© Злотников Р.В., Махров А.М., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Глава 1

7 сентября 2015 года, Белорусская ССР, Минск

Я просыпался не сразу, а будто по частям. Сначала зашевелились мои нижние конечности. Вяло так зашебуршились, поворачивая тело в положение «на боку». Потом ожила рука, пошарила по лицу, наткнулась-таки на зверски зудевший нос и почесала орган обоняния.

Лишь после этого пробудился мозг, мигом напоминая о вчерашней пьянке – голова просто раскалывалась. Вроде и пил только самое дорогое, следовательно, качественное, вот только кто бы еще и следил за мной, чтобы не мешал водку с шампанским? Или что там было налито?..

А я помню?

Щурясь на свет из-за отдернутой шторы, я откинул одеяло и сел на край огромной кровати. Настоящий сексодром.

Я обернулся. Ну разумеется…

Рядом лежала женщина, до пояса укрытая уголком одеяла. Впрочем, одна нога высовывалась «на улицу» – длинная, стройная. Ну, хоть так, а то притащил бы по пьяни какую-нибудь крокодилу. Бывали прецеденты, да…

Опершись на руку, я сфокусировал взгляд на своей подруге. Большие точеные округлости… Плоский живот… Гладкие руки… Изящная шея, исцелованная, кстати… Симпатичное лицо…

Впечатляла, впрочем, не внешность женщины, а ее ухоженность. Спутнице моей явно далеко за тридцать, но заметить это можно только по крохотным морщинкам возле уголков глаз. А чтобы настолько успешно противостоять времени, требуется немало сил и денег.

Я вздохнул и натянул трусы, валявшиеся на половичке. Ручной работы, между прочим! Не трусы – половичок.

Я же не просто номер снимаю в «Славянской», я тут живу. В люксе! Ага… Деньги девать некуда.

Негнущимися пальцами я подобрал с пола рассыпанные визитные карточки, белые с золотом – «Виталий Дмитриевич ДУБИНИН, первый заместитель председателя коммерческого общества с государственным участием «Гидромаш». Это «по-нашему» вице-президент госкорпорации. Не хухры-мухры…

Кто бы еще сыпанул визитками женщины, которая со мной спала…

Мрачно поглядев в роскошное зеркало, как писал Маяковский, «в стиле Луев», я обнаружил там растрепанного и помятого мужика. Алкоголика.

Хулигана, тунеядца…

Поднявшись, я прошлепал в столовую. Там на резном буфете из вишневого дерева блестела хромом кофемашина «Рекорд-2315». Нажав кнопку, я добился того, что агрегат забулькал, зашипел ароматным паром, нацеживая стаканчик двойного эспрессо, который здесь называется «Крымским».

Раньше я поправлял здоровье бутылочкой пива, но быстро понял, что это первый камень дороги, ведущей к запою.

Раньше…

Я скривился так, будто лимоном закусил. Ровно месяц назад по моему счету, 8 августа 1941 года, я опять погиб – гаубичная граната рванула прямо у моих ног. Прошла очередная «перезагрузка»…

Умирать впервые было страшно, хотя смерть наступила мгновенно, а вот в четвертый раз… Или даже в пятый? Сбился со счета… Ну, не то чтобы я привык, но смирился – видать, той «космической силе», которая забрасывает меня к товарищу Сталину, да никак не добросит, нужен живой «комиссар Дубинин».

Душевный парадокс, но самое неприятное для меня после крайнего «воскрешения» заключалось в том, что все мои желания сбылись, а мечты исполнились.

В этом мире война закончилась весной 43-го, Сталин дожил до 68-го, а СССР не распался до сих пор.

