ESET_NOD32

Цитаты из Аякс Пенумбра 1969

Читайте в приложениях:
1255 уже добавило
Оценка читателей
3.98
  • По популярности
  • По новизне
  • Клод бродит по магазину, останавливается у столика НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА. Выбирает книгу и приносит ее на кассу. «Всем стоять на Занзибаре».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – Алгоритм, который свел нас в Гальванике, – знаменитый компьютеризированный процесс, помнишь? Я рылся в подвале и нашел перфокарты с исходным кодом. Хочешь знать, как это работало?
    – Как?
    – Это была случайность.
    – Случайность, – повторяет Пенумбра. – Абсолютная случайность. Компьютер не знал, что у нас обоих столько книг?
    Клод качает головой.
    – По-моему, математический отдел обленился. Наверняка президент колледжа так и не просек ничего. Серьезно, это было совершенно случайно.
    Пенумбра смеется – гулким раскатистым хохотом. Клод улыбается, затем тоже смеется, и вскоре они вдвоем катаются от смеха по зеленому ворсистому ковру, а рядом вопит пушистый серый кот.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – В свое время это была самая ценная книга в этой комнате, – провозглашает Клод. – Корпорация РЭНД – мозговой центр, ты в курсе? – издала ее… сейчас глянем, – держа на весу открытую книгу, он находит страницу с авторскими правами, – в 1946 году. Новые компьютеры умеют генерировать собственные случайные числа… ну, псевдослучайные в техническом смысле… но еще в Гальванике, когда мне были нужны случайные числа, я копировал их отсюда.
    Он раскрывает книгу на середине, и на странице одни только цифры в сетке, как кирпичи в стене. Перелистывает на другую страницу. Ровно то же самое – но и, очевидно, совершенно другое.
    Пенумбра ведет пальцем вниз по странице.
    – Но зачем? Для чего нужно так много случайностей?
    – Метод Монте-Карло, – объясняет Клод. – Один из краеугольных камней современной науки. Космическое казино, чувак. Как бы тебе это объяснить… вот смотри. Иногда зависаешь с системой, которая слишком сложна для того, чтобы ее полностью смоделировать. Я к тому, что этот парень, – он поглаживает свой стоящий сбоку самодельный компьютер, – силен, но не настолько силен. Поэтому вместо того чтобы рассчитывать всю систему сверху донизу, берешь несколько случайных точек… ставишь на несколько фишек. Совсем как в казино: если ставок сделано достаточно, случайность выравнивается. Весь контур системы тебе понятен.
    – Для чего же может применяться этот метод?
    – Для всего! – восклицает Клод. – Климатические модели… экономические прогнозы… ядерная физика.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Мо обнадеживающе улыбается:
    – Если есть код, его можно взломать, мистер Пенумбра. Пожалуй, мне удастся заинтересовать этой задачей мистера Федорова…
    – Погодите – это вы о чем? – перебивает Пенумбра.
    – Он наш самый умелый дешифровщик, – объясняет Мо. – Быстро справлялся с предыдущими томами, и если повезет…
    – Но я намерен отвезти эту книгу в Гальваник.
    Слова Пенумбры повисают в воздухе. Корвина протягивает руку и твердо кладет ее на обложку «Тюхеона».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Похоже, Корвина сидит на земле.
    – Мне нужна помощь, мне нужно… слишком темно, Аякс. Я потерял фонарь.
    Пенумбра осторожно кладет велосипед на дно тоннеля и бредет на звук голоса Корвины.
    – Иду, – говорит он. – Протяни руки.
    Его пальцы едва касаются чего-то в темноте, и вокруг его запястья сжимается рука – цепкая, дрожащая, липкая от пота.
    – Все в порядке, Маркус.
    Он поднимает его – по крайней мере пытается; Корвина его чуть не опрокидывает. Тяжеленный! Пенумбра пыхтит и тянет вверх, и продавец встает.
    – Все в полном порядке.
    Они долго идут вместе, Пенумбра ведет Корвину за руку. Продавец молчит, просто плетется следом, дыхание его замедляется, выравнивается. Пальцы у него толстые и мясистые, но очень мягкие.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Он теряет счет времени. Целая вселенная сжимается в почти философскую темень трубы, в ее пространственно-временную кривую, которую он отмеряет не глазами, а ногами. Быть может, он выберется наружу, и окажется, что прошло десять лет. Пятьдесят. Он улыбается этой мысли и производит вычисления, отсчитывая педалями годы во времени: 2017… 2018… 2019. Как будет выглядеть этот город в двадцать первом веке? Может быть, в Садах Йерба-Буэна наконец-то появится хоть одно растение или…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Фрэнки топает к двери, потом притормаживает. Пенумбра слышит, как он разворачивается.
