Часть вторая

Богиня и дракон

Предисловие

Рассветы на Тору всегда были особенными, но весной — по-настоящему волшебными. Они поднимались медленно, не спеша будили мир, заливая горизонт золотыми волнами. Свет скользил по гладким крышам, танцевал в листве сакур, едва тронутых первыми бутонами. Когда-то я любила закаты — в них было что-то от прощания, мягкий покой уходящего дня. Но теперь… теперь я всё чаще встречала утро ещё до первого луча. В этом новом свете я находила странное, но настоящее умиротворение.

Комната была наполнена живым дыханием весны. Окна оставались открытыми даже ночью, и лёгкий ветер касался штор, как дыхание моря. Слуги принесли нам с Кидо дополнительные одеяла, зная, что я люблю спать при открытых окнах. Они старались, чтобы я чувствовала себя счастливой в этом доме.

В его доме.

В доме моего мужа — Кидо. Сёгуна островов Тору.

Правителя великого архипелага.

Он был строг, сдержан, иногда даже пугающе невозмутим. Его уважали, им восхищались, его боялись.

Но не я.

Мне был знаком другой Кидо — не только властелин, но и человек. Суровый, но уязвимый. Весёлый, грустный, живой. Я знала его настоящего — без масок, без титулов. Знала, о чём он думает, когда молчит. Чувствовала малейшее изменение в его взгляде, в дыхании, в движении рук. И знала все его ночные страхи.

После того как мы покинули Мёртвый остров, он долго не мог вернуться к прежнему себе. Я никогда не спрашивала, что с ним делала Хель… или Тёмный. Просто была рядом, когда он нуждался во мне, и уходила, когда ему было нужно одиночество. Слушала, даже когда он не произносил ни слова. Любила — даже тогда, когда он сам себя не мог любить.

Лишь через несколько месяцев он решился открыть мне правду. Она оказалась страшнее, чем я могла представить. Я плакала, чувствуя его боль каждой частицей своего тела, а он утешал меня, хотя, казалось, всё должно было быть наоборот.

Теперь прошло пять лет. Мы не забыли, но научились жить дальше. Смотреть вперёд, не жалея о прошлом.

Меня вывело из раздумий лёгкое движение рядом.

— Проснулась? — хрипло спросил Кидо, и тёплое дыхание скользнуло по моей шее.

Его губы коснулись моей скулы, затем подбородка — мягко, неспешно, с той нежностью, которая принадлежала только утру и нам двоим.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах — море, жасмин и амбра.

— Люблю наблюдать, как восходит солнце, — прошептала я, расслабляясь в его объятиях.

Он не ответил — только сильнее прижал меня к себе. Его ладонь скользнула по моему животу, остановилась у пупка, будто стремясь согреть меня изнутри.

— Мне стоит лучше заботиться о твоём сне, — наконец сказал он тихо, с той теплотой, которую позволял себе лишь со мной.

Его рука двинулась выше, и я выгнулась, когда пальцы коснулись груди. Он задержал их на мгновение, легко зажал сосок между пальцами — и я услышала его тихий выдох. В изумрудных глазах вспыхнул знакомый огонь — страсть и любовь, что всегда сжигала нас обоих.

Он наклонился и коснулся губами моей кожи там, где только что были его пальцы. Я застонала, когда он слегка прикусил, а потом поцеловал живот, спускаясь ниже… Я ощутила жар его дыхания, и мир вокруг растворился.

— Лидия… — прошептал он с низким рычанием, не останавливая движений. Его язык ласкал меня, а пальцы уверенно вошли внутрь. Я схватилась за простыни, выгибаясь навстречу.

— Кидо… О… Мой… Бо…

Он улыбнулся, усилив нажим. Его губы поймали мой клитор, и оргазм настиг меня, как волна, сбивая дыхание. Я вскрикнула, чувствуя, как тело дрожит в его руках.

— Мне нравится, когда ты произносишь моё имя вот так, — прошептал он, поднимая голову.

— Кидо… — я едва дышала. — Мне нужен весь ты…

— Как прикажешь, — хрипло ответил он.

Он вошёл в меня, и мир вновь вспыхнул. Движения были сначала медленными, потом — глубже, сильнее. Мы сливались не только телами, но и душами. Всё остальное перестало существовать. Когда оргазм настиг нас обоих, он опустился на кровать и притянул меня к своей груди. Мы лежали в тишине, дыша в унисон. Его пальцы лениво чертили круги на моём плече.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он, натягивая одеяло выше. — Тебе холодно?

— Нет… просто немного тревожно.

— Опять?

Я кивнула, чувствуя его ровное дыхание у шеи.

— Я чувствую тьму. Она становится сильнее.

