ПРОЛОГ

Великий Магистр Альви – верховный маг Лиркании и земель, что раскинулись вокруг, уже много лет вёл жизнь затворника. Несмотря на все предпосылки для счастливой и сытой бытности при дворе, он выбрал уединение и аскезу. И всё это ради исполнения одного единственного желания. Долгие годы Альви вёл поиски. Всё его помыслы сузились до узкого коридора единственной цели: отыскать ту, что когда-то давно, в дни расследования мрачного Дела о морах, спасла ему жизнь. Так было нужно, чтобы навсегда искоренить зло, с которым была связана история Моровых Земель и их хозяев.

Некрополь, где проводились тёмные ритуалы, превратился в пыль, быстро развеянную по округе. Воспоминания о кровавых и жутких событиях, виновниками которых были Наперсники Смерти – существа, похожие на людей, но наделённые мощнейшей тёмной магией их покровительницы, – все мысли об этом были благоразумно стёрты из памяти местных жителей. Альви сам отдал такой приказ, но в его личных воспоминаниях по-прежнему царил образ хрупкой девушки, одетой в глухое чёрное платье. Альви будто снова видел её бледное тонкое лицо, полное какой-то неземной мученической печали, неестественно алые губы и синий огонь в глазах. Наконец Великий Магистр решил не лгать себе. Эта юная Наперсница Смерти навсегда изменила его жизнь, будто приворожив его. Альви, пытаясь объяснить себе такое развитие событий, видел в этом воздействие тёмной магии, остатками которой по-прежнему была пропитана окраина Лиркании, несмотря на все усилия магов Ордена Светлейшего по зачистке территории.

А как ещё можно объяснить тот факт, что девица, не слывшая первой красавицей, так заморочила голову совсем не рядовому мужчине, способному противиться воздействию чужой магии? Впрочем, Наперсница Смерти, похоже, относилась к тому ускользающему типу личностей, которые остаются в душе навсегда и периодически напоминают о себе, словно старые раны. Нет, это была не любовь, а какая-то странная привязанность, как если бы в сердце вонзили железный крюк на длинной цепи, которая, периодически натягиваясь, давала о себе знать приступами жгучей боли.

В надежде излечиться и найти хоть какую-то подсказку о том, куда могла исчезнуть загадочная персона, притягивающая его внимание, Альви поселился в обветшавшем после исчезновения хозяев Медоресвилле – замке на высоком холме, по-прежнему исполненном мрачной красоты . Во времена Дела о морах этот архитектурный шедевр стал печально известен как цитадель Наперсников Смерти и пристанище демонов первого лика, пришедших из мира их богини, именуемой Чёрной Княгиней. Здесь, среди остатков былой роскоши и величия, Альви пытался найти какие-нибудь зацепки, которые могли бы привести его к предмету поиска или хотя бы установить связь с его мучительной мечтой.

В этот вечер Верховный Магистр ордена Светлейшего стоял у окна той самой башни, где Хозяин Медоресвилля подвергал его пыткам. Шрамы от ритуального кинжала, навсегда оставили отметины на теле Альви в виде замысловатых узоров, покрывавших теперь кожу причудливым орнаментом. Никакие заклинания и снадобья светлых не смогли вывести этот символ силы Чёрной Княгини. В башне Великий Магистр даже ощущал элементы боли, воспоминания о которой тоже бередили память.

У его ног, как и много лет назад в миг спасения, улеглась серая кошка, которую Альви назвал Годьерной, в честь хозяйки замка. Это был фамильяр той, кого он искал. Обычно фамильяры следовали за своим создателем, но Наперсница Смерти почему-то оставила преданную ей сущность на произвол судьбы. Впрочем, она совершила дерзкий побег от своего наставника Медореса, значит, ей было не до фамильяров: самой бы ноги унести.

Серая кошка Годьерна была единственной нитью, связывающей Альви с её хозяйкой. Великий Магистр знал, что обычные методы поиска здесь не сработают, да и большинство необычных, которые он уже испробовал, – тоже. Ведь он имел дело не просто с могущественным некромантом; хозяйка серой кошки была частью самой Смерти, доверенным лицом и карающей дланью своего божества. И чтобы найти ту, что когда-то носила имя Годьерна, Альви требовалось скользить на грани, где свет и тьма переплетаются в единое целое. Непростительный риск для светлого, равнозначный отступлению от части постулатов веры.

