Глава 1. Кровавый рассвет над Святыми стенами

Морозный ветер рвал паруса драккара, вздымая над волнами соленые брызги. Фрейдис стояла на носу, сжимая рукоять секиры, ее светлые волосы, заплетенные в жесткие косы, хлестали по лицу. Впереди, на утесе, чернели стены монастыря – низкие, толстые, неприступные. По крайней мере, так думали монахи.

– Готовьтесь! – ее голос, хриплый от ветра и криков, перекрыл шум волн.

За спиной заскрипели луки, зазвенели мечи. Драккар, словно черная тень, скользил к берегу.

Эйнар проснулся от криков.

Сперва он подумал, что это сон – ночной кошмар, один из тех, что мучили его с детства. Но потом в окно кельи ударил багровый свет, и он понял: горит монастырь.

Он вскочил, натянул поверх рубахи грубый плащ, схватил нож – подарок брата Эдгара, единственное оружие, которое у него было. Из коридора доносились топот, вопли, лязг металла.

– Нас атакуют! – кто-то закричал.

Эйнар выбежал в коридор. Монахи метались, некоторые пытались тушить огонь, другие – прятать реликвии. Брат Эдгар, седой и хрупкий, стоял у дверей библиотеки, широко раскинув руки.

– Эйнар! – увидев его, старик закричал. – Беги! Это викинги!

Но он не мог убежать. Библиотека – единственное, что он любил в этом месте. Тысячи книг, привезенных из дальних стран, мудрость веков, сохраненная на пергаменте. Если огонь доберется сюда…

Он рванулся вперед, но в этот момент главные двери с грохотом распахнулись.

На пороге стояла она.

Высокая, в кольчуге, забрызганной кровью, с секирой в руке. Ее глаза – холодные, как лед фьордов – скользнули по нему, оценивающе, будто он был не человеком, а вещью.

– Здесь никого не трогать! – крикнула она на своем языке, резком и чуждом. – Книги – в мешки!

За ней ворвались другие воины, с факелами, с топорами. Эйнар понял: они пришли не просто грабить – они искали знания.

– Нет! – он бросился вперед, перекрывая ей путь к библиотеке. – Вы не войдете!

Она замерла. Потом медленно, как дикая кошка, подошла ближе.

– Ты говоришь на нашем языке? – спросила она, и в ее голосе прозвучало удивление.

– Нет, – прошипел он. – Но я не позволю вам это уничтожить.

Она рассмеялась – коротко, без веселья.

– Храбрый. Глупый.

И ударила его рукоятью секиры в висок.

Тьма.

Потом – резкая боль, звон в ушах. Эйнар очнулся на коленях, руки связаны за спиной. Вокруг горели здания, валялись тела. Викинги сгружали добычу на берег: мешки с зерном, бочки вина, церковную утварь.

И книги.

Он увидел, как двое воинов несут тяжелый сундук, набитый рукописями.

– Живых собрали? – раздался знакомый голос.

Та самая женщина – Фрейдис – подошла к группе пленных монахов. Их было человек десять, все перепуганные, избитые.

– Всех, кто не сопротивлялся, – ответил один из викингов.

– Хорошо. – Она оглядела пленных, потом ее взгляд упал на Эйнара. – А этого зачем оставили?

– Он дрался.

– И проиграл.

– Он знает грамоту, – вмешался другой воин. – Может, пригодится.

Фрейдис склонилась над Эйнаром, схватила его за подбородок, заставила поднять голову.

– Ты умеешь читать?

Он плюнул ей в лицо.

Тишина.

Даже ветер будто замер.

Потом кто-то из викингов захохотал.

Фрейдис медленно вытерла щеку, не сводя с него глаз. В них не было ни злости, ни ярости – только холодный, почти любопытный интерес.

– Привяжи его к драккару, – сказала она наконец. – Пусть поплавает, если такой храбрый.

Его волокли к воде. Он видел, как монахов загоняют в лодки, как последние книги уносят с дымящихся развалин.

Брат Эдгар стоял в стороне, старый и беспомощный. Их взгляды встретились.

– Выживи, – прошептал старик.

Потом веревка натянулась, и Эйнара бросили за борт.

Холодная вода сомкнулась над головой.

Тьма.

И только один образ перед глазами – ее лицо, освещенное пламенем.

Льдиные глаза.

И улыбка, похожая на лезвие топора.

Глава 2. Добыча Дракона

Холод.

