Глава 2. Нарушенные границы

Ворвался, сел, прижался, выдал фразу из дешёвой мелодрамы, и всё это – за первые десять минут. Удивительный экземпляр.

София

Наглый, напыщенный, невоспитанный придурок! И как только посмел сесть ко мне, ещё и заявлять такое? Воздух вокруг наэлектризовался, а из моих ушей наверняка такой пар идёт, что скоро окна запотеют.

– Закон закрепляет ключевые права потребителей, которые обязательны для соблюдения всеми продавцами и поставщиками услуг, – словно сквозь вату слышу голос Сергея Анатольевича, но с трудом могу сконцентрироваться. – Право на качество товаров и услуг, – продолжает преподаватель.

Право… право… право на… личное пространство, чёрт возьми! Это моя зона комфорта, границы которой этот бандит нахально переступил. Не понимаю, в чём, собственно, дело, но я не могу сидеть так близко к нему. Его бедро почти касается моего, а от запаха тёплой кожи, дыма и пряной горечи у меня перехватывает дыхание.

От него пахнет брутальностью, уверенностью и хищным спокойствием. И этот аромат отлично ему подходит, но, вот незадача, – я терпеть не могу таких людей. В молодости такие охотники своим животным обаянием завоёвывают наивных девочек, а лет через двадцать будут присваивать себе женщин методом шантажа и запугивания.

Отодвигаюсь от парня на несколько сантиметров, забрав с собой тетрадку и ручку. Тут же слышу смешок, а через секунду это хамло, скользит по скамейке ещё ближе, чем до этого. Теперь наши бедра плотно прижаты друг к другу, а этот дерзкий аромат его духов буквально наполняет мои лёгкие.

– Весь одеколон на себя вылил с утра, – фыркаю и морщу нос.

– Это мой естественный запах, – не смотрю на него, но отчётливо слышу улыбку в голосе.

– Отодвинься от меня, пока меня не вывернуло, и твой «естественный аромат» не смешался с моим завтраком, – шёпотом проговариваю и кривлюсь от своих же слов.

Обычно я веду себя куда сдержаннее и воспитаннее, но этот парень выводит меня из себя одним своим существованием.

– Ты мне нравишься всё больше, Снежинка, – бросает с усмешкой, и я чувствую, как мои щёки заалели.

– А ты мне противен, – выплёвываю, повернув голову к нему, и тут же тону в серо-голубых глазах.

«Какая наглая ложь, София», – посмеивается голос в голове. Согласна, парень привлекателен, даже очень. Густые тёмные волосы падают на лоб, пара прядей выбивается вперёд, придавая облику лёгкую дерзость. Глубокий внимательный взгляд будто прожигает насквозь, в нём есть что-то опасное, что-то, от чего хочется задержать дыхание.

Приоткрытые губы, немного надменные, но манящие. Острые скулы, ровные линии челюсти. В ухе поблёскивает серьга, в носу кольцо – детали, которые говорят, что он не любит правила и привык делать всё по-своему.

Белая рубашка с пятном от кофе небрежно расстёгнута, галстук висит на шее, будто его схватили в запале страсти, или он сам небрежно ослабил его, не заботясь о порядке. Чёрный пиджак подчёркивает его фигуру, но сидит легко, без натяжения. Он выглядит так, словно только что вышел из сна любительницы молодёжных романов. Слишком идеальный, слишком опасный и пахнет, как человек, который может стать твоей слабостью.

Нет, не вздумай, София! Слабость не твоя, ты вообще не знаешь значения этого слова.

Спешно отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в тетрадь, но вижу только расплывчатые линии и закорючки. Господи, за что? За какие грехи этот парень встал на моём пути?

Всё, спокойно, нужно игнорировать его, делать вид, что его здесь нет. Да, именно так и нужно сделать! Я сижу одна, как всегда, потому что никто не любит первую парту.

– Закон «О защите прав потребителей» – важнейший нормативный акт, который гарантирует безопасность товаров, регулирует взаимоотношения покупателей и продавцов и защищает от обмана, – тем временем вещает Сергей Анатольевич.