    – А все-таки: что там? Золотые дублоны?
    – Вам не все равно?
    – Не знаю… Может, и мне отстегнете немного.
    – Не хочется вас разочаровывать, Фрэнклин, но это всего лишь книги.
    – Многовато, пожалуй, будет столько платить за старые книги, но, вижу, тут у вас целая коллекция. Каждому свое, я всегда говорю. Все понял?
    – Западный Окленд. Через трубу. Что мне сказать ночному сторожу?
    – Его зовут Гектор. Он тебя будет ждать. Можем использовать пароль…
    – Festina lente.
    – Как-как?
    – Festina lente. Это будет наш пароль.
    Наверное, осознает Пенумбра, Корвина не впервые организует нелегальную экспедицию.
    – Фес-ти-на ленте. Годится. Раз так говоришь.
    Фрэнки снова топает к двери и на сей раз ее распахивает. Звякает колокольчик.
    – Приходи в любое время после полуночи. Фес-ти-на ленте. Годится. Счастливо оставаться, Марк.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Над ними черные тучи и молния, словно бы раскалывающая краску. Глаза широко раскрыты, зубы стиснуты, но плечи расправлены, и люди крепко держатся за руки. Взбирающиеся тянут друг друга вперед.
    Он опускает взгляд, чтобы найти полку XXIII, и там выслеживает свою добычу: она толстая, как словарь, и на корешке напечатано: КИНГСЛЕЙК. Обхватывает лестницу согнутой рукой, затем высвобождает другую руку и протягивает ее за книгой, пытаясь дотянуться средним пальцем, болтающимся в воздухе, улавливает лишь корешок, раз, другой, подталкивает книгу вперед, пока она не начинает скользить под собственным весом, и он знает, что надо ее ухватить, но вдруг отчетливо осознает ее массу и боится, что если вцепиться в эту тяжелую штуковину, то книга может перевесить его самого, может утянуть его…
    Книга падает.
    Он успевает отметить собственную неосторожность и даже подумать о том, как еще можно было подойти к этой задаче, пока следит, как книга летит вниз мимо двадцати двух нижних полок, поступательно вращаясь и лишь едва подрагивая, – и падает в протянутые руки Маркуса Корвины.
    Внизу в глазах у молодой женщины стынет ужас – а вдруг и она окажется виновной в случившемся, соучастницей? Она берет у Корвины книгу, еле слышно благодарит и стремглав несется к двери. Продавец раскрывает гроссбух в кожаном переплете на столе и что-то пишет туда.
    Робко подходит Пенумбра.
    – Прошу прощения, Маркус, – отваживается он. – Мне не следовало…
    Корвина поднимает голову. Он улыбается – такое выражение лица у него Пенумбра видит всего второй раз.
    – Я сам уронил три книги, но Мо не знает – я ему ни слова не сказал. Что касается меня… я ничего не видел.
    Пенумбра кивает:
    – Спасибо.
    Корвина заканчивает запись, закрывает книгу в кожаном переплете и многозначительно по ней постукивает.
    – Знаешь, такие люди, как Эвелин Эрдос – это и есть настоящие покупатели.
    – Настоящие покупатели?
    – Да. Настоящие читатели, – улыбка сходит с его лица. – Если бы я руководил этим магазином, сюда приходили бы только свои. Уж точно больше не терял бы времени на публику.
    Слово «публику» он почти выплевывает.
    Пенумбра на минутку задумывается. Потом говорит:
    – Маркус… если бы магазин не был открытым для публики, меня бы сейчас здесь не было.
    Корвина морщит лоб и еще раз кивает. Но выглядит непреклонным.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Он направляется в картографический зал. Помещение узкое и переполненное, главенствуют здесь высоченные коричневые картотеки с широкими неглубокими ящиками. Библиотекарша в цветастом платье склонилась над книгой «Случай Портного».
    – Я хотел бы посмотреть все карты Сан-Франциско, выпущенные с 1849 по 1861 год, – возвещает Пенумбра.
    Она изумленно глядит на него.
    – Вам нужны… все они?
    Ему нужны все.
    Обратного билета на поезд он еще не купил.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – Клод, – сияет Пенумбра. – Ведь ты же психоисторик.
    – Ха! «Основание» ты читал. Жаль, люди, с которыми я работаю, в этом не смыслят… В моем отделе не так уж много фанатов Азимова. Так или иначе, суть в том, что я много чего знаю о земляных работах.
    Случаются кое-какие находки. Старые подпольные бары… подвалы, о которых домовладельцы даже не подозревали.
    Глаза у Пенумбры загораются.
    – И корабли?
