Посвящение

Эта книга — для тебя, мой читатель.

А ещё:

Для всех, кто когда-либо сталкивался с болью, чьё тело или сердце было ранено — словом, ударом, молчанием.

Для тех, кто выживал в отношениях, которые называли любовью, но в которых не было ни тепла, ни света.

Для тех, кто боялся проснуться. Или заснуть.

Для тех, кто бежал. Кто прятался. Кто терял себя и учился собирать по осколкам.

Я написала эту историю не для того, чтобы напомнить о боли, — а чтобы сказать:

Ты не один.

Ты не одна.

Ты не слабый.

Ты не сломанный.

Ты — выживший.

Эта книга посвящается тебе.

Ты невероятно смелый. Смелая.

Ты продолжаешь жить. И этого — достаточно.

Я горжусь тобой!

Приятного прочтения!

С любовью,

Рина Эллисон

Пролог

«Тьма бывает разная. Есть та, что живёт под звёздами, а есть та, что ходит рядом с тобой — и называет тебя по имени».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Новый мир»

Ночь была слишком тиха. Неестественно тиха.

Мир замер, спрятался, затаил дыхание. Даже воздух в комнате казался неподвижным, тяжёлым, пропитанным чем-то… старым, гнилым.

Я лежала на спине, не в силах сомкнуть глаза. Одеяло прижимало меня к матрасу, как свинцовая плита. Сердце стучало в груди слишком громко. Так громко, что его стук отдавался в висках, в горле, в пальцах.

Что-то было не так, всё моё существо кричало от страха, когда я проснулась. Я не знала, что меня разбудило, — но точно знала: я больше не одна.

В комнате было темно, но не слепо — полог кровати едва просвечивал отблеском луны. Все очертания были знакомы, привычны… но внутри меня — буря, дрожь, ужас, который поднимался с глубины позвоночника, заполняя каждую клеточку.

И тогда я услышала шаги по плитке в коридоре, тихие, но уверенные, и при этом слишком медленные, чтобы принадлежать случайно забредшему в такой поздний час слуге.

Моё тело выдало страх — я вздрогнула. Словно сердце дёрнули за ниточку, и дыхание остановилось на вдохе. Я прикусила губу до боли, чтобы не закричать в тишину.

Он. Я знала, что это он.

Я чувствовала его приближение, как ощущают яд в вине — едва заметную горечь, от которой немеют губы и отмирает воля.

Он вернулся. Я не слышала и не видела его уже несколько недель.

Но тело помнило. Каждую боль. Каждый удар. Каждый холодный взгляд, разрезавший меня хуже любого лезвия.

Шаг. Ещё один. Ближе. Я приподнялась на локтях. Медленно. Тихо.

Рядом, под кроватью, должен был быть нож. Мой последний кусочек свободы.

Но рука… не слушалась, словно сама комната держала меня за горло.

Я смотрела на дверь.

Скрип.

Он подошёл вплотную.

Моя ладонь нащупала нож, но пальцы были скользкими от пота.

Разум затопили воспоминания:

Как он держал меня за волосы, когда я кричала от боли.

Как сказал: «Такая сила тебе не нужна. Несправедливо что у вас, у фейри, тебя есть магия, вы её не заслужили».

Как забрал мою силу, как вырывают крылья у птицы, как сомкнулись оковы на моих руках и ногах, которые забрали всё, даже самую маленькую частицу моей магии.

Как ледяное лезвие оставило шрамы на коже, как кровь, что текла по моему телу, доставляла ему удовольствие.

Ручка двери повернулась.

Медленно. Глухо. И каждая секунда — как удар сердца перед смертью.

Я затаила дыхание. Грудь горела оттого, что не могла вдохнуть.

Если он войдёт… Если он коснётся меня сейчас…

Я не выживу. Я сломаюсь. Снова.

Тень в дверном проёме. Вытянутая, высокая, широкоплечая.

Он больше меня в два раза.

И он знает. Он всегда знал, как сделать мне больно.

— Кейра, — раздался голос. Тот самый. Низкий. Медленный. Ужасно… близкий.

Я сжала нож так сильно, что кончики пальцев побелели.

Но я не двигалась. Не дышала.

Может, он уйдёт. Может, это кошмар. Может, если я не шелохнусь, всё исчезнет.

Он сделал шаг внутрь.

Пол громко скрипнул под его сапогами.

Я снова почувствовала ту дрожь, которая пронзает до костей, — не от холода, от беспомощности.

— Я слышал… у тебя были гости, — прошептал он, и в его голосе была не ревность. Была злость и жестокость. — Я ведь запретил тебе принимать гостей, когда меня нет дома, жена, ты только моя…

Я прижалась к изголовью кровати и наконец — выдохнула. Тихо. Хрипло. Как раненое животное.

«Я не боюсь тебя…» — хотела сказать.

Но губы дрогнули, и с них сорвался только хрип. Страх сковал моё измождённое и истощённое тело. Руки потеряли былую силу, и нож выскользнул из ладони, издав громкий звон.

— Ты ждала меня! Я рад, родная, — он поднял нож и прошёлся пальцами по его лезвию. — Острый, умница, я люблю такие! Повернись на живот, я знаю, где запечатлеть моё недовольство сегодня.

Я сжала зубы, но не подчинилась. Он хрипло засмеялся, и вот уже кровать прогнулась под тяжестью его тела. Закрыв глаза, я стала что есть силы повторять одну и ту же фразу в своей голове: «Я выживу».

Где-то далеко я услышала другой голос, далёкий, мягкий, незнакомый — он повторял: «Я найду тебя!»

И я выживу, потому что должна.

Потому что когда-то, где-то будет другой голос.