Покопавшись в Сети, я выудил две причины того, что держава выстояла. Во-первых, тут обошлось без «холодной войны», зато в 1949-м грянула Третья мировая, и наши фронтовики, однажды уже расписавшиеся на Рейхстаге, нацарапали свои имена и на Вестминстерском аббатстве, и на Капитолии. То есть провернуть тот вариант с Бреттон-Вудским соглашением и долларом, ставшим мировой валютой, позволившим расплачиваться за все ресурсы мира крашеной бумагой, америкосы не смогли. А во-вторых, те материалы, которые я так усердно подбирал, похоже, тоже сыграли свою роль. И страна в этой реальности не скатилась к маразму зарегулирования всего и вся под трескучими лозунгами, в которые люди уже не верили, и сейчас представляла собой вполне, на мой взгляд, симпатичную помесь между Китаем и Швецией. То есть богатые – есть, но налоги, штрафы и пени платятся как процент от капитала. Единственная разница – наследственных династий миллиардеров нет. И не потому, что это как-то запрещено. Нет, так-то миллионеров и миллиардеров хватало, в том числе и идейных коммунистов, отстегивающих кроме обычных налогов еще и немалые деньги в виде партвзносов. Но все – в первом поколении. То есть, как правило, это были люди, лично придумавшие какую-то производственную технологию или новый вид сервиса и сумевшие успешно воплотить свои задумки в жизнь… Все дело в том, что налог на наследство стоимостью выше ста тысяч рублей очень даже велик – треть от имеющегося. А выше миллиона – половина. Причем рубли тут довольно весомые. Почти как те, советские, которые я помнил. «Волга», например, одиннадцать тысяч рубликов стоит. А местные «Волги» – вполне приличные машины, у самого такая есть. Может, и не на уровне «Мерседеса», но уж точно не хуже тех же «Пежо» или «Тойоты». В принципе и такие налоги не слишком высокая преграда. Если ты умный, так же как и твой отец, то восстановишь отданное довольно быстро. Продолжай его дело – и все придет. Но, судя по тому, что я прочитал в Библиотеке^[1], детки богатых родителей, как правило, предпочитали отдать в качестве налогов именно доли в созданных и раскрученных отцами предприятиях, зато сохранить машины, особняки, яхты и деньги на счетах. И ведь все пионерами были, а кое-кто и комсомольцами, но как до денег дорываются – так крышу и сносит… Ничего, блин, не меняется в людских головах!

Прихлебывая горячий кофе, я с тоской глядел на электронный календарь, мерцавший на стене.

Седьмое сентября.

Именно сегодня, только в далеком 1941 году, погибнет мой товарищ и друг. Генерал-майор бронетанковых войск РККА, командир 1-й гвардейской танковой дивизии Владимир Петрович Бат. Он получил Звезду Героя за разгром дивизии Моделя в окрестностях Ленинграда, а 5 сентября 1941-го, когда 2-я танковая группа Гудериана прорвалась к Минску, 1-ю гвардейскую бросили на ликвидацию прорыва. И через два дня, во встречном танковом бою, генерал-майор Бат пал смертью храбрых…

А я как озверел – раз за разом пытался «провалиться» в прошлое – спасти Батоныча, уберечь, предупредить хотя бы! На «перезагрузку» без моего присутствия я не надеялся.

Я наплевал на свою новую работу и высокую должность, даже зарплата, исчисляемая в миллионах, меня нисколько не прельщала.

Только и забот у меня было, что готовиться к очередной «командировке в прошлое» – купил новую машину, тюнингованную БРДМ^[2] с мягким салоном и прочими прибамбасами, лишь КПВ^[3] из башенки пришлось изъять. Тут таких полно бегает – мужики, которые побогаче, расхватывают списанную после многолетней консервации военную технику. И бронеавтомобили берут, и БТРы. Мода такая, брутальный стиль «милитари».

Форму себе военную заказал с привычными комиссарскими звездами на рукавах, взамен испорченной, убитой «в ноль» за время месячного блуждания по лесам. Оружие прикупил, парочку «Грачей»^[4], по одной штуке СВД и СВТ^[5] – здесь пистолеты и самозарядные винтовки в свободном доступе, всего лишь надо в магазине предъявить паспорт, а пробить покупателя по базам данных МВД на предмет несудимости и Минздрава по поводу алкоголизма и шизофрении может специальная программа, установленная чуть ли не на кассе. Что интересно – при предъявлении партбилета проверка вообще не проводится. Насобирал несколько ящиков, общим весом под двести килограммов, документов и чертежей, никому не нужных в 2015-м, но жизненно важных для 1941-го.

Боже ж ты мой…

Вздохнув, я откинулся на спинку стула, едва не треснувшись затылком об стену, и уставился на расписной потолок.

Пару раз я в своем навороченном бронированном драндулете выезжал к «линии фронта» – бесполезно. Но русские ж не сдаются!