Первое, что ощутил Эйнар, когда сознание вернулось к нему – всепроникающий, костный холод. Его тело дрожало, зубы стучали, а легкие горели от соленой воды, которую он наглотался, прежде чем его втащили обратно на драккар.

Он лежал на мокрых досках палубы, связанный по рукам и ногам, прикованный железным обручем к борту. Веревки впивались в запястья, но боль казалась далекой, словно чужой.

Над ним склонилась тень.

– Очнулся, – произнес хриплый голос.

Эйнар поднял голову. Перед ним стоял седой викинг с лицом, изборожденным шрамами. В одной руке он держал деревянную миску, из которой валил пар.

– Пей, – бросил он ее на палубу рядом с пленником.

Мутная похлебка с кусками жирной рыбы. Запах ударил в нос, и желудок Эйнара болезненно сжался. Он ненавидел этих людей. Ненавидел их всем сердцем. Но голод был сильнее.

Он наклонился, пытаясь дотянуться губами до края миски.

Седой викинг фыркнул, но не стал помогать.

– Фрейдис сказала, чтобы ты не умер. Пока.

Эйнар вздрогнул при этом имени. Образ женщины-воительницы, стоящей среди пламени, врезался в память, как раскаленный клинок.

– Почему? – прошипел он.

– Ты ей интересен, – пожал плечами старый воин. – А когда Льдинная Секира что-то замечает – лучше не спрашивать.

Он ушел, оставив Эйнара одного.

Драккар плыл уже третий день.

Эйнар почти не спал. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали горящие стены монастыря, крики монахов, лица убитых. Он знал, что должен был умереть там. Но почему-то выжил.

Его кормили раз в день – той же вонючей похлебкой или черствым хлебом. Поили соленой водой, от которой жажда становилась только сильнее. Но хуже всего было не это.

Хуже всего были взгляды.

Викинги смотрели на него, как на диковинного зверя. Кто-то смеялся, кто-то плевал в его сторону. Один, молодой и крепкий, с рыжей бородой, даже подошел и пнул его ногой, проверив, жив ли.

Эйнар не реагировал. Он научился этому в монастыре – брат Эдгар говорил, что молчание сильнее любых слов.

Но внутри кипела ярость.

На четвертый день разразился шторм.

Волны бились о борт драккара, вздымая его, словно щепку. Дождь хлестал по лицу, ветер выл, как раненый зверь. Викинги кричали, перекрывая бурю, натягивали паруса, вычерпывали воду.

Эйнар мокрый, дрожащий, прикованный, чувствовал, как судно кренится под ударами стихии.

И вдруг – резкий толчок.

Одна из волн накрыла палубу, смывая за борт двух гребцов. Драккар заскрипел, будто вот-вот разломится.

– К берегу! – раздался крик.

Эйнар поднял голову. Среди хаоса он увидел ее.

Фрейдис стояла у руля, мокрая, с волосами, прилипшими к лицу, но совершенно спокойная. Она что-то кричала своим воинам, и те, несмотря на панику, подчинялись.

Его поразило это – как она командовала ими. Не как женщина среди мужчин. Как лидер.

Волна ударила снова.

Цепь на его шее дернула, и он понял – если драккар пойдет ко дну, он утонет, как пес.

Но Фрейдис, кажется, не собиралась позволять буре победить.

Она повернула судно, лавируя между волнами, и через час они вырвались из шторма.

Когда небо прояснилось, а море успокоилось, викинги собрались на палубе.

Двое пропали. Остальные были измотаны, но довольны – шторм означал, что боги приняли их жертву.

Фрейдис подошла к Эйнару.

Впервые за эти дни она смотрела на него не как на вещь, а как на человека.

– Ты не боишься смерти, – сказала она.

Это было не вопросом. Констатацией.

Эйнар молчал.

– Почему защищал эти книги?

– Потому что они не ваши.

Она усмехнулась.

– Теперь наши.

– Вы не умеете их читать.

Ее глаза сверкнули. Он понял, что задел ее.

– А ты умеешь.

Молчание.

– Да, – наконец признал он.

Фрейдис наклонилась, так близко, что он почувствовал запах моря и металла, исходивший от нее.

– Тогда будешь полезен.

Она повернулась, чтобы уйти, но он не выдержал.

– Зачем? – вырвалось у него. – Зачем вы это сделали?

Фрейдис остановилась.

– Потому что можем.

И ушла, оставив его одного с ненавистью, которая теперь горела в нем ярче любого монастырского пожара.