Он крепче обнял меня.

— Всё ещё думаешь, что сёгун не солгал тебе о твоём отце? Что это был Тёмный, а не тот, кто тебя воспитал?

— Боюсь поверить… но да. Думаю, что он.

Он молчал, потом сказал:

— Тебе нужна правда, любимая. И ты знаешь, где её искать.

Я глубоко вздохнула.

— Они… моя семья… — я запнулась. — Но они никогда не были рады мне. А сейчас… прошло столько лет…

Кидо мягко прижал меня к груди.

— Мы поедем вместе, — сказал он после паузы. — В Маскодонии теперь новый герцог, назначенный королём. Это подходящий повод для дипломатического визита. Ты будешь под защитой, даже если кто-то решит обвинить тебя в смерти Домисаэля.

Я повернулась к нему, упершись ладонями в его грудь.

— А Тору? Ты ведь только уладил споры с советом. Разве не опрометчиво уезжать сейчас?

Он откинул волосы с лица — тем самым жестом, от которого у меня замирало сердце с того момента, как я впервые его увидела.

— Мой советник поддержал идею. Нужно укрепить связи с другими герцогами. Это важно.

Я догадалась, к чему он ведёт, и улыбнулась.

— После Маскодонии мы поедем в Полярис, верно?

Он ответил той самой улыбкой, что заставляла меня таять, как весенний снег.

— Да. И, возможно, успеем ко дню рождения Габриэля.

— Спасибо… — прошептала я, пряча лицо у него на груди, чтобы он не заметил слёз.

Дверь распахнулась, и я в одно мгновение натянула одеяло на наши с мужем обнажённые тела.

— Мама! Папа! — вбежала Аяра, сияя. — Смотрите, какие цветочки Рэйко вплела в мои волосы!

Я протянула руки к дочери. Она, не дожидаясь приглашения, запрыгнула на нашу кровать, гордо поворачивая голову, чтобы показать причёску.

Следом, запыхавшись, влетела её служанка Рэйко, извиняясь, что не смогла её остановить. Но Кидо жестом дал понять, что всё в порядке, и она тихо вышла, оставив нас втроём.

Он протянул руку и аккуратно коснулся цветов, заплетённых в чёрные волосы дочери. На солнце они отливали мягкой медью.

— Великолепные цветы, — сказал он. — Это сакура?

— Да, папа! — важно ответила Аяра. — Ты должен знать, ведь они мои самые любимые!

Она надула губки, и мы оба рассмеялись. Маленькая, упрямая, любимая — наша трёхлетняя дочь уже умела командовать даже сёгуном архипелага.

Глава 1

Элисия

Я бежала уже почти час. С каждым шагом лёгкие наполнялись холодом, и острые ледяные иглы пронзали их изнутри. Воздух в Драконьих горах был чист, но беспощаден. Утренний туман ещё не покинул ущелий, цепляясь за вершины, а ветви деревьев дрожали от следов ночной прохлады. Весна пришла и сюда, но здесь, высоко над облаками, она была скорее обещанием, чем реальностью.

Мои альвири — лёгкие сапоги, созданные по эскизам драконьих ремесленников, — послушно цеплялись за влажную землю, не давая поскользнуться на мокрых камнях, мхе и глине. Без них я давно бы свернула себе шею. Но не сегодня. Сегодня всё казалось тяжелее: дыхание, шаг, мысли, что тяготили меня с самого пробуждения.

Я ускорила темп, стараясь догнать Айгела и не опоздать на встречу с Сатти.

После окончания академии прошёл почти год, но наши занятия не прекратились. Сегодня она собиралась учить меня управлять глубинным потоком — силой, которую я пока едва ощущала. И я прекрасно знала: если опоздаю хотя бы на минуту, последует ледяная тирада в духе: «Если ты не умеешь управлять собственным временем, как надеешься управлять магией?»

Видимо, я невольно скривила лицо, мысленно подражая её голосу, потому что Айгел громко рассмеялся впереди:

— Опять споришь с Сатти в своей голове?

— Что? — выдохнула я, едва не сбившись с ритма.

— Ты бы видела своё выражение! Очень похоже на то, как она говорит, когда злится. — Он отвернулся и ускорился. — Поторопись, Лис!

Он пронёсся мимо, как горный ветер, и его пепельные волосы коснулись моего локтя. Я едва удержалась, чтобы не выругаться.

— Друг называется… — пробормотала я, но тоже попыталась ускориться, хотя тело уже протестовало против каждого шага.

Наконец впереди показался знакомый изгиб тропы. Оттуда открывался вид на город, укутанный туманом, будто дымкой древнего сна. Там, как и всегда, стоял Айгел, победно улыбаясь.