    – Может, да, а может – нет. Одно могу тебе сказать: вот этот тоннель, – он указывает на радужный пучок в том месте, где он пересекает точку, помеченную надписью «Причал», – проходит прямо через свалку. Там надо двигаться медленно… копать осторожно.
    У Пенумбры голова идет кругом.
    – Как же мне определить, лежат ли на их пути обломки «Уильяма Грея»?
    – Тут я тебе не помощник. Могу только сказать, что 1 января 1975 года на этой штуке будут ездить двести пятьдесят восемь тысяч человек. Но как бы в моей модели ничего не сказано о затонувших кораблях, – он затягивается сигаретой. – Кажется, всякое старье – это по твоей части, чувак.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Он идет по городу, подавленный. Некое стечение обстоятельств, говорит он сам себе, определило судьбу «Уильяма Грея» и книги, которую он там искал. Но все равно это неудача. Его первая командировка в должности младшего комплектатора – и никакого результата.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Серебряные книги, костяные книги. И все-таки самое необычное зрелище за все твои годы в Гальванике – это парень в лыжной маске, сидящий в подвале за компьютером.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – И что эти ответы… показывают?
    – Я занимаюсь погодой. Сейчас это горячая тема в компьютерной науке… Климатические модели, радиоактивные осадки и прочее. Во-о-от. Загружаю данные сегодняшних наблюдений – температура, скорость ветра, все такое… Сначала, конечно, надо нормализовать координаты… а потом я ввожу свою прогностическую модель – вот тут и начинаются уравнения Навье-Стокса, – он говорит очень быстро и очень возбужденно, – ну-у-у… и выясняю, будет ли завтра дождь, – постукивает пальцем по столу: тук, тук-тук-тук. – В Москве.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Внутри ты впервые сталкиваешься с компьютером лицом к лицу. Это вовсе не та хитроумная громадина, как ты предполагал, а скорее скопище высоких коробок. Все они похожи на суперсовременные кухонные устройства и покрыты гладкими панелями, играющими серебристо-серым и огненно-алым блеском. За стеклянными окошками медленно крутятся бобины размером с обеденные тарелки. Повсюду одинаковая увесистая эмблема – IBM. Холод в комнате страшный – возможно, он идет от одного из этих приборов. Клод восседает на крохотном столике в центре всей этой груды; он утеплился, надев лыжную маску и зимнюю куртку.
    – Эй, чувак! – кричит он, закручивая маску вокруг головы. Странное зрелище, но уж не более диковинное, чем сам факт: вот сидит твой сосед и пользуется компьютером.
    Пользоваться компьютером – прямо-таки нечеловеческое занятие.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Как достается такое имя – Аякс Пенумбра? А вот как: твои родители, Пабло и Мария Пенумбра, бегут из Испании, где всего через несколько месяцев вспыхнет большая гражданская война. Отец везет чемодан, набитый книгами, мать везет тебя.
    Рождаешься в Англии. От Марии, школьной учительницы, наследуешь отрывистый смех, кривую ухмылку. От Пабло, вечно нищего поэта, тебе достается высокий рост и имя, как у греческого героя. Как выясняется, нравом ты, пожалуй, больше похож на соперника Аякса – Одиссея. Конечно же, отец рассматривал и этот вариант, но Мария наложила на него вето. Мальчик по имени Одиссей Пенумбра, сказала она, не доживет и до седьмого класса.
    Первые годы жизни странствуешь: из Англии в Канаду, оттуда – в Америку. Точнее – в Гейлсберг в штате Иллинойс, где Мария получает должность в средней школе, а со временем и до директора дорастает. Пабло учреждает литературный журнал под названием Migraciones. За все твое детство он набирает в общей сложности семьдесят три подписчика.
    Родители у тебя со всевозможными причудами. Они не празднуют дней рождения, ни разу в жизни ты не получал подарка десятого декабря. Вместо этого тебе дарят книги на годовщины их авторов. Вот наступит 27 января, и на нижней ступеньке лестницы будет ждать завернутый в яркую бумагу пакет. С запиской:
    «Моему дорогому мальчику по случаю 93-летия Льюиса Кэрролла».
    «Алиса в Зазеркалье».
    АЯКС ПЕНУМБРА. В маленьком Гальваник-колледже, прозванном Гарвардом Северо-западного Иллинойса, твое имя вписано в студенческий билет большими буквами с ровными пробелами, а рядом на фотокарточке изображено создание, состоящее исключительно из шеи, ушей и зубов. Твоя широкая и глупая улыбка. Глядя на нее, ты жалел, что не сдержался. Не постарался выглядеть серьезнее.
    В мои цитаты Удалить из цитат

Другие книги подборки «Новинки недели от 30 января»