Карел

Карел вдыхал аромат начала лета: жара добавляла тяжести в оставшиеся после весны запахи. Воздух был застывшим, тишину нарушал только стрекот насекомых в поле. Карел наслаждался всем этим. Здесь, на севере, летний расцвет природы был очень скоротечен. Он шел к Хорту, дом которого находился в стороне от деревни, ближе к лесу. Там он рассчитывал застать своего друга Бьонни, они не виделись почти год. Бьонни не оказалось дома, и Карел подумал, что, возможно, он у старого Хорта. То, что Бьонни приехал неделю назад, сказала его мачеха. Отец Бьонни был самым богатым местным купцом, и он уехал по своим торговым делам. Карел шел по тропинке от деревни к лесу. Он приехал с утра и сразу пошел искать друга детства. Дом Карела был пуст, поскольку еще шесть лет назад они переехали в Даргвилл. Конечно, его семья давно хотела продать этот дом – следить за ним было некому, но найти покупателя было невозможно. В деревне стояло пустыми еще с десяток домов. Люди потихоньку переселялись на юг. Карел учился в университете Даргвилла, открытом императором тридцать лет назад. Следующий год должен был стать последним в его студенческой жизни, а сейчас – два месяца каникул, которые он собирался провести с Бьонни и Хортом.

Старый Хорт появился в их местах лет десять назад, и поначалу к нему относились с настороженностью, как относятся к любому чужаку в местечке, где все друг другу дальние или близкие родственники. К тому же, Хорт был необщителен, да и поселился в доме бывшего лесника на отшибе. Но внимание, тогда еще подростков, Бьонни и Карела, он привлек сразу. Хорт был уже далеко не молодым, но поджарым и сильным. А, главное, его лицо все было иссечено шрамами, что говорило о военном прошлом. В империи уже около сорока лет был мир, и люди, участвовавшие в сражениях с крестианцами, вызывали интерес и уважение. Особенно в этой глуши, где приезд нового человека был большим событием.

Как-то раз более легкомысленный Бьонни предложил посмотреть, чем занимается чужак.

– Может, это никакой не императорский солдат, а разбойник или веллинг, – сказал тогда Бьонни, – посмотри на него: у нас нет таких, как он, у всех темные волосы. – К слову сказать, у самого Бьонни была пышная копна светлых волос, но это совершенно не смущало его в высказываниях.

Сказано – сделано. Они пробрались со стороны леса еще на заре и залегли за изгородью в траве. Пол дня они наблюдали за Хортом, который занимался какими-то кузнечными делами, и не заметили ничего удивительного. То есть, Хорт не зарывал клад с награбленным добром, и к нему не приходили из леса друзья – разбойники. Хотя, и разбойников уже тогда в империи почти не осталось. Терпение ребят стало истекать, их разморило. И тут сзади раздался голос:

– Может, пора уже зайти на обед, или вы хотите пролежать здесь до ужина?

Это было настолько неожиданно, что Карел с Бьонни так и подскочили! Они совершенно не заметили, как Хорт исчез из поля зрения и оказался за их спинами. Пришлось принять приглашение. С тех пор и началась их странная дружба с Хортом. Он, действительно, оказался ветераном войны с крестианцами. Его рассказы о тех днях были очень занимательны. И ребята часто засиживались у него до ночи, слушая с открытыми ртами про осаду Тьора. Потихоньку Хорт приобщил их к кузнечному делу. Но, главное, у него была целая коллекция оружия, и он начал учить их фехтованию. Бьонни это не очень любил, но составлял компанию Карелу, которому нужен был партнер. Сам Карел оказался очень способным учеником и многому научился у Хорта. Уже переехав в Даргвилл, Карел понял, что Хорт был очень непростым ветераном. В студенческой среде были приняты тренировки с оружием, но Карел ни разу не встретил достойного соперника, а уровень Хорта был вообще фантастическим, недосягаемым.

Карел обогнул дом и вышел к внутреннему двору, который примыкал к лесу. Еще до того, как увидеть Бьонни и Хорта, он услышал перестук. Через мгновение ему открылась привычная с детства картина. Хорт, ничуть не изменившийся с тех пор, обнаженный по пояс, стоял напротив красного и взмокшего Бьонни. В руках у каждого был длинный шест, которым они старались подцепить друг друга за ноги – сделать подножку. В этот момент Бьонни неловко отмахнулся и заехал бы Хорту в живот, если бы тот с быстротой молнии не заблокировал бы удар.

– Эй, Бьонни, ты жульничаешь, – громко возвестил Карел.

Бьонни отвлекся, пропустил выпад и грохнулся на спину. Хорт повернулся лицом к Карелу. Он, действительно, совсем не изменился: та же мускулатура, абсолютно сухой, в отличие от молодого Бьонни, и с ровным дыханием. На груди, как обычно, покачивался хрустальный талисман со спиралью.

– Привет, студент, – улыбнулся Хорт.

А Карелу пришлось в этот момент увернуться от комка земли, который кинул в него вставший Бьонни.

– Я проиграл только из-за тебя, Карел, – обижено заявил он, но тут же его губы расплылись в улыбке, и он кинулся в объятия друга.

– Я принес, красного лоттского вина, – сказал Карел, снимая мешок с плеч, когда освободился от объятий Бьонни.