Я фыркнула. Несмотря на всё моё божественное происхождение, догнать дракона мне не удавалось никогда.

Я уже открыла рот, чтобы произнести длинную речь о том, как нечестно каждый день устраивать забеги наперегонки, как вдруг:

— Убирайся с дороги! — раздался за спиной грубый, раздражённый голос.

Я инстинктивно рванулась вправо, стараясь уступить дорогу, но что-то пошло не так, и я на всём ходу врезалась плечом в твёрдую, как камень, грудь.

Мир взорвался звёздами. Я зашипела от боли и резко отпрянула, схватившись за руку выше локтя.

— Дьявол! Ты что творишь?! — Я подняла глаза и посмотрела на своего обидчика.

Передо мной стоял высокий, незнакомый мне мужчина. Его широкая мускулистая грудь была обнажена и блестела от капель пота. Золотые глаза незнакомца смотрели на меня с откровенным раздражением, а слегка удлинённые чёрные волосы спадали влажными прядями на лицо.

— Я же уступила! — зашипела я, глядя на него. — Ты что, ослеп?

— Ты хоть смотрела, куда свернула?! Если бы не я, ты бы уже свалилась в овраг!

Я замерла, поняв, что он прав: в этом месте дорога сужалась, и правая часть уходила глубоко в бездну.

Он окинул меня взглядом.

— Человек? Тогда всё понятно.

Я почувствовала, как внутри вскипает ярость. Иногда драконы бывали просто невыносимыми.

— Знаешь что? Да пошёл ты! — Я резко развернулась, собираясь уйти. Пусть бежит дальше, придурок.

Но он схватил меня за запястье. Его пальцы были крепкими, как захлопнувшийся капкан.

— Не смей так говорить со мной. — Его голос стал ниже, предупреждающим, а по его коже пробежали золотые и серебряные молнии. Воздух вокруг него задрожал, будто от жара. Его гнев был почти осязаем.

Я замерла. Его глаза — пылающие, живые — прожигали меня насквозь. Страх холодной волной пронзил мою спину. Он смотрел на меня, как хищник на добычу, и мои инстинкты приказывали мне бежать.

— Заерия?! — голос Айгела заставил нас обернуться. Он подбежал, встав между мной и незнакомцем, закрывая меня от него. — Заерия, ты? С ума сойти, сколько лет прошло? Десять?

Незнакомец отпустил мою руку, и я тут же отступила на шаг и спряталась за спиной друга. Жар от руки, что схватила меня, всё ещё ощущался на коже, словно ожог.

— Айгел, — коротко кивнул он. — Давно не виделись.

— Рад, что ты наконец вернулся. — Айгел широко улыбнулся и протянул к нему руку.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— А ты бы следил за своими… спутницами. Она чуть не свернула себе шею.

— Прослежу, — пообещал Айгел, не отводя от него взгляда, но продолжая заслонять меня собой. — Ты надолго?

Заерия отвернулся; его лицо всё ещё хранило следы злости, хотя теперь было сложно сказать, на меня ли он злился.

Я почувствовала, как Айгел выдохнул, а напряжение ушло. Он взял мою руку и слегка сжал её, давая понять, что я в безопасности.

— Зависит от отца, — с неохотой ответил мужчина.

— А мама? Она ведь тебя не отпустит теперь лет двести. Вы уже виделись?

На лице Зеарии впервые промелькнула лёгкая улыбка, но исчезла так же быстро, как и появилась.

— Да, и она уже разрабатывает план, как приковать меня к этому месту. — Он повернулся, снова посмотрел на меня, и этот взгляд не был дружелюбным. — Я должен закончить пробежку. Увидимся вечером, на ужине.

Он развернулся и побежал от нас в другую сторону.

— Что это сейчас было?! — бросила я, едва Заерия скрылся за поворотом. — Что за самовлюблённый придурок?

Айгел рассмеялся и, не стесняясь, потрепал меня по голове, окончательно разрушив остатки причёски.

— Это был Заерия. Младший сын Сатти и Серафа, глупышка.

Я вытаращилась на него.

— Почему я его раньше никогда не видела?

— Он ушёл в странствие по миру, когда ему только исполнилось двадцать. Тогда все думали, что Сатти погибла, а Сераф исчез. Он рос без родителей с самого детства, и… ну, сама видишь.

— Но они вернулись пять лет назад! Почему он только сейчас появился?

— Для дракона пять лет — как неделя для тебя, Лис.

Мы пошли вниз по тропе. Я украдкой оглянулась — и никого не увидела. Но всё ещё ощущала этот взгляд, который оставил в моей душе маленький ожог.