Босс для разведёнки

Сабуров мне про неё за эту неделю все уши прожужжал. Насчёт глаз согласен – эмоциональные, красивые и живые, в отличие от их хозяйки. Вот и сейчас сидит сама сдержанность, а голубой взгляд снова обжигает мою кожу, но недолго. Ева, как обычно, переводит взгляд на рубашку, вызывая огромное желание раздеться нахрен и посмотреть, куда в этом случае будет смотреть мадам шарфик.

Аренский Богдан Анатольевич, лишенный любой эмоции, восседал на моём рабочем месте, что-то рассматривая в окне сбоку от стола. Может, ему моя орхидея приглянулась или наоборот … – Доброе утро, Ева Леонидовна, – буднично начал он. – Доброе утро. Мужчина наконец-то развернулся ко мне полностью, но его взгляд был прикован к дочери, что стояла за мной, прячась за ногу. Детские пальчики безбожно мяли отглаженные вчера вечером брюки, но у меня сейчас были куда серьезнее проблемы. – И? Начинайте. – Что? – тут же отозвалась я, хотя прекрасно поняла этот взмах хлыста. Унижайтесь и кайтесь в своём свинском опоздании. В мужских глазах появилось недовольство, но я молчала. Этот терминатор почему-то будил во мне всё самое плохое. – Не что, а как? Как вы докатились до такой жизни? Он серьёзно? Или у меня мой мозг тупит и как-то плохо читает между строк. – Говно, – выдал мой рот. Это не я! Блин блинский! Что со мной?! После моего импозантного ответа на бездушном лице начальника даже удивление появилось. – Жизнь говно?! – переспросил он. – Жизнь прекрасна, а канализации в детском саду говно! Полное! Меня будто бес за язык тянул. Мне бы надо раскаяние изобразить и слезу, но я как баран – упёрлась взглядом в его лицо и несла полную чушь. – Вот, значит, как, – практически философски протянул босс. – А это? Кивок в сторону притихшего ребёнка. – Эвелина, моя дочь. Заберут через два- три часа.