Дизайнер обложки Dominique Leostelle

© Робин Каэри, 2024

© Dominique Leostelle, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0059-0813-1 (т. 3)

ISBN 978-5-0059-0809-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Час Купидона. Часть III. Момент истины

Пролог. Мадам де Ланнуа становится соучастницей
Вечер. Лувр. Комната герцогини де Ланнуа

Камешек, подброшенный носком сапога, пролетел далеко вперёд, срикошетил от стены дома, подпрыгнул несколько раз и прокатился по мостовой, пока не плюхнулся в тёмную лужу. Проследив за полётом камешка, словно от того, где закончится его путь, напрямую зависело нечто важное в будущем, Франсуа-Анри усмехнулся и тихо произнёс:

– Ожидая невероятного и веруя в несбыточное, не грешим ли мы перед действительностью?

– Что? – спросил де Лозен, примкнувший к нему уже на подходе к Лувру.

– Это я так. Напоминаю самому себе некоторые прописные истины, – дю Плесси-Бельер откашлялся в ладонь, затянутую в перчатку из тонкой замши. – Кашель? Только этого не хватало! Неужели апрельский стылый ветер поймал меня? Надо бы мне заглянуть к моей дорогой крёстной на чашку горячего отвара.

– Ага! – понимание в усмешке было встречено довольной улыбкой на лице собеседника, но де Лозен не заметил того, засмотревшись на дворцовые окна. – Как по мне, так во всём королевском дворце не найдётся лекарства лучше, чем доброе вино. Рекомендую! А ещё лучше – так это хорошенько попотеть со шпагой в руке.

– Дуэль? Как-то ненадёжно для лечения простуды. Но пока дело дойдет до настоящего поединка, простуда либо уйдёт сама, либо сведёт в могилу.

Недоверчивый тон дю Плесси-Бельера задел гасконца за живое. Он высоко вскинул подбородок и смерил маркиза пронизывающим до глубины души взглядом.

– Зачем же дуэль? Можно попотеть и в фехтовальном зале. Да и дуэль можно назначить там же. Это куда быстрее и надёжнее. И не придётся тратить время, слушая уговоры секундантов и чисто формальные попытки убедить нас согласиться на мировую.

– Ах, вот вы о чём! – усмехнулся Франсуа-Анри.

– Кстати, а что вы делали в саду известного нам особняка на улице Пти-Бурбон? Сегодня вечером вас видели, – произнося эти слова, де Лозен разглядывал лицо дю Плесси-Бельера, пытаясь увидеть его глаза, скрытые в тени широких полей его шляпы.

– А вам не доложили о том, что я был вовсе не один? – тонкая улыбка заиграла на губах маркиза, и он тихо рассмеялся.

– Чёрт возьми, Плесси-Бельер! – вскинулся на него де Лозен.

– Ну вот, – спокойно ответил тот. – Значит, не доложили. Как же интересно получается! – в отличие от своего друга дю Плесси-Бельер улыбался веселее прежнего, ведь его забавлял этот маленький розыгрыш чересчур мнительного и ревнивого друга.

– Так и что же вы там делали? – де Лозен закипал уже не на шутку.

– И с кем, друг мой! С кем! Вот о чём вам забыли доложить. Даже как-то обидно за друга. Выходит, что маркиза не заметили из-за его роста? Или из-за его незначительности? Хотя я бы не спешил списывать его со счетов. О нет! Помяните моё слово, очень скоро дамы отдадут ему предпочтение, забыв о нас с вами.

– Маркиз? Какой маркиз? – чуть остыв, спросил де Лозен.

– Виллеруа, – коротко ответил Франсуа-Анри, медленно и аккуратно стягивая узкие перчатки. – Мы с ним заглянули в сад с тем, чтобы передать поклон одной актрисе, хорошо известной всем нам. Только и всего. Но мы спешили. Так что все поклоны и знаки внимания пришлось передать из сада через окно.

– Так вы не были у неё? То есть вы не заглядывали к ней?

– Не заходили ли мы к ней – это вы хотели узнать? Нет, – спокойно ответил дю Плесси-Бельер и взмахом шляпы отсалютовал гвардейцам, стоявшим в карауле у ворот Лувра.

– А зачем же? Зачем эти поклоны, комплименты через окно?

– Но друг мой, вы совершенно запутали меня, – посмеиваясь, проговорил дю Плесси-Бельер, когда они прошли во внутренний двор. – Так что же, вы были бы рады узнать, что мы с маркизом провели вечер в обществе милейшей мадемуазель Стансы?

– Нет. Не то чтобы… Но я и не говорил, что я против того, чтобы Станса принимала у себя своих друзей, – смутился де Лозен, понимая, что выглядел крайне глупо из-за неуместной ревности.

– В другой раз всенепременно же! А сегодня вечером, к моему глубокому огорчению, у нас с маркизом не было времени.

