Пролог

Не успели гости разойтись по комнатам, как в зал вбежал запыхавшийся гонец. Его одежда была в пыли, лицо — в поте и грязи, а в глазах стоял ужас.

— Милорд! — выкрикнул он, падая на колено. — Заговорщики узнали о вашем прибытии! Они выступили с армией, объединившись с шотландцами. Идут на ваши земли! Уже видели их авангард в трёх милях к востоку!

Оля почувствовала, как мир вокруг на мгновение замер. Сердце ухнуло в пропасть, а в ушах зазвенело. Это не сон. Это происходит на самом деле.

Роман лишь нахмурился, затем резко встал. Его движения были чёткими, без тени паники:

—Закрыть ворота! Всех женщин и детей — в подземелье! Страже занять позиции на стенах. Лучникам — на стены. Послать гонцов к соседям: пусть готовят оборону.

Его голос звучал как сталь — холодно, ровно, неотвратимо. Подготовка к обороне

Замок ожил в тревожной суете. Скрипели подъёмные механизмы, лязгнули засовы, захлопали двери. Слуги носились по коридорам, перенося припасы в подземные хранилища. Дети плакали, женщины шептали молитвы, но повсюду чувствовалась железная рука Романа: каждый знал своё место, каждый выполнял приказ.

Оля стояла у окна, глядя, как крестьяне бегут к замку, неся с собой узлы с пожитками. В их глазах был страх, но и надежда — надежда на защиту.

— Не стой столбом, — раздался рядом голос Романа. Он уже был в доспехах, на поясе висел меч, а на плече — щит с гербом льва и лилий. — Помоги Марго и дочерям. Они готовят лучников.

— Я… я не умею стрелять, — пролепетала Оля.

— И не надо. Просто будь рядом. Людям нужно видеть, что мы не боимся.

Она кивнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и направилась в башню, где уже собирались лучники.

На рассвете на горизонте показались первые отряды. Армия заговорщиков, усиленная наёмниками и шотландскими воинами, медленно приближалась к замку. Их знамёна — пёстрые, разномастные — колыхались на ветру, словно стая хищных птиц.

Оля пришла, и стояла на стене рядом с Романом, чувствуя, как дрожит под ногами каменная кладка. Она никогда не видела дядю таким: лицо — маска хладнокровия, взгляд — острый, как клинок. Он отдавал приказы короткими, чёткими фразами, и каждый его жест был исполнен уверенности.

— Вниз! — рявкнул он, толкая Олю за каменный выступ.

Над головой просвистел арбалетный болт, вонзился в дерево сторожевой будки с глухим стуком. Внизу, у ворот, уже кипела схватка: стражники отбивались от нападавших, а по стенам карабкались вражеские воины.

Рядом с Олей Марго, Роксана и Вика уже заняли позиции. Она с изумлением наблюдала, как девушки ловко натягивают луки, целятся. Они стреляли без колебаний, с точностью опытных воинов. Стрелы свистели в воздухе, поражая врагов с пугающей меткостью.

— Принеси воды! — крикнула Марго, не отрываясь от прицела арбалета. — И перевязочные материалы!

Оля бросилась выполнять приказ, чувствуя, как страх постепенно отступает, сменяясь странной, почти лихорадочной сосредоточенностью. Она бегала между ранеными, перевязывала раны, поила измученных бойцов, а вокруг неё кипела битва — жестокая, беспощадная.

Бой длился несколько часов. Солнце поднялось высоко, паля нещадно, а воздух пропитался запахом крови, пота и гари. Силы защитников начали истощаться: стрелы заканчивались, стражники падали от усталости, а враги всё накатывали волнами.

И вдруг — далёкий звук рога.

Глава 1

Лето выдалось на редкость жарким. Солнце нещадно палило, раскаляя асфальт трассы, по которой Оля вела машину. В салоне, несмотря на включённый кондиционер, было душно: дети то и дело вытирали пот со лба и просили пить.

— Мам, скоро приедем? — протянул старший, Ваня, не отрываясь от смартфона.

— Ещё полчаса, сынок. Зато потом у бабушки — холодненькая квашеная капуста и малиновое варенье, — улыбнулась Оля, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

Младшая, Лиза, дремала, прижавшись к окну. Оля вздохнула с облегчением: хоть кто‑то не требует внимания.

Впереди показался указатель «Светофор» — небольшой посёлок, где можно было купить воды и передохнуть. Оля припарковалась у магазина, вышла и потянулась, разминая затекшую спину.

В очереди за мясом, которое частники выставили прямо у входа, Оля невольно засмотрелась на старенькие «Жигули», припаркованные неподалёку. Машина была потрёпанной, но знакомой до боли.

«Дядя Рома…» — мелькнуло в голове.

