Посвящение

Эта книга — для тебя, мой читатель.

А ещё:

Для всех, кто когда-либо сталкивался с болью, чьё тело или сердце было ранено — словом, ударом, молчанием.

Для тех, кто выживал в отношениях, которые называли любовью, но в которых не было ни тепла, ни света.

Для тех, кто боялся проснуться. Или заснуть.

Для тех, кто бежал. Кто прятался. Кто терял себя и учился собирать по осколкам.

Я написала эту историю не для того, чтобы напомнить о боли, — а чтобы сказать:

Ты не один.

Ты не одна.

Ты не слабый.

Ты не сломанный.

Ты — выживший.

Эта книга посвящается тебе.

Ты невероятно смелый. Смелая.

Ты продолжаешь жить. И этого — достаточно.

Я горжусь тобой!

Приятного прочтения!

С любовью,

Рина Эллисон

Пролог

“Тьма бывает разная. Есть та, что живёт под звёздами, а есть та, что ходит рядом с тобой — и называет тебя по имени”.

— Эльфийские сказки. Том 1. “Новый мир”

Ночь была слишком тиха. Неестественно тиха.

Мир замер, спрятался, затаил дыхание. Даже воздух в комнате казался неподвижным, тяжёлым, пропитанным чем-то… старым, гнилым.

Я лежала на спине, не в силах сомкнуть глаза. Одеяло прижимало к матрасу, как свинцовая плита. Сердце стучало — не в груди, а в висках, в горле, в пальцах.

Что-то было не так. Я не знала, что меня разбудило, — но знала: я больше не одна.

В комнате было темно, но не слепо — полог кровати едва просвечивал отблеском луны. Все очертания были знакомы, привычны… но внутри меня — буря, дрожь, ужас, который поднимался с глубины позвоночника, заполняя каждую клеточку.

И тогда я услышала шаг. Тихий. Один. По плитке в коридоре. Слишком медленный, чтобы быть случайным.

Моё тело выдало себя — я вздрогнула. Словно сердце дёрнуло за ниточку, и дыхание остановилось на вдохе. Я прикусила губу до боли, чтобы не закричать в тишину.

Он. Я знала, что это он.

Я чувствовала его приближение, как ощущают яд в вине — едва заметную горечь, от которой немеют губы и отмирает воля.

Он вернулся. Я не слышала и не видела его уже несколько недель.

Но тело помнило. Каждую боль. Каждый удар. Каждый холодный взгляд, разрезавший меня хуже любого лезвия.

Шаг. Ещё один. Ближе. Я приподнялась на локтях. Медленно. Тихо.

Рядом, под кроватью, должен был быть нож. Мой последний кусочек свободы.

Но рука… не слушалась, словно сама комната держала меня за горло.

Я смотрела на дверь.

Скрип.

Он подошёл вплотную.

Моя ладонь нащупала нож, но пальцы были скользкими от пота.

Я вспомнила:

Как он держал меня за волосы, когда я кричала от боли.

Как сказал: «Такая сила тебе не нужна. Несправедливо иметь магию только фейри, такие как ты не заслужили её».

Как забрал мою силу, как вырывают крылья у птицы, как сомкнулись оковы на моих руках и ногах, которые забрали всё, самую маленькую частицу моей силы.

Как ледяное лезвие оставило шрамы на коже, как кровь, что текла по моему телу, доставляла ему удовольствие.

Ручка двери повернулась.

Медленно. Глухо. И каждая секунда — как удар сердца перед смертью.

Я затаила дыхание. Грудь горела от того, что не могла вдохнуть.

Если он войдёт… Если он коснётся меня сейчас…

Я не выживу. Я сломаюсь.

Тень в дверном проёме. Вытянутая, высокая, широкоплечая.

Он больше меня в два раза.

И он знает. Он всегда знал, как сделать мне больно.

— Кейра, — раздался голос. Тот самый. Низкий. Медленный. Ужасно… близкий.

Я сжала нож так сильно, что кончики пальцев побелели.

Но я не двигалась. Не дышала.

Может, он уйдёт. Может, это кошмар. Может, если я не шелохнусь, всё исчезнет.

Он сделал шаг внутрь.

Пол треснул под его сапогом.

Я снова почувствовала ту дрожь, которая пронзает до костей, — не от холода, от беспомощности.

— Я слышал… у тебя были гости, — прошептал он, и в его голосе была не ревность. Была злость и жестокость. — Я ведь запретил тебе принимать гостей, когда меня нет дома, жена, ты только моя…

Я прижалась к изголовью кровати, и наконец — выдохнула. Тихо. Хрипло. Как раненое животное.

«Я не боюсь тебя…» — хотела сказать.

Но губы дрогнули, и с губ сорвался только хрип. Страх сковал моё измождённое и истощённое тело. Руки потеряли былую силу, и нож выскользнул из ладоней, издав громкий звон.

— Ты ждала меня! Я рад, родная, — он поднял нож и прошёлся пальцами по его лезвию. — Острый, умница, я люблю такие! Повернись на живот, я знаю, где запечатлеть моё недовольство сегодня.

Я сжала зубы, но не подчинилась. Он хрипло засмеялся, и вот уже кровать прогнулась под тяжестью его тела. Закрыв глаза, я стала что есть силы повторять одну и ту же фразу в своей голове: «Я выживу».

Где-то далеко я услышала другой голос, далёкий, мягкий, незнакомый — он повторял: «Я найду тебя!».

