Робби Арнотт
Хмарь

Посвящается Эмили

Robbie Arnott

DUSK

Copyright © Robert Arnott, 2024

All rights reserved

© П. А. Смирнов, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка^®

1

Близнецы слышали, что в нагорье на пастухов стала нападать пума, и ни один из охотников, что пытался добыть эту тварь, не выжил. Пума убивала их, уволакивала в снега и съедала. За нее назначили награду. Приличную сумму. Вот и все, что слышали близнецы.

Они никогда не видали нагорий. Да и пум тоже в жизни не видали – в прибрежных и низинных лесах этот вид перевелся еще во времена их детства. И они не были уверены, что ходившая история правдива. Вполне возможно, что это просто слухи или охотничьи байки.

Но денег у них оставалось всего ничего. И работы не было – ни единого предложения. Зима шла к концу, близнецы пытались искать какие-то заказы, но никто не хотел связываться с ними. Несколько дней они размышляли над этой историей о пуме, все же надеясь, что найдется какое-нибудь дело. Когда так ничего и не подвернулось, они запаслись провизией и одеялами, а потом направили своих коней на запад, к безлесной высокогорной равнине.

Близнецы двигались к северному перевалу, через заросли акаций, которые уже начали покрываться первыми желтыми цветками. Сквозь ветви деревьев проглядывали небеса: этот божественный свет можно было счесть за счастливое знамение. Но когда они вышли на плато, перед ними открылось истинное лицо этой земли. Обширное пространство, усыпанное черными как смоль скалами и заросшее невысокой бурой травой, то тут, то там прорезанное подернутыми льдом озерами и слегка оживляемое рощицами невысоких деревьев. На северных склонах скал и холмов, словно обломки кораблекрушения, еще искрились на солнце оставшиеся редкие сугробы. На горизонте в ясное небо втыкались белые пики гор.

Первой шла сестра. Выйдя по тропе на гребень, она остановилась, чтобы оглядеть эту унылую землю, ощутить ее суть. Она засмотрелась и едва обратила внимание на брата, когда тот поравнялся с ней. Если ее взгляд скользил широко, охватывая общие очертания раскинувшихся перед ней просторов, то брат обращал внимание на мелочи, цепко замечая и впитывая подробности.

– Холодно, – она подняла воротник.

– Пожалуй, – с его губ при дыхании срывались облачка пара.

– И непривычно.

– Довольно непривычно.

Он сжал каблуками бока лошади. Животное двинулось по тропе, все дальше от края плато. Сестра последовала за ним, стараясь пытливо разглядывать камни и деревья, как это делал ее брат, а потом просто стала смотреть ему в спину. Она знала, что спина у брата слегка кривовата – в верхней одежде это мало заметно, но сестре было известно, на что обращать внимание. Если приглядеться, то позвоночник уходил от копчика влево, а потом изгибался вправо на уровне легких. Одно бедро сидело в седле выше другого. Плечи отходили от толстой загорелой шеи под разными углами.

Спину брата она знала не хуже, чем свою собственную. Знала, что перекрученный позвоночник заставляет его хозяина страдать, наполняя болью мышцы. Знала, как от холода тело еще больше теряет гибкость.

Но если спина и беспокоила брата, то он никак этого не выказывал. Он сидел прямо, уверенно направляя коня вперед по неровной поверхности, и сестра почувствовала, что постепенно внутренне расслабляется. Она тоже откинулась назад в седле, отдавшись волнам этого странного мира. И по мере того как уходило напряжение, она начала по-иному воспринимать окружающий ее пейзаж. Увидела в этой земле жизнь. Увидела, что они не одни.

Сначала она заметила птиц. Яркие пятна перьев в ближайшей купе деревьев: белоглазки, крапивники, огнегрудые зарянки. Ближе к вершине, вцепившись в ветви когтями, сидела стая черных какаду, ковыряя шишки острыми, как клинки, клювами и деловито помахивая желтыми перьями хвостов. Высоко над ними пара черных, как смерть, орлов невозмутимо описывала круги среди редких облаков.

Она удивилась, что не заметила всю эту жизнь сразу. Не появились ли у нее проблемы со зрением? Не теряет ли она сноровку? Потом стала различать в траве мохнатые головы длинноухих зайцев, с настороженным удивлением разглядывавших всадников. Поодаль высился одинокий кенгуру, серый и спокойный.

А потом вдали на равнине показалось стадо оленей. Они ступали мягко, почти невесомо и казались не вполне реальными, призрачными в разреженном воздухе. Они остановились посмотреть на близнецов, а потом грациозно ускакали по камням, по снегу и скрылись из вида.

Близнецов звали Айрис и Флойд Реншоу, и им было по тридцать семь. Оба невысокого роста, но не коротышки, у обоих густые черные волосы и грубые загорелые лица. Такие лица – суровые, обветренные, иссушенные – были нередки среди людей в местах, где бушуют соленые ветра, хотя мало кому было известно, откуда родом эти двое. О них вообще почти ничего не было известно, кроме рода их занятий, да и в этом единого мнения не было. В зависимости от того, к кому обратиться с вопросом, их могли назвать поденщиками, охотниками, ворами, а то и кем похуже. Или просто бродягами. Они всегда и везде были проездом и никогда не задерживались надолго.

* * *

Весь день близнецы ехали по плато вглубь нагорья. Они не видели по пути ни изгородей, ни строений; не встречали других людей. Если они и пересекали какие-то границы, то не замечали этого.