Голос, который не будет пугать ночь. А будет звать меня по имени — и я повернусь не со страхом, а с надеждой.

Но это будет потом. Не сейчас. Сейчас — я снова в клетке. Снова с ним.

Глава 1

«Нас не освободили. Нас просто однажды перестали держать».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Война, что рождена тенями»

Гул голосов и тяжёлые шаги за дверью отвлекли меня от чтения. Я обернулась на звук, когда двери распахнулись, и в комнату ворвалась герцогиня, окутанная яростью, как плащом. Её лицо было перекошено — не от горя, а от чистой, кипящей злобы, от такой, которая режет воздух, словно лезвие.

— Это всё ты! Это из-за тебя его убили! Ты мерзкая тварь! Схватите её! — завопила она, дрожа от истерики.

За её спиной двигались гвардейцы в чёрной броне, оружие поблескивало в лучах солнца, проникающего сквозь открытые ставни, а в их руках были наручники из метеоритного металла, даже прикосновение к которым на время лишало магии. Именно поэтому, когда пленником был фейри, использовали именно их — чтобы блокировать ее в нашей крови.

Я не успела ничего сказать. Один рывок — и мои запястья захлопнулись в холодной стали, кожа под ними сразу вспыхнула болью.

Я почувствовала, как магия ускользает из меня — тихо, как дыхание умирающего, и оставляет пустоту и тоску. Невероятную, невыносимую тоску от утраты.

Только вчера Лейле удалось снять с меня прошлые браслеты, но, похоже, герцогиня не заметила этого. Её оковы были прочнее, и я чувствовала боль оттого, что снова лишаюсь магии, всего через день после того, как она вернулась ко мне.

Но даже закованная, даже окружённая мечами, я выпрямилась.

Голова поднята, взгляд твёрд. Я не понимала, что происходит. Но я не боялась, страх давно покинул моё тело, и, даже если впереди смерть, я не испугаюсь, ведь есть вещи намного страшнее смерти.

— Я не понимаю, о чём вы, герцогиня. Что случилось? — Я смерила её прямым взглядом.

— Ты… — она задыхалась, губы судорожно дёргались, слёзы стекали по щекам, — ты убила моего сына! Моего Дерека!

На несколько ударов сердца всё исчезло. Слова повисли в воздухе, и я замерла.

Дерек… мёртв.

Муж, точнее, тот, кто называл себя моим супругом.

Тот, кто бил. Кто ломал. Кто унижал. Тот, кто переплавил мою свободу в цепи и каждую ночь шептал мне на ухо, что я его трофей, его и только его сломанная птица.

Он… больше не существует.

Я ничего не сказала. Но сердце — взорвалось тишиной, слишком громкой, чтобы её можно было скрыть.

Там, глубоко в груди, разлилось пьянящее облегчение.

Свобода.

Так выглядит утро, которое ты перестала ждать. Так пахнет воздух, наполненный освобождением.

— Как это случилось? — я всё же спросила. Мой голос был ровным, почти ласковым. Слишком спокойным для теперь уже вдовы.

Герцогиня стиснула челюсти, и её зубы щёлкнули от того, с какой силой она это сделала.

— Его загрыз горный лев! На охоте. На наших землях! Наверняка это ты всё подстроила! Ты же фейри! Это всё — твои чёртовы трюки!

— Зачем мне ждать целый год? — я ответила, даже не моргнув. — Если бы я хотела, то убила бы его куда раньше.

Она взвизгнула.

— Потому что ты знала! Ты знала его завещание: только через год брака ты получишь часть его наследства, если он умрёт. Ты выжидала! Ты проклятая, коварная ведьма! Признайся, это ты!

И тогда, не дожидаясь ответа, она ударила меня. Сильно. Ладонь хлестнула по щеке — сухо, звонко.

Мою голову откинуло назад от силы её удара. Но я не почувствовала боли. Только тишину.

Я не отвечала. Я улыбнулась.

И, похоже, этого было достаточно, чтобы окончательно убедить её в моей вине.

— В темницу её! — прорычала она. — И немедленно сообщите королю! Пусть сам решает, как судить убийцу одного из самых влиятельных членов своего совета!

Гвардейцы схватили меня за локти, повели прочь. Я не сопротивлялась.

Я шла по коридорам особняка, где провела последний год в молчаливом аду, — и с каждым шагом чувствовала, как стены больше не сжимаются, как воздух становится чище.

Возможно, мне суждено умереть. Возможно, они бросят меня в темницу и забудут навсегда. Но он больше не прикоснётся ко мне.

И это уже свобода.

***

В темнице было темно. Холодно. Каменные стены сочились влагой, и узкое окошко под потолком давало едва заметный свет.

Меня посадили в дальнюю камеру, на каменный выступ вместо скамьи.

Когда они захлопнули за мной решётку, один из них подошёл ближе.

Родерик. Его лицо я знала слишком хорошо — друг Дерека, его оружие, его цепной пёс.

Он плюнул мне под ноги.

— Ты заплатишь. Я говорил ему, чтобы он навсегда лишил тебя магии. Но он не послушал.

— Я не убивала Дерека, — ответила я. — Даже если вы все решили иначе.

Я не пыталась оправдаться. Просто хотела, чтобы хоть кто-то услышал правду — пусть и не поверит.

— Герцогиня права, ты мерзкая тварь, проклятая кровь. Ты горько поплатишься за то, что сделала.

Он молча развернулся и ушёл. Дверь заскрежетала и медленно закрылась.

Темница вновь погрузилась в тяжёлую, как вода, тишину, а я осталась одна.

Руки всё ещё были скованы, а запястья пульсировали от тяжести металла. Но внутри… внутри было легче, чем когда-либо.

Он мёртв.

И теперь… всё возможно. Даже если сначала — только тьма.