－ Что там у тебя? － спросил Великий Магистр, когда кошка, надолго отлучившись куда-то, притащила в зубах клочок бумаги, видимо, вывалившийся из какой-то книги, с которой ей вздумалось поиграть.

Альви отобрал трофей, слегка разжав кошачьи зубы. Страница содержала упоминание о древней технике «Эхо Душ». Эта техника позволяла не просто отслеживать магические следы, но и чувствовать отголоски эмоций и очертания окружения. Как это сразу не пришло ему в голову?! Ведь он уже читал об этом, когда Владыка Медорес позволил Альви, бродить по этому замку, принимая молодого мага за художника.

В основе техники «Это Душ» лежала связь ведьмы с фамильяром – существом, сотканным из её собственной сущности. Чтобы вызвать это эхо, фамильяру необходимо было причинить страдание. Лишь в момент боли, когда его связь с хозяйкой обостряется до предела, фамильяр издавал зов, который разносится сквозь ткань миров, и, достигнув души хозяйки, отражается от неё. Эта отражённая волна, если она правильно поймана, может показать не только место нахождения объекта. Правда образы будут неясными искажёнными, их надо будет верно истолковать.

Ведущий поиски, должен быть готов приблизиться к грани смерти, усмиряя дыхание и замедляя сердцебиение до едва уловимого ритма. Это не просто медитация, это искусство балансирования на лезвии бытия, где грань между жизнью и небытием становится тонкой, как паутина.

В миг, когда отголосок чужой души, пробивающийся сквозь завесу реальности, достигнет его, Альви собирался использовать «Око Светлейшего» – артефакт, способный в том числе помогать своему хозяину прозревать сквозь иллюзии. С его помощью можно разглядеть не просто образы, а отпечатки мира, в котором скрывается искомая ведьма, её окружение, её убежище. Перед тем, как ступить на эту скользкую тропу, магистр взял кошку на руки и посмотрел ей в глаза.

– Прости! – прошептал он.

Кошка доверчиво уткнулась мохнатымлбом ему в грудь, и от этого жеста доверия и привязанности у Альви болезненно сжалось сердце.

– Боль будет недолгой! – виноватопообещал он. – А потом исчезнет и ты полакомишься колбасой.

Затем, следуя древнему ритуалу, Альви сконцентрировал вспышку белого пламени духа внутри, будто опаляющего его сердце, и мысленно обратился к своему богу:

– Светлейший, я знаю, что эта техника требует погружения в тень, но моя цель – свет. Я ищу эту женщину, чтобы остановить зло, которое она несёт. Дай мне сил пройти этот путь, не потеряв себя!

Вскоре замок огласился жалобным мяуканьем кошки, а все миры истошным криком её души, будто приоткрывающим завесу тайны для Альви. Он, закрыв глаза, и укрепив на лбу кристалл «Око Светлейшего» сидел на полу, отпуская свой дух в дальнее путешествие. С каждым мгновением магистр приближался к черте, за которой простирались Чёрные Луга – страна смерти, где реальность искажалась, а тени обретали плоть, прорастая чёрными цветами отнятых жизней. Воздух становился тяжелее, пропитанный запахом тлена и страха. Альви тянуло туда неодолимой силой, но он пока мог сопротивляться этому стремлению.

Эхо души фамильяра становилось громче, обретая форму. Альви знал, что оно достигло хозяйки и теперь несло в себе образы мира, в котором скрывалась Наперсница. Они начинали проступать сквозь туман, но вместе с этим приходило и ощущение чужого мрачного присутствия. Чёрная Княгиня почувствовала давно обещанную ей жертву, когда-то вырвавшуюся из пут Медореса раньше, чем она успела вкусить силу Светлейшего, мерцающую в молодом маге, как огонь в сосуде. Сейчас её всепроникающий взгляд искал Альви в переплетении миров. Её присутствие ощущалось как холодный сквозняк, пробирающий до костей, даже сквозь плотную ткань слоёв энергетической защиты. И магистр знал, что следующий его шаг к цели может стать для него последним, но продолжал поиски, будто его вело уже нечто большее, чем желание докопаться до истины или долг Великого Магистра.

Мир, нарисованный Эхом Душ, ещё секунду назад казавшийся лишь бледным отражением реальности, теперь пульсировал, наполняясь зловещими оттенками и действующими лицами, чьи судьбы навсегда были связаны с Наперсницей Смерти, также крепко, как и судьба самого Альви.