– Ты потому смущённо покраснела, что я тебе противен? – шепчет на ухо, и его тёплое дыхание вызывает табун мурашек по коже.

– Не мешай мне слушать лекцию, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно.

– Ты ведь мне мешаешь, а я не люблю быть в долгу, – его фраза заставляет меня посмотреть на него в упор.

– Я? Тебе мешаю? – удивлённо хлопаю ресницами. – И каким таким образом? – вопросительно выгибаю брови.

– Как тебя увидел, ни о чём думать не могу, – понижает голос до хрипотцы и опускает взгляд на мои приоткрытые губы.

– Банально, недомачо, – притворно улыбаюсь.

– Молодые люди, прошу на выход, – раздаётся голос преподавателя, и я бросаю взгляд на аудиторию в попытке понять, к кому он обращается и кто нарушил правила поведения. – Мы долго ждать будем? – спрашивает Сергей Анатольевич, и, стоит мне обратить на него внимание, я понимаю, что он смотрит на меня.

– Что? – одними губами произношу и чувствую, как загораются щёки от стыда. – Простите…

– На выход! Оба! – повышает голос, поправляя очки на носу.

– Но…

– Пошли, Снежинка, – мой наглый сосед хватает меня за руку и, не дав даже вещи собрать, тянет на выход из аудитории.

Я в таком шоке и неверии, что позволяю ему это сделать. Меня выгнали с лекции! Меня!

– Отпусти! – кричу, едва оказываемся в пустом коридоре. – Отпусти, ты, неандерталец!

– А вот это малоприятно, – усмехается и вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, резким выпадом тянет меня на себя, и я впечатываюсь носом в его грудь. – Ты кремень, я понял, даже оценил, но хватит строить из себя недотрогу, – проговаривает, и шарик моего спокойствия лопается.

Замахнувшись, со всей силы впечатываю свою ладонь в его щеку и сама же тихо стону от боли, пока у этого мажора едва ли голова дёрнулась.

– Не трогай меня! Никогда! – цежу сквозь зубы, тыкая в него пальцем.

Через мгновение я задыхаюсь от возмущения, потому что парень, дерзко ухмыльнувшись, охватывает мой тонкий пальчик своими полными губами. Опешив, я застываю, словно меня в камень превратили. Его жест такой неожиданный, грязный и слишком интимный, за гранью.

– Ты маньяк? – задаю вопрос севшим голосом и, резко вырывав руку из его захвата, прячу за спиной.

– Может быть, – отвечает, склонив голову набок. – С тех пор, как тебя увидел, у меня проснулись маниакальные наклонности.

– Не приближайся ко мне, иначе… – замолкаю, потому что он делает размашистый шаг вперёд.

– Иначе? – понижает тон, наклонившись ко мне.

Пячусь назад и упираюсь ягодицами в подоконник. В груди поднимается странный страх. Странный, потому что меня вроде и пугает его поведение, и тем же временем чувствую щекотку в солнечном сплетении.

– Я на тебя заявление напишу, – выдаю тихо и неуверенно.

– О как, это даже интересно, Снежинка, – усмехается и, сделав ещё один шаг, впивается в мою талию и, усадив на подоконник, вклинивается между моих раздвинутых ног.

Проворачивает это так молниеносно, что я даже вдохнуть не успеваю. Волна возмущения, непонимания и абсурдности поднимается и накрывает меня с головой.

– Ты… ты… да я тебя…

– Не волнуйся, девушки часто теряют дар речи при мне, – улыбается своей наглой и чертовски… красивой улыбкой.

Да, буду честна и не стану отрицать, насколько парень привлекателен, и я уверена, что девушки теряют способность здраво мыслить, не говоря уже о построении предложений. Но я, София Львовна Снежная, не вхожу в группу фанаток наглых мажоров. У меня есть гордость, стойкость и последнее, но самое важное, – мозги. И, вот удача, я умею ими пользоваться.