Они прошли к дому и присели за деревянный стол, стоявший под открытым небом. Затем Хорт ушел за кружками и мясом. А Карел начал расспрашивать про деревенские новости.

– Да какие тут новости, – заявил Бьонни. – Вот Милена сбежала месяц назад к жениху в соседнюю деревню. Помнишь ее? Ты лучше расскажи, как там у вас, какие новости, как император?

– Милена, к жениху? Она же девочка совсем? – изумился Карел.

– Хм, девочка, уже пятнадцать, – хмыкнул Бьонни.

– Да у нас тоже ничего нового, – продолжил Карел. – Император болеет, говорят. Но я же в Даргвилле живу, а не в Тьоре. Даргвилл такая же глухомань, как наше Улесье, по сравнению с Тьором. Учусь я. Всё время на учебу уходит.

– Доходили до меня слухи, как вы учитесь! Слышал я рассказы про студенческие вечеринки, – рассмеялся Бьонни и хлопнул друга по плечу.

В это время с миской еды появился Хорт, который за всё время пребывания в деревне так и не обзавелся женой, хотя в списке женихов стоял на первом месте у всех окрестных вдовушек.

– В порту пожар что ли? – заметил Хорт, поставив миску.

Друзья обернулись и, действительно, увидели дым в районе порта, который находился в четырех часах пути от Улесья. Но против солнца видно было плохо, да и далеко. Раньше порт, а, вернее, небольшой пограничный форт служил защитой от веллингов, которые устраивали набеги на эти земли. Там находился сторожевой пост, который зажигал сигнальные огни, а сами смотрители разбегались по окрестным деревням созывать мужиков к отпору, пока бабы и детишки прятались в лесу. Теперь веллинги не беспокоили. Наоборот, раз в год к осени приплывали с летним уловом вести торговлю рыбой. Форт уже давно пришел в негодность и развалился, сейчас в порту было несколько купеческих складов и сторожа.

– Наверное, сторожа напились от безделья и спалили какой то склад, – забеспокоился Бьонни, потому что один из складов принадлежал его отцу. Правда, сейчас не сезон торговли, и склад стоял пустым. Собственно, за южными товарами, ценимыми веллингами, и уехал на ярмарку в Тьор его отец.

– Может быть, – ответил Хорт. – Завтра узнаем, потушить мы его всё равно не успеем. А сейчас давайте за стол, я хочу послушать, какие новости в империи.

Ребята дружно засмеялись до слез, вспомнив свой недавний разговор.

– Что такое? Что я смешного сказал? – недоумевал Хорт.

Ангезмунд стоял в полных доспехах на борту дракона и смотрел, как его воины, по качающимся под их тяжелой поступью деревянным трапам, перебегают на пристань. Невдалеке горел один из складов. Его разведчики добрались вплавь до порта и согнали в него пятерых сторожей: теперь никто не мог предупредить об их высадке. Герцог Селлингский снова вознес хвалу единому богу и перекрестился за то, что его драконы не встретили веллингов. И, хотя, у него было около тысячи мечей, да и мореходами селлинги были отменными, всё же не хотелось провалить всё дело, не успев выйти в море. А момент был выбран правильно. Началось лето, оттаяли проходы в северных льдах архипелага Веллена, и веллинги на своих драконах устремились на заготовки рыбы и мяса к зиме.

Ангезмунд последним сошел на берег. Как и было предусмотрено, легкая пехота – арбалетчики – уже выступила бегом вперед, в глубь континента, а на берегу строилась тяжелая панцирная пехота селлингов. Щиты с голубым перекрестием на белом фоне, герб герцогства Селлингского, входящего в империю Креста. Когда-то, еще совсем недавно по меркам истории, веллинги и селлинги были одним народом. Однако, если веллинги жили на островах, где промышляли рыбной ловлей и разбоем, то их, живущие на берегу континента родственники – селлинги, стали строить деревни и замки, постепенно отдаляясь от островитян. Сорок лет назад был предпринят последний совместный поход селлингов и веллингов на Хаубург – столицу ослабленной и разгромленной к тому времени империи Перекрестия. Они легко взяли Хаубург, и предводитель селлингов, к слову, один из дядей Ангезмунда, силой женил на себе наследницу императорского престола, объявив себя новым императором. Веллинги увели нагруженные добычей драконы к себе на острова, а селлинги остались в империи, к которой их земли примыкали на севере. Так появилось герцогство Селлингское, и селлинги мнили себя белой костью новой империи. Даже Ангезмунд не задумывался о том, что через несколько лет после рождения наследника, нынешнего императора Крестиандра Пятнадцатого, его дядя умрет при странных обстоятельствах и регентство возьмет императрица, а селлингов, околачивающихся в столице, постепенно под разными предлогами отправят в провинцию. Ни о чем таком герцог не думал. Мысли его были сосредоточены на походе и на этом выскочке Турболде – еще одном его дяде. Этот дядя был на год младше Ангезмунда и сейчас вел семьсот мечей западного Селлинга к императору в Хаубург. Самомнение Ангезмунда услужливо подсказывало ему, что задача – отрезать малонаселенные земли севера Восточной Империи – самое важное дело, а Турболд настолько глуп, что ему нужно быть под присмотром императора. Он рявкнул, и колонна селлингов двинулась прочь от драконов мимо горевшего склада, откуда еще доносились душераздирающие крики и мольбы о пощаде.