Глава

Материя будущего

Алексей стоял у вибростенда и смотрел, как в тигле остывает алюминиевый сплав. Вокруг визжали датчики, осциллограф рисовал затухающие синусоиды, а где-то под потолком гудела вентиляция. Шёл рядовой эксперимент по влиянию ультразвука на кристаллизацию, один из сотен, которые годами ставили в этой лаборатории, чтобы улучшить прочность отливок. Никто не ждал прорыва. Прорыв случился, когда Алексей случайно включил не тот генератор.

Вместо стандартных двадцати килогерц динамики выдали модулированный сигнал — три частоты сразу, сложенные в странный, чуть напряжённый аккорд. Он потом вспомнит, что накануне вечером играл с синтезатором и забыл сбросить настройки. Аккорд был необычный: тоника 256 Герц, чуть заниженная кварта и секста, почти идеальное золотое сечение. Он звучал так, будто воздух на мгновение стал плотнее.

Алюминий застыл не серой коркой, а матово-серебристой поверхностью, напоминавшей полированный мрамор. Когда образец вынули из формы и положили под микроскоп, лаборант выругался. Зёренная структура исчезла. Вместо хаотичных кристаллитов металл пронизывали спиральные цепочки, закрученные в идеальные тороидальные узлы, похожие на крошечные бублики. Они были упакованы так плотно, что границы между ними угадывались лишь по едва заметной интерференции. И весь этот узор был пронизан одним мотивом: отношение диаметров колец к расстоянию между ними равнялось 1.3416.

— Это что, чёрт возьми, такое? — спросил начальник лаборатории, когда Алексей принёс ему результаты.

— Похоже, мы заставили его резонировать. Не просто трясти, а звучать в собственной частоте.

Конец ознакомительного фрагмента.