И тогда я вообще переехал в Минск, чтобы не тратить время на заезды аж из самой Москвы. «И че? А ниче!»

После четвертой безуспешной попытки «провалиться» в прошлое, до меня стало доходить: без проверенного алгоритма действий «звонок от Сталина – поездка к линии фронта – провал» ничегошеньки не выйдет.

Не попаду я к Володьке, не спасу друга, хоть ты убейся!

Нет, фигней, то бишь суицидом, я маяться не стал. А просто ушел в запой, по старой национальной традиции. Ну не понимал я, как восстановить этот алгоритм! Не звонит мне товарищ Сталин – хоть ты тресни! Так что пришлось идти по проверенному варианту: если сам ничего не можешь поделать – откупоривай пол-литра. Проблему не решишь, конечно, так хоть горе зальешь…

Колян, в смысле личный помощник Бата, первые дни названивал из центрального офиса, но быстро отстал, поняв, что толку от меня как с козла – молока. Так что вчера все в очередной раз пошло по накатанной. Вот только откуда взялась эта ухоженная краля в моей постели – я, хоть убей, не помнил. В предыдущие дни ничего такого точно не было…

Криво усмехнувшись, я допил остывший кофе и осторожно, чтобы не звякнуть, поставил чашечку на блюдце. Тонкая работа – Ленинградский фарфоровый завод, не абы как – у нас его после развала Союза снова переименовали в Императорский^[6].

Глубокомысленно поглядев на посуду, я аккуратно перевернул чашку вверх дном. Финита ля трагедия. Аллес капут.

– Доброе утро, – послышался приятный женский голос. Его так и тянуло назвать волнующим.

Я поднял голову и увидел незнакомку, разделившую со мной ночь.

Женщина натянула на себя мою рубашку, закатав рукава. Пуговки были застегнуты, но темные кружки сосков проглядывали сквозь тонкую ткань, а ножки и вовсе не спрячешь.

– Доброе утро, – сказал я, пытаясь совладать с внезапным приступом вожделения. – Извини, не помню, представился ли я вечером. На всякий случай – Виталий.

– Светлана, – ослепительно улыбнулась дама. – Честно говоря, у меня самой провал в памяти. Что-то я вчера… переборщила с выпивкой. Ты не думай, я редко так… напиваюсь. Собственно, вчера был первый раз… Да и с незнакомыми мужчинами…

Светлана несколько нервно усмехнулась и отвела глаза, сделав вид, что очень занята пуговками на подоле рубашки. Так, похоже, что она к профессионалкам «постельного сервиса», «девушкам с пониженной социальной ответственностью» отношения не имеет. Интересно, а как у нас все прошло? Вот ни хрена ж не помню… обидно!

– Тогда предлагаю искупнуться в душе и поесть, – бодро сказал я. – Кто за? Кто против? Воздержался?

– Я – за! – подняла руку Светлана. – Только, чур, я первая в душ!

– Тогда я закажу завтрак, – согласился я.

– Что-нибудь легонькое, пожалуйста.

– Бу-сде.

Светлана ушла. Вид сзади был не хуже. Вскоре в Мраморной ванной ударили струи воды.

Я позвонил, сделал заказ и отправился в Малахитовую ванную – в моем номере было три сан-узла. Правда, чисто малахитовой ванную комнату назвать было нельзя, из чудесного зеленого минерала были выточены лишь полочки и раковина, но я не придирчив.

Распарившись под горячим душем, я переключил кран на ледяную воду. Промерз и вновь согрелся. И протрезвел. Во всяком случае, хмель ушел, и башка стала варить лучше.

Накинув пушистый белый халат и причесавшись перед зеркалом, я почувствовал себя как выздоравливающий после долгой хвори. Даже надежды неясные затеплились, идейки закопошились.

С гигиеной я закончил вовремя – в дверь как раз негромко постучали. Шлепая тапками, я пошел открывать, и официантка в кокетливом передничке вкатила в номер тележку с тарелками, накрытыми серебряными крышками.

Дежурно улыбнувшись, она мигом сервировала стол и удалилась, пожелав приятного аппетита.