Дю Плесси-Бельер быстро взбежал по ступенькам парадного крыльца и вошёл в опустевший вестибюль, пробудив гулкое эхо, повторившее звуки его стремительных шагов.

– Ну что же, друг мой! Я иду к моей дорогой крёстной. А вы, я полагаю, в кордегардию? – спросил маркиз, остановившись у входа в коридор, ведущий к приёмной королевы.

– Точно так. Мы встретимся ещё. Позднее! – крикнул де Лозен на прощание, прежде чем свернуть в Большую галерею.

***

– Добрый вечер, – обронил дю Плесси-Бельер в ответ на формальное приветствие швейцарских гвардейцев, стоявших в карауле на входе в приёмную королевы.

Неторопливой походкой он прошёл к невысокому столику у зеркала, оправленного в золочёную раму. Среди кувшинов с лимонной водой и вазочек с печеньями чуть особняком возвышался графин с вином. Составленные в кружок прозрачные, казавшиеся невесомыми, стеклянные бокалы отпугивали своим видом. Мало кто решался взять их за хрупкие тонкие ножки, а потому все предпочитали пить из обычных, солидных на вид серебряных кубков.

– Вы сегодня припозднились, дорогой маркиз, – заговорила с дю Плесси-Бельером одна из дам.

Она коротала время возле столика с угощениями, чтобы не сидеть со скучающим видом на одной из скамеечек, расставленных вдоль стен. Статс-дамы, занявшие эти не лучшие с точки зрения придворной стратегии места, негромко беседовали между собой, обсуждая последние новости. Они провели долгий вечер в томительном ожидании гофмейстерины двора королевы, которая наконец-то вышла к ним, чтобы объявить о том, что её величество желает всем доброй ночи и изволит отбыть ко сну.

– О, мадам! Я рад встрече с вами! – с вежливой улыбкой ответил на её приветствие дю Плесси-Бельер и поклонился, взяв за кончики пальцев протянутую для поцелуя руку. – Всё в нашем мире относительно, не правда ли? Особенно понятие времени. Вы позволите поухаживать за вами, ваша светлость?

– Да вы хитрец! Так я нужна вам только для отвода глаз, не так ли? – мадам де Навайль улыбнулась ему в ответ. Всё же внимание молодого Марса льстило ей, и она не скрывала этого. Наклонив голову, она с улыбкой приняла из его рук стеклянный бокал с вином и отпила.

– О, неужели я лишён кредита доверия, мадам? – нотки отчаяния послышались в голосе Франсуа-Анри, но его лукавая улыбка и озорной блеск в глазах говорили обратное. – Я только зашёл на минутку, чтобы заглянуть к моей тётушке. Надеюсь, её светлость примет меня.

– Думаю, что да. Если только королева не задержит её у себя, – пригубив вино, ответила мадам де Навайль. – Не уверена, что речь шла именно о вечере, но когда от королевы прислали за мадам де Ланнуа, то я слышала, как её светлость попросили взять с собой томик «Неистового Роланда». А это, как вы, должно быть, знаете, любимая книга Её величества для чтения на сон грядущий.

– Ах, вот как! – дю Плесси-Бельер понимающе кивнул и сделал несколько глотков. – Похоже, что все последние дни её величество предпочитает ранний отход ко сну. Это ведь не связано с плохим самочувствием?

Серьёзный и полный сочувствия взгляд тут же вызвал лёгкое покраснение на щеках мадам де Навайль. Молодая ещё по меркам двора и совсем недавно представленная в качестве статс-дамы в свиту Анны Австрийской, герцогиня де Навайль была на редкость наблюдательной и здравомыслящей особой. Дю Плесси-Бельер неспроста выбрал в качестве собеседницы именно её из всех дам, которых обычно заставал в приёмной королевы. И пока ещё брак с герцогом де Навайлем не успел наскучить молодой женщине, маркиз пользовался неограниченной свободой в дружеском, ни к чему не обязывающем общении. Ему не приходилось опасаться, что галантное обхождение и доверительный тон их бесед будут превратно истолкованы.

– Нет, дорогой маркиз. Всё не настолько плохо. Вы можете не опасаться за здоровье Её величества, – ответила мадам де Навайль и посмотрела ему в глаза. – Королева здорова, но предпочитает проводить вечера в компании одной или двух самых близких к ней дам. Это из-за утомления.

– Да, я понимаю, – тихо проговорил дю Плесси-Бельер, не желая быть услышанным другими. – События последних недель действительно кого угодно могут вывести из равновесия.

– Это ещё мягко сказано, – мадам де Навайль наклонила голову, доверительно заглянула в глаза молодого человека и понизила голос до шёпота:

– Я слышала, как сам граф де Сент-Эньян изволил докладывать Её величеству о результатах своих поисков. И представляете, дорогой полковник, граф кричал! – она быстро осмотрелась и повторила ещё тише:

– Граф де Сент-Эньян – само воплощение невозмутимости. Но он сорвался на крик.