Почти 15 лет прошло с тех пор, как он развёлся с тётей Светой — младшей сестрой её матери. С тех пор семья словно вычеркнула его из жизни. Даже мать Оли, встречая его у того же «Светофора», старалась перейти на другую сторону улицы.

Дядя Рома вышел из магазина с сумкой, медленно обошёл машину и начал складывать покупки. Оля замерла, разглядывая его. Время не пощадило: седые волосы, глубокие морщины, ссутуленные плечи. Но в глазах — всё тот же спокойный, чуть отстранённый взгляд.

«А ведь с ним у меня всегда были хорошие отношения… — подумала она. — Только никто никогда не говорил, почему они разошлись».

Дети торопились к бабушке, но Оля вдруг почувствовала, как внутри разгорается любопытство. Она попросила Ваню присмотреть за Лизой, вышла из машины и направилась к дяде Роме.

Он словно почувствовал её приближение и резко обернулся. Оля даже остановилась, застигнутая врасплох.

— Привет, Оля, — сказал он так, будто они виделись вчера. — Как дела?

— Нормально, — растерянно ответила она. — Вот, с детьми к бабушке едем.

— Видел твои фото в соцсетях, — улыбнулся он. — Ты почти не изменилась. Только лицо серьёзнее стало.

— А ты как? — спросила она, не зная, куда деть руки.

— Живу один, — просто ответил он. — Ни с кем почти не общаюсь.

— И даже не пытался познакомиться с кем‑то? — удивилась Оля.

— Не знаю, как объяснить… Я вроде один, а вроде и не один. Живу… прошлой жизнью, — он замолчал, глядя куда‑то вдаль.

— Но ведь прошлое — это только воспоминания, — осторожно заметила Оля. — Надо жить настоящим.

— Если живёшь воспоминаниями — да. А если возвращаешься туда… Это уже другое, — он посмотрел на неё так, что ей стало не по себе.

— Ты бы хотел помириться с тётей Светой? У тебя внуки, — сказала она, сама не понимая, зачем это говорит. Ведь тётя уже умерла. А он не знал.

— Есть причина, по которой я не могу вернуться, — тихо ответил он.

— Но ты же один! — воскликнула Оля.

Он помолчал, словно решая что‑то про себя, потом вдруг сказал:

— Хочешь, я тебе кое‑что покажу? Только это не для всех.

— Что именно? — насторожилась она.

— Покажу, как я живу. Потом у тебя будет миллион вопросов, но… Я хочу, чтобы ты увидела.

Он огляделся, будто искал что‑то. Оля проследила за его взглядом: он уставился на маленький одноэтажный магазинчик с саженцами.

— Пойдём, — сказал он, направляясь туда.

— Подожди, я детям скажу, — спохватилась Оля.

Она махнула рукой в сторону машины: Ваня открыл окно.

— Мы в магазин зайдем, я быстро! — крикнула она.

Сын кивнул и уткнулся в телефон, иногда поглядывая на маму.

Дядя Рома уже держал дверь магазина, пропуская её вперёд. Внутри было прохладно; за прилавком сидела продавщица, уткнувшись в смартфон.

— Мы не туда попали, извините, — вдруг сказал дядя Рома, разворачиваясь.

Оля удивлённо посмотрела на него. Он взял её за талию и почти силой потянул к двери, через которую они только что вошли.

Холод обдал их, когда он резко распахнул створку. Оля шагнула наружу — и замерла.

Вокруг была зима, и было морозно. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал лёгкие. Машины, стоявшие рядом минуту назад, исчезли. Её собственная — вместе с детьми — тоже.

— Что… что это? — прошептала она, оборачиваясь к дяде Роме.

Он молча взял её за руку и снова толкнул в дверь, закрыв её за собой. Они вернулись в магазин. Продавщица даже не подняла глаз.

— Подожди, сейчас саженец купим и вернёмся, — сказал дядя Рома, проходя вглубь помещения.

Он небрежно выложил деньги, взял саженец и повёл Олю обратно к двери. На этот раз она не сопротивлялась — просто боялась.

Он открыл дверь.

Лето.

Солнце палило так же нещадно. Дети сидели в машине, не замечая ничего необычного. Оля стояла, дрожа.

— Как… как это возможно? — выдохнула она.

— Это и есть моё прошлое, — спокойно сказал дядя Рома. — Одна из причин, почему я ушёл. Я не мог рассказать об этом жене и дочке. Хотел, но… есть нюансы.

— Ты… ты можешь перемещаться во времени? — прошептала Оля.

— Не совсем. Скажем так: я живу в разных временах одновременно. Это сложно объяснить, — он улыбнулся. — Давай поговорим об этом позже. Но ты должна молчать. Никто не должен знать.

Оля кивнула, всё ещё не веря своим глазам.

— А теперь поехали к бабушке, — сказал дядя Рома, закрывая дверь магазина. — Она, наверное, уже волнуется.