I

Утреннее пасмурное небо плотно закрыло собой то немногое, что осталось от солнца и мелко прострочило по краям, чтобы даже случайный луч не пробрался в поэтусторонний мир. Туманная взвесь прошила плотными горизонтальными нитями воздух, размывая очертания дальних деревьев, придавая мертвенной бледности в унылый общий пейзаж школьного двора. Сергей Макогон посмотрел на отражение своего худого злого лица в открытой фрамуге окна и принялся дорисовывать очертания воющего на луну оборотня на полях тетради. Покончив с общими штрихами, он приступил к деталям: стал прорисовывать шерсть и мышечный рельеф монстра. В это время Ирина «Шлангва» Николаевна приплясывала у доски, воплощая движениями и мимикой забытого фокусника Амаяка Акопяна. Она демонстрировала решение какого-то несложного алгебраического уравнения.

– Вот смотрите, ребята, весьма занятный пример! Как вы думаете, как он решается? Правильно, вы сейчас ничего не понимаете, и я долго ничего не могла понять, полвечера сидела, пока не догадалась – смотрите, смотрите! – Она быстро зачертила по доске мелом формулы. – Если мы дробь выразим через степень целого числа… теперь оба раза вынесем «икс» из-за скобок и в числителе, и в знаменателе, то … – смотрите – какой стройный вид уравнение принимает! Здесь мы сокращаем одинаковые косинусы… – она зачеркнула на доске несколько чисел… и внезапно запнулась. По её лицу было видно, что она где-то допустила ошибку. Где – всем было неизвестно, да и в общем-то плевать, но ошибка мешала Шлангве довести фокус до блистательного финала. Она замолчала, уставившись на доску и подперев рукой подбородок… А потом заорала так, что Макогона от неожиданности подбросило за его задней партой.

– Ааааа! Смотрите! Ну, конечно! Смотрите! Мы вынесли «икс» оба раза за скобки, но там было-то два минуса, а мы вынесли с одним! А куда, спрашивается, второй делся? А минус на минус у нас даёт плюс, правильно? Поэтому мы здесь поменяем знак на противоположный… Сокращаем множители… – Она снова быстро-быстро зачертила по доске, потом опять запнулась, выронила мел, подняла и снова задумчиво уставилась на доску. Очевидно, ошибка в решении была не одна.

Класс в это время занимался кто чем. Макогон у себя на камчатке рисовал оборотней. Хулиган и школьный «авторитет» Лёша Чупин тоже на камчатке, но на другом ряду, не привлекая внимания, тихо резался в карты с одним из своих шакалов Васпом. Верочка Долишня со Светой Федосеевой залипли в телефонах. Макогона покорёжило при их виде. У, дуры! В телефонах в общем-то весь класс и находился. Алексей и Борис Брызгалины, два близнеца, Лёлик и Болек, засунули по одинаковой гарнитуре каждый себе в ухо, смотрели фильм для взрослых и вполголоса хрипло переругивались, – видимо, с чем-то там были не согласны. Ирка Христенко, Ставрида, впустую листала ленту новостей в социальной сети, не останавливаясь нигде и не читая ровно ничего. Это вполне соответствовало её натуре. Нет на свете такой новости, которая заставила бы Ставриду заинтересоваться. Глаза пустые. Рыба она и есть рыба…

Слушало Шлангву и следило за её магическими пассами только три человека, элита класса, белая кость, голубая кровь: Катя Чеботарёва и два спортсмена, Илья Коваленко и Олег Осипов. В отличие от Кати, эти двое не были отличниками – скорее хорошими такими ударниками. Без особых талантов, но всегда готовые к урокам, всегда подтянутые, спортивные, чистые и отутюженные. Они оба занимались лёгкой атлетикой и чем-то напоминали Макогону породистых скакунов на выезде. Длинноногие, поджарые – они даже ходили так, что их походку можно было оценивать в баллах. Девочки повально влюблялись в них, по очереди, вперемежку, в обоих сразу и в каждого по отдельности, друг за другом, делились секретами