечтаю о чашке кофе, о том, чтобы всё это закончилось, о том, чтобы стать кем-то важным. Но пока я просто первокурсница с замученным видом, которая боится, что не сдаст первую сессию.

Я не замечаю, как он садится за мой стол. Вообще. Просто поднимаю глаза от очередного абзаца – и вижу его. Парень. Не с моего факультета – я бы запомнила. Светлые волосы, чуть длиннее, чем у большинства, лёгкая небритость, глаза – серые, с хитрым прищуром. Одет дорого, но не вызывающе. Он явно старше или просто увереннее. Он смотрит на меня так, будто знает что-то, чего не знаю я.

– У тебя ручки не найдётся? – голос низкий, чуть хрипловатый. – Свою потерял.

Молча протягиваю – синенькую, с потёртым колпачком. Он берёт, улыбается:

– Спасибо. Ты меня спасла.

– Пожалуйста, – отвечаю и пытаюсь вернуться к учебнику.

Но он не уходит. Садится напротив, кладёт перед собой листок и начинает что-то писать моей ручкой. Смотрю на него украдкой. Он пишет что-то, потом снова смотрит на меня:

– Ты первокурсница?

– Ага. Филфак.

– А я на экономическом. Третий курс.

– Так ты старше, – вырывается у меня.

– Старше, – он улыбается. – А ты ещё и выглядишь младше. На школьницу похожа.

Я краснею. До самых ушей. Чувствую, как щиплет щёки. Он это замечает – и улыбается ещё шире:

– Я Дима, – протягивает он руку через стол.

– Алина, – отвечаю и пожимаю её. Ладонь тёплая, сухая. Он держит мою руку чуть дольше, чем нужно.

– Алина, – повторяет он, пробуя имя на вкус. – Красивое.

Я молчу. Сердце стучит где-то в горле. Чувствую себя глупо, по-детски, но ничего не могу с собой поделать. Он пишет что-то на листке, отрывает край и протягивает мне:

– Держи.

Там номер телефона. И подпись: «Твой должник».

– За ручку? – переспрашиваю.

– За ручку. И за то, что ты улыбнулась, – он встаёт и подмигивает. – Позвони, если хочешь, чтобы я вернул должок. Или просто так. Я не против.

И уходит. Я смотрю ему вслед. Он идёт между стеллажами – уверенный, лёгкий, как будто весь мир принадлежит ему. Останавливается на секунду, оборачивается – и снова улыбается.

Я замираю. Вокруг всё тонет в шуме страниц, тиканье часов, далёком голосе библиотекарши. А я смотрю на бумажку с номером в своей руке и чувствую, как в груди разрастается что-то тёплое, новое и почему-то словно опасное.

Тогда я ещё не знала, что этот день станет началом целой эпохи в моей жизни. Что этот парень с хитрым прищуром окажется сначала моей любовью, потом мужем, а потом – просто уроком. Я не знала своей судьбы. Но в тот момент я была счастлива.

Вечером я сидела в общаге и смотрела на бумажку. Ленка, моя соседка по комнате, уже устала смеяться надо мной.

– Ты чего сидишь, как ворона над блестяшкой? Звони!

– А вдруг он просто так написал?

Ленка закатила глаза:

– Алин, очнись! Красивый старшекурсник дал тебе номер. Звони!

Я смотрела на телефон. Пальцы не слушались. Что я скажу? «Привет, это та самая из библиотеки»? Или «Спасибо, что одолжил мою ручку и не вернул»?

Я набирала номер и почти сразу нервно сбрасывала два раза. На третий – услышала его голос.

– Алло?

– Дима? Это... Алина.

– А, та самая с ручкой! – он засмеялся. – А я думал, ты не позвонишь.

– Я... ты сказал позвонить.

– Сказал. И ты позвонила, – пауза. – Значит, ты смелая. Я люблю смелых.

Я молчала. А он добавил:

– Давай встретимся завтра. На Красной. У фонтана. В шесть.

– Хорошо, – выдыхаю.

– Не опаздывай, – сказал он и положил трубку.

Я смотрела на телефон и улыбалась. Ленка хлопнула меня по плечу:

– Ну что? Я же говорила!

Тогда я и не догадывалась, что через пару лет мы поженимся, а ещё через несколько этот человек разобьёт мне сердце. Не знала, что этот звонок станет началом конца.

Но в тот вечер я была счастлива. Искренне. По-настоящему. Казалось, впервые в жизни.