А тут и Светлана показалась. Она тоже была в белом гостиничном халате, который, впрочем, не столько скрывал, сколько открывал ее «прелести». Спокойно улыбнувшись мне, она склонила голову и принялась расчесывать длинные мокрые волосы. Блин, прям семейный завтрак у нас получается… И вот ведь интересно, явно для нее ситуация тоже несколько… м-м-м… непривычная. Есть некоторые явные признаки… волнения. Но ведь покерфейс держит, как наш «молчи-молчи»^[7]. Молодец! Сильный характер.

– Чай? Кофе? – галантно поинтересовался я.

– Пожалуй, чай.

Намазав тост маслом и щедро добавив икры, Светлана аккуратно взяла свой бутербродик. Она ела очень красиво, изящно жуя и прихлебывая. Я рядом с ней выглядел грубым, неотесанным мужланом.

– Света, я хочу прогуляться на свежем воздухе, вроде бы и погода радует – солнечно, как летом. Ты не желаешь составить мне компанию?

– Вот как… – усмехнулась Света. – Я, пожалуй, склонна рассмотреть это предложение как комплимент. Не подскажешь, что же я такого творила ночью, что ты решил продолжить наше знакомство? А то я, честно признаться, не очень хорошо помню последние часов восемь…

О как! Да, действительно сильная личность. Но именно это меня в ней и привлекло. Не люблю пустышек. Как бы сногсшибательно они ни выглядели…

– Ну-у-у… если честно, у меня тоже с памятью того… – несколько смущенно начал я. – Так что никаких… э-э-э… пикантных подробностей можешь от меня не ждать. Просто… ну-у… ты мне понравилась. И как женщина, и как человек. Поэтому я решил – почему бы не продолжить знакомство?

– И когда же это ты успел узнать меня как человека? – усмехнулась Светлана.

– Да вот прямо сегодня утром и узнал! – широко улыбнулся я. – Хотя, конечно, еще не до конца. Но я готов и дальше работать в этом направлении. Ну так как? Присоединишься?

Света задумалась. А затем осторожно предложила:

– А может, сразу за город рванем? Я такое замечательное место знаю под Воложином – заказник ведомственный, красота почти как в Беловежской пуще, даже собственные зубры имеются!

Хм, похоже, она пока не готова гулять со мной по городу, в котором точно могут встретиться ее знакомые. А вот продолжить общаться, судя по всему, не против. И это меня почему-то обрадовало. Поэтому я воодушевленно рубанул рукой:

– Согласен!

Мы быстро позавтракали, исподтишка бросая друг на друга оценивающие взгляды, пока в один из моментов эти взгляды не встретились. Пару мгновений мы молча пялились друг на друга, а затем одновременно прыснули.

– Я скоро, – сказала Светлана, поднимаясь из-за стола. – В гардеробной есть утюг? – Она несколько ехидно улыбнулась. – А то кое-кто сорвал с меня блузку, скомкал ее и запихал под подушку!

– Я исправлюсь, – ответил я ей с выражением кота, наевшегося сметаны.

Светлана не обманула, она очень быстро оделась и накрасилась – немного теней, розовая помада, капелька духов. А свои волосы цвета соломы она заплела в толстую косу, открывая длинную, лебединую шею – и сбрасывая в возрасте сразу лет десять-пятнадцать.

Мы спустились на цокольный этаж, где располагалась стоянка, и я открыл перед дамой правую дверцу «Волги», моего «гражданского» авто.

Это был внедорожник «ГАЗ-3119», смахивавший на памятный мне «Фольксваген Туарег», только основательней немецкого «das auto» – кузов на раме. Да и в целом покруче – трехлитровый дизель с двойной турбиной, позволяющей с легкостью менять режимы – от «тракторного» до «гоночного», усиленная пневмоподвеска, широкие шины с автоподкачкой. Ну и само собой – кожаный салон с кучей гаджетов отечественного производства под марками «Горизонт» и «Электроника», пользоваться которыми я пока не научился. Весьма престижный автомобиль. Но почему-то на Светлану он произвел не то впечатление, на какое можно было надеяться. Увидев машину, она как-то притормозила, а между ее бровей возникла едва заметная горькая складка. Но затем она решительно тряхнула головой и с легкой улыбкой гибко скользнула на переднее сиденье. Я обошел широкий капот и плюхнулся за руль.

Двигатель взревел на солидных низких нотах. Немного погоняв его на разных оборотах, я тронулся с места и выехал на улицу.

