Отзывы на книги автора «Ричард Бакл»

Если Рудольф Нуреев - талант, то Вацлав Нижинский - гений.
Танцовщик, покоривший всю Европу.
Хореограф-новатор, опередивший время и не до конца понятый современниками.
Для тех, кто чуть-чуть разбирается в балете: просто представьте, что он поставил балет «Весна священная» в  1913 году. Анриал вообще.
Карьера его была фееричной и очень недолгой, закончилась безумием и сумасшедшим домом. Только в таких случаях понимаешь, какая тонкая грань между гениальностью и сумасшествием.
Его дневник (в этой книге есть только  цитаты оттуда, сам дневник издан отдельно) -  легендарные Тетради под названием «Чувство» - был написан за 2 месяца между последним выступлением и отправкой в психиатрическую клинику. Это такой своеобразный «черный ящик» умирающего сознания, читать который интересно и жутко.
Эмоции после книг о Нижинском зашкаливают. Я вроде уже много знаю о его жизни, но каждый раз, читая что-то новое, думаю: "Как же так, Ваца, как же так?

Подробная биография одного из самых одиозных деятелей искусства ХХ века.
Название обманчиво: чего только не сделаешь ради коммерческого успеха! В оригинале, да и в самой книге, совсем мало Нижинского-любовника (автор почтителен и не склонен рыться в чужом грязном белье), и очень много Нижинского-новатора.
Ричард Бакл далек от намерения состряпать сенсацию (хотя материал для этого самый подходящий!), и скрупулезно сопоставляет факты, чтобы избежать домыслов или неточностей.
В итоге - панорама жизни одного гения. И множество зарисовок из жизни других - Сергея Дягилева, Тамары Карсавиной, Михаила Фокина, Анны Павловой, Льва Бакста, Александра Бенуа...продолжать можно почти бесконечно. И, конечно, Искусство. Про него автор не забывает никогда.

Я очень люблю балет, и как следствие, знаю о нём очень много, поэтому фигуру Нижинского ожидала увидеть тонкой и проникновенной, однако, вижу лишь то, что Бакл сильно ударился в подробности описания шизофрении Вацлава. Получилось очень сухо, я не смогла проникнуться сожалением к нему, только к жене и детям. Сцены, где он бродил с крестом по деревне, или там, где в приступе ревности, он колотил кулаком в двери, думая, что его супруга спит с его психиатром. Вот это было по-настоящему жутко. Мне не хватило чуткого подхода к творческой и ранимой душе. Только сухие факты, однако, если бы здесь был художественный элемент, например постановка "Весны священной", то это было бы настоящим чудом, однако, этого не произошло. Проблема этой книги в краткости. Здесь она, отнюдь, не "сестра таланта". Простите за такой жёсткий отзыв, но не тронуло сердце. Так бывает.

По поводу этой книги все очень противоречиво. Автор - явно не писатель. Скорее он коллекционер огромного количества фактов, начиная с балета, заканчивая архитектурой Петербурга. И все это он считает должным вместить в одну книгу, будто боясь, что вторую читать уже никто не будет. Поэтому история Нижинского проистекает между прочим. Даже в книге - он в тени Дягилева, который 20 лет с успехом организовывал "Русские сезоны". И с Нижинским, и без него.
Из интересного - факты, действительно, ценные. Но многие из них никак не относятся к Нижинскому. Скорее к мастерству Дягилева выпутываться из финансовых и личных передряг и продолжать создавать шоу в моменты, когда большинство опустило бы руки. Ну и Анну Павлову по ходу истории немного спустили с балетного пьедестала. В книге она явно не богиня, а скорее танцовщица, которая боролась за выживание и решала свои финансовые проблемы.

Эта книга во многом стала для меня откровением. Меня всегда манили "Русские сезоны" и фигура Сергея Павловича Дягилева, а позже, посвятив себя истории балета, мне захотелось побольше узнать и о других ключевых фигурах. Имя Нижинского для балета значит многое. Еще во время обучения в Вагановском училище, Вацлав обратил на себя внимание. Он был блистательным танцовщиком, хотя в Петербурге его не принимали. Зато приняли в Париже. Его называли "Богом танца", "царем воздуха" и "восьмым чудом света". О его исполнение слагали легенды, на него приезжали посмотреть со всех краев света, для него ставились балеты и рисовались эскизы костюмов. Как хореограф, он поставил всего четыре балета, каждый из которых вызвал в свое время огромный диссонанс. Более всего был отмечен "Послеполуденный отдых фавна" на музыку Дебюсси и "Весна Священная" на музыку Стравинского. Все это одноактные балеты, которые несут в себе мощную и сложную идею, новаторскую технику и исполнение.
Звезда Нижинского закатилась рано. Его последнее выступление состоялось 19 января 1919 года в Сен-Морице. Уже на протяжение некоторого времени он боролся с недугом, который тогда считался неизлечимым. Постепенно его паранойя нарастала. Нелюдимость, которая была свойственна ему с ранних лет, усилилась. Он стал внушаем, религиозен, фанатичен, а потом и вовсе ушел в себя, изолируясь от внешнего мира. К сожалению, не осталось ни одной видеозаписи, а об оригинальной хореографии его балетов можно судить лишь по записям современников. Однако он навсегда остался в памяти поколений, в истории балета, стоя у истоков совершенно нового балета с дикой, иногда даже пугающей эстетикой.