Посвящение

Спасибо, что выбрали именно эту книгу.

Возможно, вы открыли её случайно – или долго искали то, что заставит сердце биться чаще. В любом случае, я счастлива, что вы здесь. Что вы решили шагнуть в этот мир, где мечи звенят, магия дышит, а чувства – настоящие.

Когда я только начинала писать эту историю, я и представить не могла, насколько глубоко она укоренится в моём сердце. Герои стали для меня не просто персонажами – они стали моими друзьями, спутниками, голосами, что звучат у меня в голове, когда я смотрю в окно или гуляю под дождём. Я смеялась вместе с ними, злилась, спорила, влюблялась, волновалась. Иногда они упрямились, не хотели подчиняться сюжету. Иногда – удивляли меня решениями, которые я не планировала. И именно за это я их люблю.

Этот мир – волшебный, но живой. Полный запахов, вкусов, звуков, клятв и случайных взглядов. Он родился в моём воображении, но ожил благодаря вашим глазам. Потому что каждая история оживает по-настоящему, только когда её кто-то читает. Благодаря вам этот мир становится больше, теплее, настоящим.

Я писала «Сердца, сотканные звёздами» с огромной любовью. К своим героям. К истории. К самой идее того, что даже в мире, полном опасностей и испытаний, всегда остаётся место для света, дружбы, любви и силы духа.

Надеюсь, вам будет здесь хорошо. Что вы найдёте среди этих страниц то, что откликнется – будь то приключение, искренний диалог или просто мгновение, когда захочется прижать книгу к груди и улыбнуться.

Желаю вам прекрасного, захватывающего и тёплого чтения. Добро пожаловать в этот мир – теперь он и ваш тоже.

С любовью,

Рина Эллисон

Глава 1

Амаэль

❦

Дождь лил стеной, стекая с крыш и превращая улицы Маскодонии в грязные, шумные потоки. Я стояла под навесом амбара у кузницы — сырой ветер пробирался под воротник, но я не уходила, глядя, как капли разбиваются о камни мостовой, тяжёлые и блестящие.

Гром гремел где-то вдали, глухой и протяжный, отчего внутри становилось тревожно. Он словно о чём-то предупреждал.

Воздух был наполнен запахом мокрой земли, сажи и горячего железа, напоминавшим о работе. Под навесом ещё держалось тепло от погасшего горна, и мне хотелось задержаться здесь как можно дольше.

Но я знала: если в ближайшее время не появлюсь дома, мама начнёт волноваться. Я обещала сделать работу по дому — ведь мою очередь никто не отменял, несмотря на то что я помогала дяде и брату в кузнице.

Мама никогда не была против моего увлечения ковкой, но порядок для неё был важнее всего.

Я любила это место не только из-за огня и металла, но и потому, что здесь часто бывала Лидия — моя подруга, моя тень и мой клинок.

Она служила в элитном отряде герцога и довольно часто заказывала у нас клинки и мечи для своего отряда, лучшего во всём королевстве, а ещё учила меня владеть короткими клинками, двигаясь легко, почти как в танце.

Тренироваться с ней было всё равно что сражаться с ветром — быстрым, резким и ускользающим. И пусть мама настояла, чтобы я не поступала в военную школу, мне всё равно хотелось уметь постоять за себя. Лидия дала мне это чувство силы. Рядом с ней я ощущала себя не девочкой, для которой готовят приданое и свадебное платье, а воином.

Через два месяца мне исполнится двадцать один. Это означало только одно: меня заберут во дворец герцога. Как и всех незамужних девушек города, достигших этого возраста. За его воротами жизнь разделится на «до» и «после».

Свободы больше не будет.

Впереди только неизвестность, и навык защищать себя казался обязательным.

Лидии, возможно, повезло больше — как младшую дочь, её просто отправили в военную школу, чтобы не собирать приданое и уберечь от судьбы, что ждала меня.

А я… я слишком долго тянула время, погружаясь в собственные мысли и откладывая то, что всё равно должно было случиться.

«Пора», — шепнула я себе.

Я надеялась перебегать от навеса к навесу и почти не промокнуть, но стоило сделать шаг за пределы укрытия, как небо обрушилось вниз. Потоки воды ударили в лицо, ткань мгновенно прилипла к коже, бельё промокло насквозь, и каждое движение стало тяжёлым.

— Чёрт, теперь уже всё равно, — пробормотала я и сорвалась с места.

В обычную погоду дорога домой занимала бы минут двадцать. Сейчас же она казалась бесконечной.

Грязь тянула сапоги, словно живая, и я выдёргивала ноги с усилием, задыхаясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

«Ну вот, промокла и вся в грязи…» — подумала я, борясь со стихией.