Только есть одно «но» – сейчас все эти функции отключились.

Я должна оттолкнуть его, спрыгнуть на пол и уйти подальше от этого хама. Схватить себя за косу и оттащить свою персону на максимальное расстояние от него. Но вместо этого продолжаю окаменевшая сидеть в непозволительной близости и разрешаю его проворным рукам касаться моих бёдер. Потому что он откровенно меня провоцирует, уверенный, что все эти уловки на меня действуют. И пусть его провокация вывела меня из равновесия, но это от неожиданности. Я ещё не встречалась с такими наглецами, которые думают, что мир лежит у их ног.

Ладно, вру, знаю одного такого.

– Ты совсем с ума сошёл? – наконец собираю волю в кулак.

– Окончательно и бесповоротно, – кивает и подаётся ближе. – И в этом твоя вина, – шепчет на ушко своим хриплым и низким голосом, совершенно необъяснимо вызывая по коже крупные мурашки.

– Отойди от меня! – шиплю и, сделав над собой усилие, толкаю надоедливого самца.

Слишком легко он сдвигается с места, отойдя на пару шагов, чем предоставляет мне возможность уйти. Подозреваю, что, если бы он не хотел, я бы вряд ли смогла освободить себе путь. Но разве это важно?

– Больше никогда не приближайся ко мне! – бросаю, перед тем как развернуться и, гордо распрямив плечи, ухожу по коридору в неизвестном направлении.

Плевать куда, главное, подальше от богатеньких папенькиных сынков, у которых самооценка превышает все нормы. Ноги подгибаются, но я стойко держусь, чувствуя его взгляд на себе. Я Снежная, я не дам слабину, даже если внутри меня бушует ураган, а руки дрожат.

Направляюсь в библиотеку, туда, куда этот точно не сунется и где я смогу спрятаться от собственных мыслей. Где я могу забыть, что кто-то смел дотрагиваться до меня настолько нагло и беспринципно.

До конца лекции около двадцати минут, и мне этого времени хватит, чтобы вернуть себе равновесие. Среди книг, разных миров и разнообразных судеб я чувствую себя в своей тарелке. Всегда любила читать, а с возрастом любовь к выдуманным историям только возросла. Особое место в моём сердце занимает поэзия, я просто обожаю стихи. И даже иногда сама рифмую в своё удовольствие.

Захожу в библиотеку, здороваюсь с Алевтиной Марковной, безошибочно нахожу нужный ряд, хватаю книжку и, заняв столик, включаю лампу. Открываю первую попавшуюся страницу и погружаюсь в чтение.

Но не тут-то было, в голове буквы складываются в слова, а те, в свою очередь, в строки. И я прыскаю от смеха, когда стишок принимает окончательную форму.

Типичный мажор – пижон и ловелас,

Ведёт себя так, будто Нобель – про запас.

Серьга в ухе, галстук – не более фасона,

А в голове – бравада и ветер с перрона.

Ну разве не идеальное описание наглеца? Как по мне, отлично ему подходит.

– Так, Софи, не надо о нём думать, ещё и стихи ему посвящать, пусть и ироничные, – приказываю себе и, сконцентрировавшись на чтении, ухожу с головой в книгу ровно до звонка, означающего окончание лекции.

Поднявшись, выключаю свет, ставлю книгу на место и спешно покидаю библиотеку. Однако, вернувшись в аудиторию, понимаю, что все мои вещи куда-то запропастились.

– Кто-нибудь видел мои конспекты? – громко спрашиваю не успевших покинуть помещение студентов.

– Ник Грозный забрал, просил передать тебе, цитирую: «Снежинке придётся попотеть, чтобы вернуть свою макулатуру», – проговаривает одна из местных звёзд, Света Мартынова, в компании своей свиты, и они все дружно хихикают.

Я вскипаю, как чайник на огне, из ушей пар идёт, кулаки сжимаются, короткие ногти впиваются в ладони, а лицо начинает гореть от злости на этого придурка.