Вот сидят где-нибудь в высоком кабинете умные люди в очках и думают: «А давайте-ка мы всех переделаем. Сделаем из хулиганов академиков, а из убийц образцовых семьянинов». А ведь сколько раз в истории человечества эта благая мысль посещала правителей, философов и прочих энтузиастов с горящими глазами…
Например, римляне брали дикие племена, мыли их, брили, одевали в тоги и отправляли жить в римские кварталы. Мол, ассимилируйтесь, ребята, стройте акведуки! Выходило так себе, ведь варвары упорно не хотели становиться римлянами и в итоге разнесли империю к чертям. В двадцатом веке идею довели до абсолюта: появились целые институты, ставившие опыты над целыми народами, пытаясь вытравить из них «буржуазный дух» или привить «светлое будущее» (а еще кожу, волосы ну и так далее). Кончалось это всегда предсказуемо. Мордобоем, разочарованием и горой трупов, которую потом долго и нудно заметали под кровать истории.
Но людям свойственно не учиться на ошибках, так ведь? Вместо того чтобы сказать: «Ладно, пусть живут как хотят, лишь бы не мешали», очередной гений-управленец садится за стол и чертит новую схему «идеального общества».
В данном романе эта логика (ну потому что фантастика, можно всё) доводится до конца, потому что жанр позволяет снять тормоза (такие как мораль и здравый смысл).
Мы отправляемся на планету, где вместо лагерей перевоспитания царит полная свобода. Причём свобода убивать, травить ну и, конечно, выживать во всем творящемся безумии.
Идея простая: общество решило, что проще скинуть всех неудобных в одну помойку, чем возиться с каждым. Пусть сами разбираются. А для порядка ещё и стереть память, чтобы даже не пытались вспомнить, откуда пришли.
В итоге получилось место, где человеческая природа, освобожденная от пут цивилизации, начинает плодить чудовищные, но при этом удивительно логичные социальные конструкции. И тогда возникает резонный вопрос: а кто, собственно, тут перевоспитывает и кто, главное, имеет на это право? Или, что ещё важнее, кто определил критерии «воспитания»?
Что мы имеем? На Омеге нет тюремщиков и надзирателей в привычном смысле слова. Вместо них существует система, которую придумали сами заключённые. И она, как ни странно, работает. Потому что человек, даже получив «полную свободу» (читай: полную безнаказанность), первым делом начинает строить иерархическую систему. Потому что социальным существам жизненно необходимо знать, кто выше/ниже, кому можно перерезать глотку, а у кого нужно почтительно, шаркая ножкой, просить разрешения дышать.
На Омеге нет никакой высшей цели и идеологии, кроме поклонения абстрактному Злу, нет производства, кроме ядов и оружия. Экономика крутится вокруг одного-единственного ресурса, и ресурс это - право убить. Это буквально социальный лифт. Хочешь повысить статус? Убей кого-нибудь. И желательно по строгим, чётким правилам, чтобы потом пришли свидетели и зафиксировали, что всё случилось честно и без глупостей.
И получается, что преступники, которых Земля посчитала лишними, на своей планете создали механизм в сто раз более эффективный и безжалостный, чем земной. Просто потому, что других инструментов для выживания у них не было.
И вот в этом аду появляется Уилл Баррент, человек без прошлого, имени и навыков. Он не хочет убивать, но убивает, не хочет играть по правилам, но правила играют им. И чем дольше он барахтается, тем яснее становится, что Омега и Земля такие себе зеркала. На Земле диктатура добра и конформизма, а на Омеге диктатура зла и выживания. Но суть одна: право на статус нужно заслужить кровью. Вопрос только в том, чьей кровью: своей или чужой. А это, согласитесь, большая разница.
Я как и любой нормальный читатель всю книгу искала злодея. Честно. «Ага, этот священник слишком сладко поёт, наверняка он главный гад». Ну не могло же быть иначе, правда? Должен быть кто-то конкретный. Какой-нибудь N, который инсценировал свою смерть и теперь живёт припеваючи на тропическом острове, попивая маргариту.
А получается, что никакого злого дяди нет. Но существует система, которая встроила «злого дядю» прямо в голову. И такой вот надзиратель работает, как мы убеждаемся, куда эффективнее любого гестапо. «Ты виноват, ты плохой, иди и накажи себя сам». И человек идёт, потому что с детства в закрытом классе его научили: «общее благо важнее», «ты должен отвечать за всё», «если ты мог (гипотетически) совершить преступление, значит, ты его и совершил». Земле не нужна армия, полиция и судьи. Каждый сам себе и судья, и палач. А чтобы сомнений не возникало память стёрли, и вуаля! идеальный круговорот преступников в природе.
С одной стороны, дико хочется продолжения. Ну серьёзно, мне же надо знать: получится у Второй Группы захватить корабль? Долетят они до Земли? И главное, что они увидят, когда приземлятся? Там же, наверное, уже всё по-другому. Баррент ведь разбил зеркало и победил своего внутреннего осведомителя, значит, он теперь сможет рассказать остальным про ловушку в мозгах. Может, они придумают какое-то контр-кондиционирование? Может, организуют подпольные курсы по выковыриванию «злого дяди» из головы?
Или, может, Земля, узнав, что омегеане прозрели, включит защитные механизмы? И мы увидим войну двух систем - диктатуры добра и диктатуры зла? Где правда, а где ложь окончательно перемешаются, и уже непонятно, кто за кого и против кого?
Я бы с удовольствием почитала, как бывшая элита Земли (ну допустим, тот инженер, который подпирал стену) встречает бывших заключённых с иглолучевыми пистолетами. «Здрасте, мы тут прилетели вас немного того... освободить от тоталитарного конформизма». А земляне такие: «Освободить? От конформизма? А можно мы сначала обсудим ваш статус? У нас тут высший средний класс как раз собрался чай пить, вы не вовремя...»
С другой стороны, я рада, что продолжения нет. Потому что именно поэтому история сидит в мозгу как заноза. Открытый финал оставляет пространство для собственного воображения читателя. А продолжение, ну, пусть останется в моей голове. Там Баррент и Мойра (надеюсь, у них там всё сложится, после всего этого кошмара) строят новое общество. Без злых дядей в головах. Такое, знаете, скучное, обычное человеческое общество, где можно просто жить и не думать ежесекундно, кто тебя сейчас пристрелит или сдаст куда следует.
Утопия, конечно, несбыточная. Но после такой книги хочется верить хоть во что-то светлое.