Мама, конечно, расстроится, но я невольно улыбнулась, вспомнив её привычные причитания с доброй досадой: «Ну как же так, девочка моя, ты же заболеешь!» Даже сердясь, она говорила так тепло.

До вымощенной улицы оставалось совсем немного, а там и до дома недалеко. Я ускорилась и тут заметила несколько силуэтов. Мужские, шаткие, они двигались так, словно были сильно пьяны.

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Я свернула на другую улицу, стараясь избежать встречи. Путь выходил длиннее, но казался безопаснее до тех пор, пока из-за угла не появились новые фигуры.

Они тоже были пьяны, и их смех раздавался в тишине перекрёстка, как зловещее предзнаменование.

Я остановилась, оглядываясь по сторонам и делая глубокий вдох, пытаясь унять тревогу.

Одного взгляда на них хватило, чтобы понять, что они не местные: я не знала никого из них.

Конечно!

Фестиваль цветов.

На него приезжали толпы гостей со всех окрестностей. Музыка, ярмарки, танцы, вино… и такие компании. Я быстро пересчитала: одиннадцать человек. Пять впереди и шесть за моей спиной.

Меня окружали, преграждая любые попытки сбежать.

Я сделала глубокий вдох, обдумывая, как смогу защитить себя. При мне был лишь маленький нож — память о работе с Азом в кузнице. Мы сделали его вместе, моя первая настоящая вещь. Но клинок был слишком коротким. Почти игрушкой по сравнению с тем, что надвигалось из темноты.

Улица была пуста. Только ливень, глухой гул грома и мой пульс, сливающийся с шумом воды. Даже если закричу — никто не услышит. Никто не придёт. Мокрые волосы прилипли к лицу, по коже струились капли, смешиваясь с потом и страхом.

Но я не была беспомощной, ведь я тренировалась и могла драться. И пусть сила явно не на моей стороне, но хотя бы увижу, как из их самодовольных рож потечёт кровь.

Я сжала нож в руке. Сталь была холодной, почти ледяной — как вся я. Глаза сузились. Позвоночник выпрямился. Дождь больше не ощущался.

Я не сдамся без боя.

Вперёд выступил самый крупный из мужчин.

— Красавица, что ты тут делаешь одна и в такую погоду? Почему жених не провожает тебя?

— О, ребята, посмотрите на её руки, у неё там нож! — заговорил мерзкий тип с бледными серыми глазами. — Храбрая, люблю таких! Это будет весело.

Мужчины переглянулись и закивали. Похоже, он главный в этой шайке.

Он ухмылялся и похотливо смотрел на мою грудь. Я опустила глаза вниз — моя рубашка промокла до нитки, и им прекрасно были видны мои соски, которые торчали из-за холода, что только подогревало их похоть.

Все разом засмеялись после его слов и обступили меня плотным кольцом. Я выставила нож вперёд, как учила Лидия, готовясь к атаке, но они только усмехнулись.

— Храбрая, но тебе это не поможет, — сказал мерзкий и сплюнул вбок. — Хочу посмотреть на твои сиськи, хватай её, а то я уже устал ждать!

И они двинулись, все одновременно, быстро, но первый, кто протянул ко мне руку и попытался схватить, завыл от боли — я резанула по нему со всей силы.

— Сука, — зарычал он, — я тебя убью после того, как хорошенько оттрахаю!

Они стали наступать быстрее. Я резала каждую руку, что приближалась ко мне, вертясь из стороны в сторону. Мерзкий смотрел на меня с удивлением.

— Эй! — крикнул кто-то.

Я повернулась на крик и поняла, что это была ловушка.

Чьи-то огромные руки схватили меня сзади и прижали к себе. Тот, что схватил меня, зажал мои руки, и я не могла достать его ножом, но пнула его каблуком между ног. Он ахнул и сжался пополам, отпуская меня.

Но меня уже сжали чьи-то другие руки, и одна рука легла на мою грудь, жёстко зажав её, причиняя боль.

Они плотно обступили меня. Я пыталась пинаться локтями, ногами, кусаться — кто-то ругался, кто-то выл от боли. Со стороны это выглядело как плотная груда человеческих тел, которая крутится на месте, а я была в середине.

Я почувствовала, что чья-то рука пытается пролезть под мои штаны на уровне живота. Они смеялись и пыхтели, я закрыла глаза и стала брыкаться сильнее, но чувствовала, что силы оставляют меня: их было слишком много.

Свист хлыста рассёк воздух рядом со мной. Резкое ржание коня последовало сразу за этим. Ещё один удар — и некоторые из обидчиков закричали от боли, пятясь в ужасе.

— Всем назад! — гремел чей-то голос. — Назад, ублюдки!