И я выживу, потому что должна.

Потому что когда-то, где-то, будет другой голос.

Не холодный. Не жестокий.

Голос, который не будет пугать ночь. А будет звать меня по имени — и я повернусь не со страхом, а с надеждой.

Но это будет потом. Не сейчас. Сейчас — я снова в клетке.

Снова с ним.

Глава 1

“Нас не освободили. Нас просто однажды перестали держать”.

— Эльфийские сказки. Том 1. “Война, что рождена тенями”

Гул голосов и тяжёлые шаги за дверью отвлекли меня от чтения. Я не успела обернуться, как распахнулись двери, и в комнату ворвалась герцогиня, окутанная яростью, как плащом. Её лицо было перекошено — не от горя, а от чистой, кипящей злобы, от такой, которая режет воздух, словно лезвие.

— Это всё ты! Это из-за тебя его убили! Ты мерзкая тварь! Схватите её! — завопила она, дрожа от истерики.

За её спиной двигались гвардейцы в чёрной броне, оружие поблескивало на солнце, а в их руках были наручники из метеоритного металла — особые, к которым даже прикосновение выжигало остатки магии из крови фейри.

Я не успела ничего сказать. Один рывок — и мои запястья захлопнулись в холодной стали, кожа под ними сразу вспыхнула болью.

Я почувствовала, как магия ускользает из меня — тихо, как дыхание умирающего, и оставляет пустоту. Глухую. Пронзающую.

Только вчера Лейле удалось снять с меня прошлые браслеты, и, похоже, герцогиня не заметила этого. Но эти, эти оковы были прочнее, и я чувствовала боль от того, что снова лишаюсь магии, всего через день после того, как она вернулась ко мне.

Но даже закованная, даже окружённая мечами, я выпрямилась.

Голова поднята, взгляд твёрд. Я не понимала, что происходит. Но я не боялась.

— Я не понимаю, о чём вы, герцогиня. Что случилось?

— Ты… — она задыхалась, губы судорожно дёргались, слёзы стекали по щекам, — ты убила моего сына! Моего Дерека!

На несколько ударов сердца всё исчезло. Слова повисли в воздухе, и я замерла.

Дерек… мёртв.

Муж. Тот, кто называл себя моим супругом.

Тот, кто бил. Кто ломал. Кто унижал. Тот, кто переплавил мою свободу в цепи, и каждую ночь шептал мне на ухо, что я его трофей, его сломанная птица.

Он… больше не существует.

Я ничего не сказала. Но сердце — взорвалось тишиной, слишком громкой, чтобы её можно было скрыть.

Там, глубоко в груди, разлилось пьянящее облегчение.

Свобода.

Так выглядит утро, которого ты не ждала. Так пахнет воздух, когда в нём нет страха.

— Как это случилось? — я всё же спросила. Мой голос был ровным, почти ласковым. Слишком спокойным для вдовы.

Герцогиня стиснула челюсти, глаза её метали молнии.

— Его загрыз горный лев! На охоте. На наших землях!

Наверняка ты всё подстроила! Ты же фейри! Это всё — твои чёртовы трюки!

— Зачем мне ждать целый год? — я ответила, даже не моргнув. — Я могла бы убить его куда раньше.

Она взвизгнула, как раненый зверь.

— Потому что ты знала! Ты знала его завещание, что только через год брака ты получишь часть его наследства, если он умрёт. Ты выжидала! Ты проклятая, коварная ведьма! Признайся, это ты!

И тогда, не дожидаясь ответа, она ударила меня. Сильно. Ладонь хлестнула по щеке — сухо, звонко.

Мою голову откинуло назад, волосы сбились в лицо. Но я не почувствовала боли. Только тишину.

Я не отвечала. Я улыбнулась.

И, похоже, этого было достаточно, чтобы окончательно убедить её в моей вине.

— В темницу её! — прорычала она. — И немедленно сообщите королю! Пусть сам решает, как судить убийцу одного из самых влиятельных членов своего совета!

Гвардейцы схватили меня за локти, повели прочь. Я не сопротивлялась.

Я шла по коридорам особняка, где провела последний год в молчаливом аду, — и с каждым шагом чувствовала, как стены больше не сжимаются, как воздух становится чище.

Возможно, мне суждено умереть. Возможно, они бросят меня в темницу и забудут навсегда. Но он больше не прикоснётся ко мне.

И это уже свобода.

В темнице было темно. Холодно. Каменные стены сочились влагой, и узкое окошко под потолком давало едва заметный свет.

Меня посадили в дальнюю камеру, на каменный выступ вместо скамьи.

Когда они захлопнули за мной решётку, один из них подошёл ближе.

Родерик. Его лицо я знала слишком хорошо — друг Дерека, его оружие, его цепной пёс.

Он плюнул мне под ноги.

— Ты заплатишь. Я говорил ему, чтобы он навсегда лишил тебя магии. Но он не послушал.

— Я не убивала Дерека, — ответила я. — Даже если вы все решили иначе.

Я не пыталась оправдаться. Просто хотела, чтобы хоть кто-то услышал правду — пусть и не поверит.

Он молча развернулся и ушёл. Дверь заскрежетала, закрылась.

И темница вновь погрузилась в тяжёлую, как вода, тишину.

Я осталась одна. Руки всё ещё скованы, запястья пульсировали. Но внутри… внутри было легче, чем когда-либо.

Он мёртв.

И теперь… всё возможно. Даже если сначала — только тьма.