Для меня «Две хризантемы» – классический пример того, что к книге много претензий, но в то же время добавить ее в «не понравилось» отчего-то не поднимается рука.
Показательно то, что отзыв я пишу сразу же после прочтения. Обычно такое бывает в двух случаях: книга понравилась настолько, что хочется как можно быстрее рассказать о ней, привлечь к истории внимание читателей, похвалить… И второй вариант – когда я понимаю, что если не напишу отзыв прямо сейчас, то уже через пару дней с трудом вспомню, что происходило в книге. Как вы понимаете, «Две хризантемы» – как раз такой случай.
На страницах романа мы встречаем двух сестер. Это дочери могущественного самурая, хозяина великолепного замка, который переживет как утраты, так и величие. Старшая, Юрико, рождена от некогда любимой наложницы, которая изменила господину, была с позором изгнана и вынуждена торговать телом. Это накладывает отпечаток как на личность, так и судьбу девушки. Она вынуждена довольствоваться меньшим, чем младшая сестра, и мыслить более практично. Наверное, именно такое слово подойдет в ее ситуации. Юрико не столько мечтает о любви, сколько хочет прожить более достойную и комфортную жизнь, чем ее мать. Хитоми же, младшая из сестер, гораздо романтичнее. Она влюблена в молодого самурая, ее гнетут мысли о браке ради выгоды. Впрочем, об этом ей особо волноваться не придется: отец продемонстрирует удивительное для своих положения, менталитета и интересов участие. Юрико же придется сыграть роль разменной монеты, вот только она совсем не против, ведь это путь к роскоши… даром что лежит от через постель нелюбимого человека.
И тут я столкнулась с первой проблемой. Мне категорически не хватило внутреннего мира сестер. Об их характерах автор рассказывает, но показывает – мало. Из-за этого было непросто сопереживать героиням, видеть в них людей, а не просто персонажей на страницах книги. Когда автору удается добиться противоположного, к истории хочется возвращаться, о героях вспоминаешь после прочтения, анализируешь их поступки… Здесь же – ничего. Для меня Юрико и Хитоми обозначены широкими мазками. Первая – наложница и приспособленка. Наверное, неправильно было бы ругать женщину, жившую в те времена, за то, что она пытается приспособиться к обстоятельствам и обеспечить себе комфортное существование, ведь стремление к этому заложено в любом человеке. Однако у Юрико не все так просто: она казалась бы гораздо «живее», если бы мы видели цену, которую героиня платит за это. Если бы ей пришлось смиряться, перестраивать свой внутренний мир, пытаться разглядеть в своих меняющихся покровителях что-то хорошее… Но ей нет нужды стараться, потому что с каждым новым господином все происходит по одному и тому же сценарию: Юрико понимает, что с ним ей безопаснее или выгоднее – и сразу же находит его привлекательным. По щелчку пальцев! Хитоми же уделяется меньше внимания: она становится «горной ведьмой» (кавычки неслучайны: у нее нет колдовских способностей) и растит ребенка. Вернее, второе мы узнаем уже постфактум: ее сына мы видим младенцем и в следующий раз уже встречаем юношей. Все слишком быстро, слишком схематично (и это касается всего сюжета), как будто автор набросал список событий, которые должен обозначить в романе, и торопливо вычеркивает пункт за пунктом, по ходу дела добавляя то тут, то там описаний.
Кстати, об описаниях… Вторая проблема – это то, что в противовес внутреннему миру и характерам Юрико и Хитоми на рассказы о нарядах автор необычайно щедр. Не припомню, чтобы встретила на страницах сколь-нибудь значимую героиню без обстоятельного описания ее кимоно (кстати, на обложке НЕ кимоно!) и украшений. Все эти «накидка цвета спелой сливы, вышивка в виде листьев дуба, «колотый лед», снежинки по краю рукавов, серьги с топазами» не делают погоды. Когда писатели слишком увлекаются игрой в переодевания, их персонажи становятся похожи на кукол, которым просто меняют одежки.
И третья проблема для меня – это стиль и редактура. Что касается первого, то чувствуются попытки в аутентичность. Однако тексты отечественных авторов, пишущих об Азии, легко могут выдать себя объяснением того, что для азиатских писателей само собой разумеется, и это как раз тот случай. Например, упоминая игру в го, автор уточняет: «шашки го». Нужна ли эта деталь? Разве не понятно, что собой представляет эта игра? На мой взгляд, логичнее выглядела бы сноска, а не уточнение в тексте. Если бы мы сочиняли историю, где события происходят на Руси, мы бы описывали девушку в кокошнике без объяснения, что тот является головным убором, верно? Ну и редактура: когда самурай употребляет слово «буквально», то имеет смысл предположить, что для него оно привычно. Но в то же время возникает вопрос: насколько для самурая XVI века, не покидавшего страны и не интересовавшегося европейцами, привычны буквы? Это то же самое, что в романе о глубокой древности выдать: «События развивались по наихудшему сценарию». Обилие многоточий в трагичные/пугающие моменты вызывают совершенно противоположные чувства: больше думаешь о пафосности изложения, чем о том, что, по идее, должен испытать как читатель. Плюс ошибки, которые никто не потрудился исправить. «Скажите» и «прикажите» в изъявительном наклонении, «намеривался» вместо «намеревался» и т.д. Тут, как говорится, без комментариев.
Почему же я поставила этой книге нейтральную оценку? Будете смеяться и с полным правом упрекнете меня в импульсивности, но скажу как есть: для меня роман «спасли» короткие эпизоды с воробушком. Да, они тронули, пускай не обошлось без клише (близкий человек умер – и вдруг прилетает птичка с очень умным взглядом). Как раз эти сцены вызвали хоть какие-то эмоции, в отличие от торопливого до бестолковости рассказа о восстании сегуна (вот уж где, казалось бы, можно было разгуляться!) или о судьбе героинь, которые так и остались для меня чужими. А ведь как хотелось почитать о сестринской любви и поддержке, о глубинном переживании событий, которые совершенно по-особенному могут отразиться на разных людях! Не срослось. Или мне просто не нужно было ожидать от книги большего, нежели список событий и описание нарядов.
