образ тревожной, ригидной, одержимой, труднодоступной матери. Я думаю, это порождало у моей пациентки отчаянный, насильственный импульс каким-то образом пробиться к матери.
У меня возникло отчетливое впечатление, что данные тревоги были основаны на переживаниях и фантазиях, связанных с самым ранним объектным отношением пациентки
если ее собственные мысли станут более ясными и прямыми, то не будет никакого ограждающего забора, и это было связано с фантазией о катастрофичности внутреннего сношения.
Вместо того чтобы осуществлять эти связи в своей психике, пациентка умело использовала анализ, чтобы порождать мысли у меня, заставлять меня устанавливать связи, и она побуждала меня вести себя таким образом, от которого сама могла защититься, потому что угроза была внешней.
Любые связи, которые она устанавливала в своей психике, с высокой вероятностью обладали качеством внезапного и опасного вторжения чего-то, что угрожало объектам, от которых зависела ее жизнь.
ощущение, что я не могу вести себя так, чтобы мое поведение не было нагруженным интенсивными проекциями пациентки и не провоцировало бы у нее сильных реакций.