Надежды с идеями еще не покинули меня, но все было так смутно и неочевидно, что я попросту не знал, что же мне делать.

Я и к зубрам-то согласился ехать лишь для того, чтобы по дороге сориентироваться, дождаться проблеска интуиции, найти хоть какой-то выход из того тупика, в который угодил.

Пересекая МКАД^[8], я вспомнил Московскую кольцевую, взгрустнул мимоходом и покатил дальше, выезжая за город по трассе М-6 курсом на Воложин. Именно этой дорогой я проезжал на своем «бардаке»^[9] добрый десяток раз, пытаясь «провалиться в прошлое».

Мы довольно долго ехали молча. Светлана время от времени бросала на меня непонятные взгляды, как будто на что-то решалась, но никак не могла решиться. А потом вдруг неожиданно попросила:

– Виталий, извини, но я передумала ехать в заповедник. Если тебе нетрудно, отвези меня обратно в город. Можешь высадить на первой же остановке городского электробуса.

– Ладно, – озадаченно сказал я и стал искать подходящую развязку для разворота. И в этот момент в Светиной сумочке закурлыкал телефон, выдавая местный, в «моем» времени неизвестный, хит: «Я с тобой была-а, я тебя звала-а, я тебя хоте-ела – и ждала-а… Любила – не любила, бросила, забыла!»

Выудив тонкую пластину смартфона, женщина сморщила носик – определитель номера вывел на экран имя абонента: «Козел».

– Это мой бывший! – скривившись, словно ее настиг приступ сильнейшей зубной боли, пояснила Светлана. – Давно хочу занести его номер в черный список, а то назначил меня своей «жилеткой», повадился плакаться о своей загубленной жизни, о тщете всего сущего, но жалею придурка – все-таки пятнадцать лет вместе прожили…

Женщина мазнула пальцем по плашке «Ответить» и поднесла сотовый к уху, свободной рукой откидывая прядь волос.

– Ну, говори, ученая птица! – поприветствовала она собеседника фразочкой из старого мультика.

Но тут из динамика пророкотал хорошо знакомый мне голос вождя:

– Кто это? Кто говорит?!

Светлана оторвала телефон от уха и недоуменно уставилась на экран, а в следующее мгновение взвизгнула и вцепилась в ручку двери. Потому что я резко затормозил и свернул на обочину.

– Как это – кто? Я! Вы вообще по какому номеру звоните? – возмутилась женщина, недоуменно глядя на меня – мол, что за непонятные маневры.

– Простите, милая барышня! – Голос Сталина смягчился. – А нет ли рядом с вами товарища Дубинина? Виталия Дмитриевича?

Левой рукой выворачивая руль, правой я вы-хватил смартфон у ошарашенной женщины.

– Да, да, товарищ Сталин, Дубинин на связи! – торопливо сказал я.

Не передать, какое же я испытал облегчение и радость!

– А, здравствуйте, товарищ Дубинин, – тепло поздоровался вождь. – У вас все в порядке? Мне кажется, вы чем-то взволнованы…

– Да, в общем, все в порядке товарищ Сталин, – уже спокойнее ответил я. – Общая ситуация в целом выглядит лучше, чем было раньше – война закончилась в 1943 году, потери сократились в четыре раза, СССР устоял, компартия сохранилась. В стране свободный рынок, но под полным контролем государства. Все бы хорошо, но в 1949 году наши союзники стали противниками – и началась Третья мировая война, длившаяся десять лет.

– А кто побэдил, товарищ Дубинин? – осторожно спросил Иосиф Виссарионович.

– Мы победили, товарищ Сталин! Мы всегда побеждаем – традиция такая! И Лондон взяли, и Вашингтон.

Чувствуя, как от нервного напряжения деревенеют мышцы, я медленно откинулся на спинку сиденья. Посмотрел на спутницу – Светлана в шоке уставилась на меня и, похоже, собиралась что-то спросить. Но я приложил палец к губам: молчи.

– То, что ми победили – это, конечно, хорошо, товарищ Дубинин. Но вот то, что следующая война случилась так быстро – это плохо. Страна же ведь не успела восстановиться?

– Да, это так, – со вздохом ответил я.

– Тогда… я рассчитываю на то, что ви сможете собрать необходимые материалы, которые позволят нам предотвратить такое развитие событий.