– Надо же! – чуть не вскрикнул в свою очередь дю Плесси-Бельер и поднял брови в знак удивления, и его собеседнице оставалось лишь строить догадки, действительно ли он сопереживал господину обер-камергеру или же пребывал в легкомысленном настроении, переиначивая всё на шутливый лад?

К ним подошла дама в чёрном вдовьем платье и с вуалью из чёрного кружева, которая была немного приподнята над лицом, оставляя возможность для обозрения её чёрным, зорким глазам.

– Господин полковник, – тон голоса, а ещё больше строгий взгляд дамы мог бы сбить самоуверенность с любого, но дю Плесси-Бельер и бровью не повёл. С неизменной улыбкой на губах он ответил ей вежливым поклоном:

– Мадам де Моттвиль! Я безмерно счастлив видеть вас.

– Вы желаете получить аудиенцию у Её величества или будете дожидаться, когда освободится мадам де Ланнуа? – сухим тоном осведомилась де Моттвиль, не оставляя никакого пространства для манёвров ловкого в обращении с дамами кавалера.

– Я буду признателен вам, мадам, если вы доложите обо мне. И если Её величеству будет угодно принять меня, то я буду счастлив засвидетельствовать свою преданность ей лично.

– Ожидайте, сударь, – холодность в тоне мадам де Моттвиль была вымораживающей, но маркиз только наклонил голову в знак благодарности и улыбнулся уже ей вслед.

– Кажется, теперь вам не избежать разговора с королевой, дорогой полковник, – поделилась выводом мадам де Навайль, с интересом наблюдавшая, как легко и непринуждённо молодой полковник обменялся репликами с самой строгой из статс-дам двора Анны Австрийской.

– Что ж, я не стану избегать аудиенции у Её величества. Хотя признаюсь, мне бы не хотелось прерывать нашу беседу.

Обхождение и манеры красавца полковника могли бы впечатлить сердце и более строгой особы. А перед ним была привлекательная и не до конца ещё уверенная в себе молодая женщина, которая только благодаря положению своего супруга получила высокий пост в свите королевы. Чувство превосходства, которое было заслужено умением делать выводы из того, что она слышала и замечала, служило ей надёжной бронёй от шарма и уловок любителей играть на впечатлительности женской натуры, но не таких галантных кавалеров, как дю Плесси-Бельер. С ним ей было не только интересно и любопытно, но более того – его внимание и непринуждённое галантное обхождение льстили её тщеславию, которое она хорошо маскировала под напускным безразличием.

Однако надолго увлечься доверительным обменом мнений собеседникам не позволили. Их отвлекли молодые статс-дамы и фрейлины, которые подошли к столику с напитками, непрестанно обращая в сторону молодого полковника кокетливые взгляды.

– Лучше вам было попросить королеву о немедленной аудиенции, дорогой маркиз, – с долей ехидства произнесла герцогиня и тут же скрыла усмешку за бокалом.

– Ничего страшного! Мы выдержим этот натиск вместе. Ведь вы не боитесь досужих сплетен и расспросов, дорогая герцогиня? – в тон ей проговорил дю Плесси-Бельер и обратил откровенно изучающий взгляд на зардевшихся ярким румянцем девушек.

– Если всё перечисленное не ставит под сомнение честь Её величества или моего супруга, – мадам де Навайль прищурилась и наградила любопытствующих особ колючим взглядом.

Звенящий и всепроникающий, как ручей во время весеннего половодья, гомон женских голосов мгновенно утих, когда в дверях покоев королевы показалась ещё одна дама в чёрном платье.

Строгое лицо герцогини де Ланнуа немного смягчилось при виде красивого молодого человека, окружённого пёстрой стайкой молодых особ. Ограничившись короткими кивками в ответ на почтительные поклоны, она направилась к двери своей комнаты. Предоставленные самим себе, дамы двора Её величества тут же увлеклись новой темой для пересудов, главным образом обсуждая значение столь краткого приветствия. Послышались несмелые догадки о том, что происходило в последние дни в покоях королевы и её свиты, а также о событиях прошедшего дня и – уже совсем тихо, даже шёпотом – о грядущей полуночи.

– Нет-нет, смысл всего этого вовсе не в полуночи! – со знанием дела прервала назревающий спор мадам Мари-Клер де Бофремон, первая статс-дама королевы, и бросила испытующий взгляд в сторону дю Плесси-Бельера.

Сам же маркиз с задумчивым видом рассматривал камень, вправленный в перстень, который украшал мизинец его левой руки. Он поворачивал перед собой сжатую в кулак руку, разглядывая на свет грани бриллианта безупречной чистоты, в которых вспыхивали яркие искорки отражений нескольких десятков свечей огромной люстры.

– Но в чём же тогда? – посыпались вопросы со всех сторон. – Разве стрелки часов не останавливаются в полночь? Расскажите же! Расскажите нам обо всём, мадам!