Айрис описывали эти места как суровые и пустынные. И хотя, глядя на острые утесы и необъятное небо, она понимала, откуда взялись эти описания, она не видела в них правды. Вместо суровости или мрачности она ощущала привольную, захватывающую дух открытость, отражавшуюся от твердых камней, вившуюся среди густых трав, петлявшую меж корявых деревьев, ниспадавшую с меловых склонов горных кряжей, у подножья которых проезжали они с Флойдом. Живее всего она проявляла себя в мелких озерцах, внезапно попадавшихся среди скал. Их темная и блестящая поверхность напоминала зеркало. При виде такого озера она останавливалась, испытывая странный восторг от этой встречи. Айрис казалось, что можно просто войти в озеро, несмотря на щиплющий мороз, несмотря на заснеженные берега, и тебя примет теплая вода минерального источника.

А раз, продираясь через густую рощу, близнецы увидели не просто озерцо, а настоящее горное озеро: огромное, с отливавшей металлом поверхностью, нетронутой ветром и волнами. Вдоль его северного берега простиралась каменистая равнина, по которой они ехали, а с запада и юга озеро обрамляли невысокие заснеженные пики – те самые, которые они видели утром с края плато.

Айрис посмотрела на Флойда. Она искала любые следы того, что он испытывает то же, что и она. Но его лицо не выражало ничего. Усталые глаза. Плотно сжатые губы. Спина одновременно выпрямлена и искривлена, если приглядеться. Если знать, на что обращать внимание.

Они объехали озеро вдоль берега по пляжу из кварцевого песка, крупного и светлого – скорее розоватого, чем белого. Солнце уже начало клониться к скалам, обрамлявшим воду. По мере того как оно опускалось ниже, вершины превращались в темные силуэты, а окружающие просторы окрашивались в ярко-желтые тона, постепенно тускневшие и угасавшие. Близнецы продолжали путь в полумраке, пока на дальнем конце озера они не заметили мерцание то ли фонаря, то ли костра.

Когда подъехали поближе, оказалось, что мерцающие огни принадлежат таверне. Айрис заметила, как тело Флойда наклонилось вперед в седле. Они уже выбирали место для лагеря, мечтая поставить палатку, а проснувшись утром – дышать озерным туманом, одни, без людского общества, без тревог и забот. Но возможность переночевать в уютной таверне была слишком соблазнительной.

Позади них в озере отразилась восходящая полная луна. В свете луны и отблеске ее отражения здание произвело на Айрис зловещее впечатление: казалось, таверну окружают погибшие деревья – стволы, лишенные ветвей и листьев, выбеленные временем или смертью. Толстые сучья склонялись над крышей и тянулись друг к другу симметричными скорбными дугами. Голые, изрытые оспинами – будто вырезанные из кости или вылепленные из алебастра. Эти призраки деревьев, сплотившиеся в безжизненную и жутковатую рощу, возвышались в ночи, маня близнецов ледяным сиянием, никак не вязавшимся с теплыми огнями таверны.

Они привязали лошадей в небольшой конюшне, расседлали их, почистили, накрыли попонами, дали по паре горстей овса, накидали в стойла сена, налили воды в поилки, похлопали по мордам, почесали и погладили покрытые жидкой шерстью уши, наклонились поближе к облачкам пара от их дыхания, чтобы беззвучно прошептать слова любви. Потом поправили пальто и шляпы и вошли в таверну.

Распахнув тяжелую дверь, они оказались в передней: латунные крюки на стенах, обшитых гладкими деревянными панелями; истертые от долгого пользования доски пола; выцветшие картины в потемневших рамах; дубовая лестница, ведущая на темный второй этаж. Дверь сбоку открылась, впуская шум: звон стаканов, громкие голоса. Оттуда вышел невысокий усатый мужчина, кивнул им, приглушил шум, закрыв за собой дверь, и встал за деревянную стойку, накрытую отрезом зеленого бархата.

Он оценивающе посмотрел на близнецов и решил улыбнуться.

– Добро пожаловать в «Маленький приют».

Айрис положила ладонь на бархат и почувствовала, как мягкие ворсинки расступаются под ее пальцами: непривычная роскошь после нескольких дней на холоде.

Флойд рядом с ней шарил в кармане, поглядывая на лестницу.

– Одна комната. Две кровати. Одна ночь.

– Запросто, – не переставая улыбаться, ответил мужчина и назвал цену.

Флойд отсчитал деньги и положил монеты на бархат, а потом взял ключ, который вручил ему мужчина.

– Комната номер пять. Умывальная – в конце коридора на верхнем этаже.

Айрис не могла понять, содержала ли эта фраза намек. Голос мужчины был слишком невыразительным, а лицо – бесстрастным.

Впрочем, Флойда это не беспокоило. Он начал подниматься по лестнице, но остановился, заметив, что сестра не последовала за ним. Айрис смотрела на дверь, из которой вышел усач, она чувствовала тягу ко всему, что находилось там: к залу, полному людей, разговоров, историй, которые не были ей знакомы, которые не имели к ней отношения, которые она могла бы узнать одна, никому не ведомая, без Флойда.

Айрис дотронулась до кармана, нащупывая сквозь ткань твердые края монет.

– Иди наверх. Я попробую что-нибудь узнать у местных.

Флойд что-то буркнул и медленно двинулся вверх по лестнице.

Айрис оторвала ладонь от бархата и направилась к двери.

Она вошла в помещение с низким потолком, освещенное мерцающими маленькими свечками и отсветом огня, пылавшего в каменном очаге. От дыма свет приобретал сизый оттенок. На стенах были развешены самые разнообразные рога. Айрис вспомнила оленей, которые днем пробегали мимо них. Между рогами – снова пыльные картины. Вдоль всей комнаты тянулась барная стойка, за которой мужчины пили что-то вязкое и темное из щербатых стаканов. Еще одна группа стояла кружком возле очага. Вид у них был серьезный, но они молчали.