Очередной удар хлыста заставил их отпустить меня. Крики вокруг слились в хаос.

— Слышите? Лошади! Он пришёл не один! — закричал кто-то из нападавших, и вся толпа бросилась бежать.

Я повернула голову на звук хлыста и увидела всадника в длинном серебристом плаще. Лицо закрывал капюшон, но видны были руки в кожаных перчатках, а на плаще была брошь.

Серебристый плащ свидетельствовал о том, что он из королевской гвардии, а вот брошь обозначала, что всадник не кто иной, как капитан одной из таких гвардий. Я знала, потому что каждый год во время фестиваля из столицы прибывала одна из королевских гвардий на помощь герцогу с охраной. Гвардейцы всегда были новые, никто не приезжал дважды, но всегда среди них были неописуемые красавцы, которые кружили головы местным девушкам, и не только.

— Стоять, ублюдки! — снова загремел низкий мужской голос.

Он спрыгнул с коня, обнажая меч, но толпа рассыпалась, все побежали в разные стороны, продолжая выть и стонать.

Я стояла, не двигаясь, и смотрела на своего спасителя. Блин, как банально. Жаль, что я не была хрупкой принцессой, которая ждала принца.

Это было простое проявление справедливости, так как он явно не видел, на кого напали, пока эти мерзавцы не разбежались.

Он поднял голову. Даже из-под капюшона я увидела его блестящую от дождя тёмную кожу и яркие изумрудные глаза — такого цвета я никогда не видела. Его взгляд был суровым. Он высматривал убегающих, пытаясь запомнить. А потом повернулся ко мне.

Он смотрел на меня изучающе, но взгляд его оставался серьёзным.

— Ты ранена?

— Нет, они не успели ничего сделать. Я цела.

— Ты в крови.

— Это их, — я протянула руку и показала нож, — я пыталась отбиться.

— Ясно, но какого вообще чёрта ты вздумала гулять в таком виде? — он на секунду опустил голову ниже моего лица.

— Что, я не… — я опустила голову и поняла, о чём он: мои проклятые соски.

Я подняла руки, скрестив их на груди, и прикрылась. Он оставался серьёзным и строго смотрел на меня.

— Тебя родители не учили, что нельзя одной ходить, да ещё в таком виде!

— Я хожу тут одна уже двадцать лет, и такое со мной впервые, — я была зла на него. Почему он обвиняет меня?

— Спасибо за помощь, мне надо идти. — И я развернулась с намерением уйти как можно скорее.

Тут послышался звук копыт, и мы вместе повернулись — пять королевских гвардейцев приближались к нам.

— Всё в порядке, капитан? Мы пропустили заварушку? — спросил один из них.

Их лица скрывали капюшоны, а из-за дождя разглядеть их было ещё сложнее, но серые плащи не обманывали — королевские гвардейцы, а этот грубиян точно их капитан.

— Одиннадцать мужчин напали на девушку. Они разбежались, когда я появился.

— Вот ублюдки, нам стоит их разыскать?

— Это будет непросто, Свен, мы же даже города ещё не знаем, — прозвучал голос ещё одного гвардейца.

— Надо бы проводить девушку, чтобы она опять не попала в неприятности.

Ко мне на лошади подъехал гвардеец. Голос у него был мягкий и приятный.

— Ты далеко живёшь? — спросил капитан, который оказался возле меня в одно мгновение. Казалось, он обладал нечеловеческой скоростью, так как я даже не заметила, как он это сделал.

— Нет, до моего дома всего два переулка, — ответила я. — И я могу дойти сама.

— Нет, в таком виде не можешь, ты промокла до нитки и вся в крови!

— Со мной всё в порядке, дойду сама, — я попыталась сделать шаг.

Он схватил меня за руку и развернул к себе.

— Какая дерзкая, — в его зелёных глазах горел огонь.

Его лицо было слишком близко, и я смогла рассмотреть его.

Кожа цвета обсидиана, высокий лоб, чётко очерченные скулы, сильный подбородок и мягкие губы. Он ухмыльнулся, открыв моему взору белоснежные зубы, продолжая крепко сжимать мою руку.

— Держи, — я почувствовала, что меня окутало тепло.

Он снял свой плащ и надел его на меня.

Я увидела его доспех: он был сшит из тёмно-коричневой кожи, отполированной и украшенной необычными зелёными, как и его глаза, узорами, напоминающими переплетение корней деревьев. Он был очень высоким — моя макушка еле доставала до его плеча, а каждый мускул его тела был чётко вылеплен, выдавая годы упорного труда и тренировок.

Я смутилась, когда поняла, что разглядываю его неприлично долго и внимательно. Он улыбнулся.